Игра без правил

Он не слышал нежную мелодию, не видел ничего в этом водовороте ярких пятен. Ничего, кроме её лица, освещённого счастливой улыбкой. Казалось, одна эта улыбка Наташи могла осветить всю огромную бальную залу. А её взор, когда после очередной фигуры танца оказывалась в объятиях наследника, вспыхивал таким счастьем и обожанием, что князь всякий раз смущался, словно подсмотрев что-то чужое и запретное. Даже сейчас, на балу, устроенном в честь английского посланника, Долгорукий чувствовал на себе не один десяток цепких насмешливых взглядов. И дело было вовсе не в том, что его жена стала фавориткой цесаревича, но в том, что Андрей был явно оскорблён этим. И теперь всякий придворный словом, взглядом, недоумённым изгибом брови непременно указывал ему на всю глупость его поведения. Князь Долгорукий знал, что немало при Дворе было таких мужчин, которые использовали успех своих жён или дочерей у царственных особ для собственной выгоды, но самому ему претила такая мысль. Гораздо больнее било по его самолюбию то, что его жена предпочла быть всего лишь второй для Александра, а свою любовь обречь на беззаконную и бесстыдную, нежели поддерживать хотя бы видимость нормальных супружеских отношений с ним. Когда его подозрения о связи Натали с цесаревичем подтвердились разговорами придворных и нескрываемым счастьем в глазах жены, Андрей попытался поговорить с Наташей, образумить её и предостеречь от ещё большего падения, но вместо этого получил от неё отповедь, которая заставила его смутиться и умолкнуть. Она припомнила ему и Татьяну, и его безразличие к ней, и его трусость, и лицемерие, и Бог знает, что ещё, так что теперь Андрей более не пытался вступить в подобные разговоры с женой. Впрочем, даже если бы он и решился вновь заговорить с Натали об этом, вряд ли бы это у него получилось: Наташа избегала его, как могла, проводя время то в покоях цесаревны, то у Александры Фёдоровны, то в детской великокняжеских детей, а в свои свободные минуты просто пряталась от мужа за запертыми дверями своей спальни. Лёгкое, почти невесомое прикосновение заставило князя вынырнуть из размышлений и вновь вернуться в зал, к искрам света и шуму бала. Оглянувшись, он увидел подле себя цесаревну, точно так же, как и он, устремившую взор на танцующих дам и кавалеров. - Скучаете? - Нет, - он улыбнулся и покачал головой, вновь возвращаясь взглядом к смеющейся жене. – Я давно не видел Наталью Александровну такой счастливой, - произнёс он, отвечая скорее на собственные мысли, нежели на слова Марии. Уголок губ великой княгини дёрнулся вниз, и Андрей мысленно обругал себя за несдержанность. Счастье его жены – несчастье для Марии Александровны, бесчестье для него. Неужели не бывает так, чтобы счастье одного человека и окружающих его людей совпадало? Он уже готов был извиниться перед цесаревной за глупые слова, но с удивлением заметил, что на лице Марии не отразились ни боль, ни горечь, ни ревность. Что за чудо эта женщина? И почему она столь смиренно терпит подле себя соперницу, почему не отдалит от себя вероломную подругу, не устроит сцену неверному мужу? Всю жизнь Андрея окружали женщины решительные, настойчивые, не склонявшиеся перед обстоятельствами – матушка, Лиза, Натали, Таня – и ангельское терпение и поистине христианская кротость великой княгини явилась для него открытием. В ней словно тлел манящий, но такой хрупкий огонёк, делавший из князя безвольного мотылька, который с радостью сгорел бы в этом пламени. - Я тоже уже отвыкла от её улыбки, - как ни в чём не бывало, ответила ему Мария. - Вы не танцуете. Почему? Цесаревна зарделась, разом подтверждая слухи, гулявшие по Зимнему. - Ах, князь, право… Да и не люблю я танцевать! Андрей засмеялся и, поймав маленькую затянутую в белоснежную перчатку ладошку, легонько прикоснулся к ней губами. - Что ж, Ваше Высочество, в этом мы с вами похожи. - Очень рада, - по-детски надула губки девушка, всё ещё негодуя на Андрея Петровича, заставившего её покраснеть. Впрочем, даже несмотря на неловкость этого момента, с ним она чувствовала себя куда уютнее и комфортнее, чем с большинством придворных. От их жалостливых, а, порой, и насмешливых взглядов ей хотелось спрятаться и плакать, плакать, пока её тело не превратится в иссушенный горем остов. Она не может позволить себе быть покинутой раздавленной женщиной, она не позволит Александру увидеть себя несчастной и беспомощной. С каждым днём Мария всё больше закрывалась, выставив между собой и окружающими щит из скрупулезного соблюдения этикета и преувеличенной отстранённости. И лишь с Андреем Долгоруким эта броня давала трещину, сквозь которую были видны её настоящие чувства. Почему так происходило? У Марии не хватало ни сил, ни смелости поразмыслить над этим, но, быть может, всё дело было лишь в том, что она и Андрей были товарищи по несчастью: покинутые, осмеянные, одинокие. С одной только разницей, что князю Долгорукому это, похоже, не доставляло никаких неудобств, кроме мук уязвлённого самолюбия. На Петербург опускался вечер, и в зале замелькали огоньки свечей, разгоняя вплывающие в окна сумерки. На несколько мгновений музыка смолкла, и перед Марией и Андреем появился великий князь Константин. - Мария Александровна, - парень чинно склонил перед девушкой голову, - не откажете ли мне в следующем танце? - Увы, - Мария улыбнулась Константину, - придётся отказать, Ваше Высочество. Здесь и так слишком душно, а ещё эти свечи… Боюсь, как бы мне не стало дурно. Великий князь понимающе кивнул и отошёл от них. Цесаревна едва ощутимо тронула Андрея за рукав. - Не проводите меня в сад? Здесь становится и вовсе невыносимо. Князь ответил ей ослепительной улыбкой. - Любой ваш каприз, - его лёгкий поклон заставил Марию засмеяться. Он подал ей руку, и девушка чинно положила на неё свою ручку. Неспешным шагом они направились к выходу из зала, покинув его как раз в тот момент, когда за их спинами вновь грянула музыка. К сизоватым сумеркам примешивался пьянящий аромат цветов. Слуги зажигали редкие садовые фонарики, на огонёк которых тут же слетались стайки глупышек-бабочек. Тягучая нега праздного вечера, наполненного музыкой и светом, заставила Марию блаженно улыбнуться. Словно все её невзгоды и тревоги на некоторое время отступили, сделав её свободной от всего, от любых тягостных мыслей. Про себя она отметила, как приноравливался князь Долгорукий к её мелким шажкам, что ни разу не дрогнула его рука, что ни на миг не погасла его улыбка. Рядом с Андреем ей было необычайно легко. А кроме того… Всякий раз, как он смотрел на неё, в его глазах она видела радость, почти счастье, в каждом его движении сквозила покорность, в каждом слове – восхищение. Ни один мужчина на свете не смотрел на неё так и не вёл себя с ней так. И истерзанное сердце цесаревны оттаивало подле Андрея Долгорукого. Иногда она вспоминала рассказы Натали о муже, потухшие глаза подруги, несчастье, написанное на лице княгини. Да что там – история несчастного брака Долгоруких была на слуху у придворных задолго до того, как Наташа и Андрей вернулись ко Двору. Однако, сейчас, находясь рядом с ним, Мария с трудом могла представить на месте этого улыбчивого предупредительного кавалера ревнивого и неверного, пренебрежительного мужа. И в голове её зародилась непрошенная, почти преступная мысль: что, если таким он был только с ней? Ведь мог же князь вдруг влюбиться в неё и молчать, лелея в сердце безответное чувство? И эта мысль была настолько тёплой и ободряющей, что девушка невольно улыбнулась, привлекая к себе внимание Андрея. - Что вас так развеселило, Ваше Высочество? - Ах, нет, ничего. Просто думаю, до чего же приятный сегодня вечер. - Действительно, особенно здесь, в саду. Мария бросила на него мимолётный взгляд, поняв, что он тоже был рад покинуть бальный зал. - Спасибо, что согласились сопровождать меня, князь. - Это удовольствие для меня, - склонил голову он. Заметив, что Мария замедляет шаг, Андрей разволновался: - вам дурно? Хотите, пойдём обратно? - Обратно? – встрепенулась она, и улыбка исчезла с её лица. – Нет-нет, пройдёмся ещё? - Если вы желаете… С вами точно всё в порядке? - Да, уверена, - отмахнулась девушка. Случайно подняв взгляд на князя, цесаревна увидела в его глазах столько беспокойства и участия, что сердце её сладко защемило. Неведомая сила подтолкнула её к Андрею так близко, как никогда, что-то заставило её тонкие руки обвить его шею, а губы – прикоснуться к его устам в нежном поцелуе. Казалось, жизнь и самый воздух вокруг них замерли, обволакивая лёгким покрывалом. - Что вы делаете? – тихо спросил Андрей, мягко отстранив её от себя. Сердце в груди его колотилось, как бешеное: что, если бы их кто-то увидел? Его, целующего жену наследника престола, будущую императрицу! Но, сквозь осознание неправильности и даже опасности происходящего отчётливо пробивалось тёплое чувство к цесаревне, окончательно пробуждённое магией этого поцелуя. Не страсть, не любовь – но небывалая нежность, какую Андрей не ощущал ещё никогда в жизни. - Простите, - Мария отступила на шаг, выскальзывая из его объятий. Она почувствовала, как краснеет, и мысленно поблагодарила небо за густую полутьму, так надёжно скрывавшую её румянец. – Я просто…просто… Кажется, все имеют право на чувства, запретные они или нет…правильные или неправильные…дозволенные или непозволительные… А я? Имею ли я право на что-то подобное? – быстро произнесла она, а затем, вскинув на Долгорукого прямой твёрдый взгляд, уверенно добавила: - да, князь, я просто поддалась чувствам.

***

Последние отголоски празднества затихли в погружённом во тьму Зимнем дворце. Император отворил двери и пропустил вперёд супругу. Оказавшись в спасительно привычной обстановке собственных покоев, Александра облегчённо выдохнула и стянула с плеч затканную цветным шёлком шаль. Николай склонился перед супругой в прощальном поклоне и поймал её руку, поднёс её к устам для поцелуя, но императрица сжала ладонь супруга, удерживая его. - Постойте, mon cher*. Я хотела с вами поговорить… - Да, я весь внимание, - вопросительно поднял брови император. – Что такое? - Наш сын… Саша… - Александра осеклась, увидев, как вопрос во взгляде мужа сменился весёлостью. – Не кажется ли вам, что он слишком откровенен…в своей приязни к княгине Долгорукой? Николай усмехнулся, привычным жестом подкрутив светлые усы. Действительно, весь сегодняшний вечер Александр не отводил взгляда от Натали Долгорукой и совершенно не обратил внимания на исчезновение собственной супруги с празднества. Однако император не видел в этом ничего, достойного такого волнения, какое, по-видимому, испытывала императрица. - Возможно, - пожал плечами царь, стараясь, чтобы голос его звучал не слишком равнодушно. – Впрочем, я не удивлён. Саша – натура увлекающаяся, и любить всю жизнь одну женщину для него крайне сложно. Разве вы раньше не знали этого, Ваше Величество? Женщина тяжело вздохнула и тихо пробормотала: - Да, и в этом вы похожи… - Что вы сказали? - Что знала это, но, - она подняла взгляд на мужа, - надеялась, что с годами это уйдёт из его натуры. - Ах, и не надейтесь, - отмахнулся Николай. – Однако же, не понимаю, что вас так обеспокоило, mein Herz**. - Вот как?! Не понимаете?! – императрица старалась быть спокойной, но последние слова Николая пробудили в ней обиду за Мари, за себя, за всех обманутых и покинутых женщин, и впервые за долгое время она осмелилась повысить на мужа голос. – Тогда задумайтесь на секунду, что чувствует Мария. И…вас не беспокоит, что Саша может вовсе отвернуться от неё? - У неё была прекрасная возможность узнать Александра до свадьбы, а он никогда не скрывал от неё своей сущности. Что же касается второго вашего страха… Александр и Мария женаты по закону людскому и божьему, у нас с вами двое замечательных внуков, и ожидается появление третьего, а потому мне совершенно всё равно, если даже Александр более не взглянет на свою супругу. Впрочем, - увидев, как испуганно побледнела донельзя щепетильная в вопросах брака и семейных ценностей Александра Фёдоровна, он понял, что хватил лишку и смягчился, - не думаю, что Саша когда-нибудь сможет поступить так с Мари. Она дорога ему, несмотря на то, что Наталья Александровна, безусловно, дороже во сто крат. Императрица только сокрушённо покачала головой. Чего ждала она от супруга, который уже долгие годы не утруждал себя хранить ей верность? Конечно, с его мужской точки зрения, Александр был прав. Иногда, глядя на то, каким счастливым и беззаботным, словно мальчишка, её старший сын становился рядом с Натали Долгорукой, Александра оттаивала. Но, пусть сердце её радовалось тем переменам в Александре, она понимала, что долго так продолжаться не могло. Несмотря на то, что Александр стал взрослее и благоразумнее, в нём наверняка ещё жило то безрассудство, что толкнуло однажды стреляться на дуэли, а после отправиться в Двугорский уезд инкогнито, и там шастать по кабакам и цыганским таборам. Кто знает, на что толкнёт его в следующий миг его любовь к чужой жене? Снова дуэль? Опозорит ли он дом Романовых громким скандальным разводом? Или того хуже – отречение от престола? Словно прочитав мысли супруги, император взял в свои ладони маленькую ручку Александры Фёдоровны и нежно, успокаивающе пожал её. Женщина ответила на это рукопожатие непонимающим взглядом. - Кажется, я знаю, чего вы боитесь, Ваше Величество. Уверен, Саша исполнит свой долг наследника российского престола, не отречётся от короны и жены. Если он и был когда-то по-настоящему способен на это, то те времена давно минули. И, как ни странно, за это мы должны быть благодарны княгине Долгорукой. Если мне не изменяет память, вы испытывали к ней приязнь. Что же изменилось? Теперь настал черёд Александры удивляться. - Ничего не изменилось. Я по-прежнему люблю Натали, хоть вы, похоже, ожидали от меня иного. Но не меньше я люблю Марию, и мне больно, когда больно ей. Я бы хотела повлиять на Сашу, но знаю, что не смогу… Вот я и подумала: может, вам это удастся? Император лишь усмехнулся. - Не думаю, что у меня бы что-то получилось, даже если бы я решил попытаться. Однако, я даже не буду пробовать и надеюсь, - он вновь поцеловал руку жены, - что вы простите меня за это. Они уже взрослые, и должны, наконец, научиться отвечать за свои поступки. Сами. А теперь я вынужден пожелать вам сладких снов и удалиться: празднество окончилось, и завтра меня вновь ждёт трудный день. Николай отвесил супруге непринуждённый поклон и удалился, оставив Александру в самых растрёпанных чувствах. ___________________________________________________________________ *мой дорогой (фр.) **сердце моё (нем.)