Викинги на пенсии

- А я тебе еще тогда сказал – не поплывет твое корыто! Но ты же у нас самый умный, ты же Суоми никогда не слушаешь! – наставительным тоном заявил Финляндия, размахивая руками. Раскрасневшиеся щеки и блеск карих глаз кому угодно могли сказать, что Тино был не в самом трезвом состоянии, однако он, прожженный потребитель водки, способный обыграть самого Брагинского в литрбол на сорокаградусном морозе, чувствовал себя куда лучше, чем его собеседник, который вот уже много лет жил при «сухом законе». - Т’же мне, сп’циалист н’шелся! – отмахнулся раскрасневшийся Бервальд. Он легко хмелел, и после часа посиделок с Финляндией у него уже начинала кружиться голова. Вот и теперь он, кажется, с трудом припоминал все обстоятельства того дела, о котором они с Тино сейчас спорили. – Чт’б ты п’нимал в н’вигации! - Порой мне кажется, что больше твоего понимаю, - парировал Вяйнямейнен. – Там сразу было видно, что центр тяжести слишком высоко расположен, а ты, как обычно – все мимо ушей. Вас с Густавом больше интересовало, что он «крсивый», а не поплывет – да и черт с ним! - И все он п’плывет! Н’большой р’монт, п’ра к’рректировок – и он г’тов к кр’госветному п’тешествию! - Предлагаешь поспорить? - На инт’рес. - Сто евро. - Отд’шь мне кр’нами. *** Назначенный день выдался на редкость безоблачным. В бездонном ярко-голубом небе резвились чайки, громко крича о чем-то своем, со всех сторон раздавались громкие голоса, казалось, весь Стокгольм собрался на пристани, чтобы увидеть, как знаменитый фрегат отчалит и уйдет в кругосветное плаванье. Швеция был уверен в своей правоте: Васа обогнет земной шар и с триумфом вернется, несмотря на скептицизм Финляндии. Одно только было ему не понятно… - А вы-то чт’ тут з’были? – спросил Бервальд, покосившись на стоящих по правую руку от него Норвегию, Данию и Исландию. - Финляндия нам рассказал про ваш спор, - ответил ему норвежец, смотря перед собой. – Такое шоу, как потопление четырехсотлетнего корыта, мы пропустить не могли. - Это н’ к’рыто, - проворчал швед обиженно под довольный финский смешок. Впрочем, чего он еще ожидал от Норвегии: норг, казалось, всегда только и ждал момента, чтобы его подколоть. А ведь Швеция готовился к этому дню, старался, если бы кто-нибудь только знал, сколько сил ему стоило объяснить королю, что это не шутка, и что они действительно поспорили. И не меньше времени ему понадобилось, чтобы уговорить правителя согласиться на эту авантюру. Да вот же он, Карл, стоит и тоже с волнением смотрит на последние приготовления. Да, определенно, этот день войдет в историю. День, который должен был настать еще без малого четыреста лет назад, день, когда королевский корабль, гордость Бервальда Оксеншерны, гордость шведского народа отправится в плаванье. И ни Норвегия, ни Финляндия больше не посмеют пошутить про шведский флот. Да что там – не посмеют и вовсе слова лишнего сказать ему, Бервальду! - А я лично хочу, чтобы он поплыл, – сказал Дания, стоящий следом за Норвегией. – И ставлю пятьдесят крон, что поплывет! - в тот момент Швеция почувствовал что-то вроде благодарности по отношению к датчанину. Хоть кто-то из братьев верил в его силы. Конечно, быть может, Исландия тоже не разделял мнения норвежца и финна относительно «корыта», но он так был занят тем, что смотрел, как его пуффин резвится в вышине вместе с чайками, что по его лицу было невозможно понять, к какой стороне он склоняется. Но вот подошло время, и под торжественные аккорды военно-морского оркестра прозвучало знаменитое «отдать швартовы, поднять паруса», и корабль тронулся. Над причалом раздалось тысячеголосое «ура», и взмыли в небо воздушные шары. Стокгольм ликовал, ликовал и Швеция, глядя на то, как «Васа» отходит все дальше и дальше. Он и сам, несмотря на глухоту своего голоса, закричал, когда корабль отсалютовал собравшимся бортовым залпом, и не без удовольствия взглянул на лица своих братьев. Но, как выяснилось, рано было радоваться. Огромный, прекрасный в своем величии фрегат начал оседать, и не прошло и десяти минут, как он скрылся под водой, и только шлюпки со всеми членами экипажа приближались к берегу. Толпа молчала, молчал оркестр, молчали короли, молчали страны. Швеция отказывался верить своим глазам. И только один человек был доволен происходящим. Финляндия. - Парни, я нас поздравляю! – воскликнул он, проходя вдоль шеренги и пожимая каждому из четырех братьев руку. – Мы торжественно и окончательно утопили это корыто! Но ты, Бервальд, так не расстраивайся, у тебя еще столько кораблей впереди. А как очнешься – так с тебя причитается, – и с довольной улыбкой Тино вернулся на свое место, засунув руки в карманы и смотря в бездонное ярко-голубое небо, где исландский пуффин все еще игрался с местными чайками. Так и простоял он до того времени, как солнце, будто тот самый великий фрегат, скрылось где-то под волнами. Вместе с таким же довольным Норвегией, с убитым происшедшим Швецией, с утешающим его Данией и Исландией, который по-прежнему больше интересовался своим питомцем, нежели каким-то там затонувшим шведским кораблем.