Викинги на пенсии

Граждане, ликуйте и пьянствуйте, рыбой закусывая! По велению левой пяты автора цикл сей переходит в статус упорядоченного нелинейного, а стало быть будет включать в себя ВСЯКИЙ отжиг пенсионеров, сколько бы персонажей ни участвовало, и что бы с ними ни происходило. А фигли нам, во имя одиновых нестиранных носков? Клянусь роскошными усами Нансена, в скором времени вы увидите новый пенсионерский стыд.

***

Ах, утро… Сколько сулишь ты счастья людям, обещаешь, что день будет замечательным, и все, что было задумано, сбудется. Только вот далеко не всегда утро оказывается прекрасным, что принцесса, ждущая своего принца в замке с драконом в придачу. Иногда оно бывает и таким: — Ну ёрмунгандов хвост на сковородку, что за несправедливость? — Да, дружище, погодку ты наколдовал паршивую… И Норвегия с Данией, сидящие на кухне, синхронно вздохнули и поставили чашки с кофе на стол. — Оно само наколдовалось, — проворчал Амундсен, подперев щеку рукой. – Я бы организовал что-нибудь пояснее. А так ни тебе на рассвете погулять, ни в экспедицию отправиться… — А собирался, что ли? — без особого удивления спросил Хейно, прекрасно зная страсть Норвегии к всяческим научным экспедициям. — Не сидеть же на одном месте месяцами, — отозвался Халле, не отводя взгляда от окна. — Вот где-нибудь в океане сейчас светит солнце… — Или шторм бушует, — мрачно заметил датчанин. — Не, не бушует, — покачал головой норвежец. — Весь шторм мы приняли на себя. И правда: погодка за окном оставляла желать лучшего. Тяжелые дождевые капли, падая с огромных высот, ударялись о листья и лепестки цветов, стекая по ним и срываясь вниз. И молодые деревца, и старые мудрые дубы склоняли ветви с едва распустившимися листьями к земле, будто кланялись стихии. Ливень подчинил их себе, избивал и лес, и крышу дома, и окна… Он умудрялся избить даже мозги Хальдора и Хенрика, которые, сидя друг против друга, устало подпирали гудевшие головы руками и меланхолично смотрели в свои уже пустые чашки. — Еще кофе хочешь? — подал наконец голос Андерсен. — Хочу, конечно, — тут же кивнул Амундсен, пододвигая к брату свою чашку. — Вот и мне сделай, — сказал Дания, пододвигая и свою, и норвежскую чашку к Хальдору. — Э, нет, инициатива наказуема, — и Хальдор отодвинул обе чашки обратно от себя, к Хенрику. Датчанин закачал головой и настойчиво поставил чашки перед носом Норвегии, но Халле был неумолим: он вновь пододвинул чашки к Хейно. — Наконец-то, дождь пошел! — раздался радостный голос с порога кухни, и мимо двух спорщиков за право не варить кофе буквально пропорхнул Исландия. Открыв нараспашку окно, он вдохнул полной грудью, наслаждаясь царившими в воздухе свежими ароматами. Запахи свежей травы, сырой земли, кричащие птицы, темные тучи – все это приводило Карла в почти детский восторг. Вдруг длинная и тонкая линия разделила небо пополам, и через несколько секунд раздался гром. Шипящую партию ливня дополнили барабанные дроби майской грозы. — Хоть кто-то рад такой паршивой погоде, — прокомментировал счастье исландца Дания, все еще пытаясь заставить норвежца встать и приготовить кофе. — Вы чего такие хмурные? — спросил Карл, обернувшись к братьям через плечо и едва улыбаясь. — Такое утро, а у вас лица унылые, как у вареных кальмаров. — Зато ты светишься, как медуза, — тем же меланхоличным тоном парировал Хенрик в то время как Халле упрямо возвращал ему кружку. — Может, оно и правильно, — сказал Норвегия, встав и подходя к Дании. — Всяко лучше, чем нам с тобой сидеть, подобно пузатым голубям, - и он попробовал заставить брата подняться путем наклона датского стула вперед. Результата это не дало: хоть Андерсен и едва не слетел с насиженного места, а встать не встал. — Именно, делом бы каким занялись, — согласился с Амундсеном исландец, вновь заметив вспышку молнии. — Что-то кофе даже захотелось, не все еще выпили? — И нам свари! — в голос выкрикнули Халле и Хейно с мольбой, резко переведя взгляды на Калле. — Ладно, так и быть, сварю, — смиренно кивнул парень, отходя к плите. Только увидев младшего брата в процессе приготовления священного напитка, Хальдор оставил попытки скинуть Данию и отцепился от спинки стула. И не успел он усесться на место, как где-то в прихожей хлопнула дверь, да так сильно, что напомнила звук разрывающегося снаряда. Из коридора донесся тяжелый топот разъяренного быка, и через три секунды в кухне появился раздраженный, уставший и вымокший до нитки швед. — Фу-фу-фу, шведским духом запахло, — тут же зафыркал норвежец, картинно помахав перед носом ладонью. — Отколь бредешь такой красивый? В иное время Бервальд, может быть, ответил бы подколом на подкол, однако шведское отвратительное настроение можно было узреть и невооруженным глазом, не взирая на низкий уровень проявления шведских эмоций. — Ха, ха, ха, - медленно и мрачно проговорил Оксеншерна, старательно протирая очки рубашкой. — Т’бя бы на п’ть м’нут т’да вып’хнуть, я бы п’любовался, — ответил он Амундсену довольно раздраженным тоном. — Х’ть бы р’з п’лотенце пр’нес вм’сто т’го, чт’б изд’ваться. — А заколдовать волшебным словом? — протянул Хальдор, скрестив руки на груди и в упор глядя на брата. Швеция отвечал ему ровно тем же, Исландия с истинным нордическим спокойствием колдовал над кофе, и все так были увлечены своими делами, что никто не заметил, как датчанин спорхнул со своего стула и скрылся за дверью. — Я т’бе м’гу х’ть алг’ритм нап’сать, все р’вно же не пр’несешь, — пробурчал Бервальд. — Зн’ю я т’бя, г’рную м’ртышку… — На, русалочка, простудишься еще, — и вернувшийся Дания укрыл мокрую голову Швеции махровым полотенцем. Оксеншерна тут же поспешил вытереть волосы и лицо. — А ты, Норвегия, больно вредный и заносчивый. Да оба хороши. Как дети, ей-богу… — Да, парни, что-то вы совсем хмурные, — тоном психолога, ставящего диагноз, заключил Исландия, ставя четыре чашки на стол. — А еще возмущаетесь, когда говорят, что на севере обитают одни зануды. Кстати, о занудах: Швеция, ты где финна потерял? — П’чем я знаю, мы с н’м что, ж’наты? — на автомате отозвался Бервальд, и тут все посмотрели на него, мягко говоря, удивленно. Заметив это, швед тут же вздохнул. — Х’рошо, я пр’сто б’з п’нятия, где моя с’пруга. Н’верное, сп’т. — Все правильно делает, — сказал Хейно, вновь переводя взгляд на окно. Халле, Карл и Бервальд следуют его примеру. Погода за окном улучшаться не желала, и, казалось, заколдуй ее – и все равно упрямо будут барабанить дождевые капли… — И ни на заседание не съездить, — вздыхает Дания. — И ни по лесу не пройтись, — продолжает его мысль Норвегия. — И ни с Х’натам’го не п’гулять, — соглашается с ними Швеция. — Какие же вы оптимисты, — только Исландия с ними не согласен, однако на улицу выйти и не думает: он и так в последнее время начал кашлять, чего доброго, совсем простудится… И молчание. Только грозовой оркестр продолжает выступление, не ожидая оваций от зрителей. Молодая листва и зеркала озер превратились в музыкальные инструменты, а дождевые капли – в музыкантов, и вместе они создавали, возможно, наипрекраснейшую музыку на свете, вот только как минимум три из пяти северных государств так не считали. — В инт’рнете п’лазать, чт’ли… — задумчиво протянул швед. — А давай, — неожиданно живо согласился с ним норвежец. — Тащи агрегат, — махнул рукой датчанин, и швед тут же вышел из кухни. Вернулся он через минуту с ноутбуком в руках. — Посмотрим, что в мире слышно, — пробормотал исландец, пододвинувшись к Бервальду. Его примеру последовали и другие братья. — О, смотри! — тут же заговорил он, едва Швеция открыл стартовую страницу с новостями. — У России новый президент! — Скажешь тоже – новый, — ответил ему Халле, заглядывая в монитор через плечо Швеции. — Этот у него уже давным-давно, новость, наверное, начала двухтысячных… — Вот и нет, вчерашнее число, — сказал Калле, указав мизинцем на дату добавления статьи. — А Греция, смотрю, совсем плох… — И не говори, загибается парень, — вздохнул Дания, вспомнив беднягу-Геракла. — И не знаем, что с ним делать: и бросить нельзя, и в чувство не привести. — Ср’зу н’до б’ло ему п’нка д’ть, — заворчал Бервальд, переходя со страницы на страницу. — Чт’б не р’сслабл’лся. — Ладно, закрывай, а то только настроение ухудшается со всех этих кошмаров, — сказал Норвегия, уперевшись подбородком в шведское плечо. Швеция поспешил последовать совету своего брата и начал водить в адресной строке адрес сайта Е-Bay. И только открылась главная страница, как друзья удивленно уставились в экран. — Опаньки… — ошалело проговорил Халле. — Бывает же… — вторил ему Хейно. — Вот это да… — согласился с ними Карл. Бервальд некоторое время молчал, а затем пожал плечом. — А м’жет…? — многозначительно спросил он, посматривая на братьев. — А зачем? — спросил его Дания. — Не зн’ю, — честно ответил Швеция, и в тот же момент на кухне появился потягивающийся и позевывающий Финляндия. — Доброутро, — проговорил он, почесывая шею и протягивая руки к кофеварке. — Ты, Руотси, меж прочего, так и не прибил полку. Еще мужем прозываешься, так хоть супружеские обязанности исполняй! — С’мому сл’бо, чт’ли? — недовольно спросил Бервальд, поражаясь такой наглости. Норвегия и Дания тоже порой удивлялись тому, как ловко Финляндия припахивал Оксеншерну к домашним делам. — Но муж-то ты, — парировал финн. — Так что и полки твои. — На мне пр’м вся ж’знь, — вздохнул Швеция. — Т’к ч’т в’т з’чем, — тут же указал пальцем на «супругу» швед, с некоторой мольбой в глазах взглянув на братьев. — Оригинальный способ проучить лентяя, — задумчиво проговорил Дания. — Всем способам способ, — закивал Норвегия не без иронии в голосе. — Проблем потом не оберетесь… — покачал головой Исландия. — Это вы о чем? — удивленно изогнул бровь Финляндия. — Да так… — синхронно отмахнулись трое парней, пока Бервальд кликал на кнопку «ответить».

***

— Ну т’к к’к, Арт’р? — Забирай, я еще и приплачу. Сами приедете или почтой выслать? — Жди, уже с’бираюсь…

***

— Н’ в’т, п’рень, з’ходи, — уже на следующий день после того унылого дождливого утра сказал Швеция, закрывая за собой дверь и помогая мальчику лет двенадцати повесить куртку на вешалку. Мальчик оглядывался по сторонам с интересом, пытаясь понять, куда привел его этот странный человек, которого ему теперь надлежит называть отцом. — О, уже приехали! — воскликнул спустившийся в прихожую Дания. — Привет, Питер, можешь называть меня дядя Хейно… — Дай ты ребенку очухаться! — проговорил пришедший с ним Норвегия. — У него сейчас, знаешь ли, судьба меняется. — Это теперь мои дяди? — догадался мальчишка, указав рукой на стоящих перед ним. — Да, и сл’шайся их, — сказал Швеция. — А мама у меня есть? — Есть, есть… — Что за шум, а рок-концерта нет? — и вот напротив окна, сквозь которое сочился яркий солнечный свет, встал едва пришедший Финляндия, с любопытством глядя на появившегося в их доме незнакомого ребенка. — Это тоже мой дядя? — спросил мальчик, указав на финна. — Н’т, С’ленд, — и Бервальд был уже не в силах сдерживать мстительно дергающиеся уголки губ. — Это – твоя м’ма. — Чего?! — хором воскликнули и Питер, и Тино, но если ребенок предпочел остаться в процессе молчаливой обработки информации, то финн тут же подбоченился и кивнул головой в сторону, мол, надо поговорить, дорогуша. Друзья отошли от остальной семьи на достаточное расстояние, чтобы не быть услышанными, и Финляндия в упор посмотрел на «супруга». — Ладно, наш многовековой семейный стеб – это прекрасно, — начал он, едва сдерживая возмущение. — Все уже привыкли к нашему воркованию и не воспринимают это всерьез. Но вот это чудо откуда наколдовалось? — и Тино многозначительно показал на Силенда, все еще стоявшего в прихожей. — К’к ч’стный м’ж я х’жу в м’газин, пр’биваю п’лки, с’бираю шк’фы и т’рплю, к’гда ты в’грываешь в х’кей, — сказал Бервальд безмятежно. — Т’к п’будь ч’стной ж’ной и х’тя бы в’спитай р’бенка. И с этими словами Швеция вернулся в прихожую, не давая Финляндии больше и слова сказать. Тино, нахмурившись, побрел за ним, мысленно обещая шведу много всякого, и ни процента не приятного. Силенд, заметив финское плохое настроение, тут же вперился своими синими глазами в Вяйнямейнена. — Мама Финляндия, что с тобой? — спросил он, уже решив не удивляться полу своей «родительницы». — Да так, сынок, ничего, — ответил ему Тино, попробовав убрать грусть-тоску с лица. — На папу твоего ворчу, чтобы поумнее стал. — Папа и так умный, — защитил отчима Силенд с важным видом. — Умный, умный, — закивал Тино. — Извилины бы ему обновить, так цены бы ему не было. Исландия решил не спускаться в прихожую и наблюдал за действом, свесившись с лестницы. Облокотившись на перила и положив подбородок на локти, он немного задумчиво раскачивался, глядя на улыбающихся Данию и Норвегию, на коварного Швецию, на уязвленного Финляндию и на наивного Силенда. Похоже, в их полку прибыло. — Говорил же – проблем не оберутся, — произнес Калле, с умилением глядя на эту семейную сцену. Однако глубоко внутри он прекрасно знал, что все будет хорошо. В конце концов, дети – цветы жизни. И, слава богу, больше в семье Исландия не младший.