Викинги на пенсии

Видимо, падение Фикбука мне намекнуло, что все-таки надо было эту часть крепить к викингам. А что? Викинги тут есть, они отжигают, в качестве приглашенной звезды - Венгрия. Да все помнят, что основано на истории от Хумон, и я не смогла далеко от нее уйти по сюжету. Ну что, народ, всем добра! Жжем дальше и надеемся, что такого больше не повторится. — Мы должны остановить это безумие. Сидящий на диване Норвегия, нахмурившись, смотрел в потолок, будто пытаясь прожечь его взглядом. Откуда-то сверху были слышны шорохи, постукивания и чей-то голос. — Ты прав, парень. Кто, если не мы? Дания, сидящий от Норвегии по правую руку, тоже смотрел в потолок. С таким видом, будто он только что совершил смертный грех, который был записан на видеокамеру. — Боюсь, что ничего путного у нас не выйдет. Эльзу не остановить. Швеция, сидящий с левого краю, смотрел в пол с таким виноватым видом, будто он нагрешил вместе с Данией. В тот момент трем королевствам казалось, что они совершают самое ужасное преступление. Имя этому преступлению – сексизм. Вроде бы, все началось невинно. Однажды к ним в дверь постучалась рыдающая Венгрия и попросилась пожить у них хотя бы пару недель. Она рассказала, что поругалась с Иваном и сбежала от него, а теперь вот ночевать даже негде. Скандинавы пожалели девушку и конечно согласились принять ее, и ничто не предвещало беды. Пока однажды, вернувшись вечером домой, парни не застали милую «Эльзу» с метлой и совком в руках. — Серьезно, ребята. Надо встать и показать этой женщине, что мы здесь хозяева! — Дания, не глупи. Ты хоть раз пробовал ее в чем-то убедить? — А то ты, Сварие, пробовал! Швеция предпочел промолчать и продолжил разглядывать носки своих ботинок. В голове невольно всплыла картина двенадцатилетней давности, когда во время обстрела Будапешта Венгрия в ответ на шведские мольбы не глупить и подождать, пока все утихнет, ответила, что ей решительно плевать на боевые действия, и она идет за водой, потому что очень хочет чаю. — Пробовал, не пробовал – без разницы! — заявил Норвегия. — Что же мы теперь, будем терпеть подобное попирание наших традиций? Давайте, встали - и пошли! Но сразу после этих слов наверху зашуршал пакет, загрохотали деревянные игрушки, и раздался женский голос, говоривший что-то о конструкторе. Дания застонал: Эржебет только что посягнула на раскиданное по всей комнате святое Лего. — Ну нет, я отказываюсь к ней идти, — сказал Швеция, качая головой. — Я – не смертник, женат на ее брате и прекрасно знаю, что это за семейка. И у меня есть дела поважнее, ужин, кстати, еще не готов… — Трус, — фыркнул норвежец, отмахнувшись. — Как трусом был, так трусом и остался, и слово «нет» сказать не умеешь, и ситуацию исправлять не желаешь. Мы и без тебя прекрасно справимся. И только он встал, полный решимости показать нахалке, кто здесь главный, как послышался топот. Венгрия сама спускалась вниз…

***

Эржебет после своего побега от России сама не знала, к кому ей обратиться. К Германии идти она категорически не желала, к бывшему мужу – тоже, до Америки далеко, и он вообще, по мнению Брагинского, редкостный козел… Черт ее в результате дернул прийти на север. Она знала, что скандинавы не откажут ей в помощи, они – добрые ребята, пусть и замкнутые в себе. И они действительно не отказали и пустили к себе, и даже представить не могли, как сильно была им благодарна Хедервари. И, раз уж она жила здесь, то считала себя обязанной поддерживать в их доме порядок и как можно больше сделать для своих спасителей. Метлу она нашла быстро, совок стоял рядом, и закипела работа… За годы своего замужества Эржебет привыкла к тому, что порядок в доме должен быть идеальным, и скандинавские апартаменты ее, мягко говоря, шокировали. Пустые пивные бутылки по всему дому, раскиданные носки и детали конструктора, горы немытой посуды, тонны пыли… Список был бесконечен. Особенно венгерку поразила комната норвежца. Слой пыли и захламленность всякого рода безделушками и бумажками подсказали ей, что там никто не убирался века эдак с десятого. Она не принимала участия в традиционных скандинавских семейных посиделках на кухне вечером, ела только тогда, когда никто не видит. Да и вообще старалась пореже попадаться на глаза хозяевам дома, уж больно неуютно чувствовала себя Эрже перед ними. Размахивая метлой и носясь с влажной тряпкой по комнатам, девушка надеялась, что ей в ответ на эти старания будут светло улыбаться и говорить, какая она умница, но вместо этого, изредка сталкиваясь с одним из королевств, она ловила на себе тяжелый взгляд, и казалось, что вот-вот ее отругают, как нашкодившую школьницу. Через некоторое время Венгрия даже начала думать, что зря пришла сюда, и пора бы откланяться, поблагодарить за приют и уйти в другое место. Даже вариант с Германией начинал казаться не таким уж плохим. Да, именно так она и решила сделать в тот день, когда все это произошло. Убравшись в комнате Дании и наконец сложив все детальки конструктора в большой мешок, девушка выпрямилась, шумно вздохнула и убрала волосы с влажного лба. С победоносной улыбкой она осмотрела помещение: теперь здесь было идеально чисто. Кровать убрана, на покрывале ни единой складки, книги на полках стоят аккуратно, на стеллажах, подоконнике и столе – ни пылинки. Вещи аккуратно сложены, даже носки разложены попарно, растения политы, окна вымыты… Наверняка самому датчанину будет приятно жить в такой чистенькой и светлой комнате, просто шикарно! Тот же трюк уже был проделан с комнатами Норвегии и Швеции, даже белье было уже выстирано и повешено сушиться. Теперь дьявольски довольная собой и своей работой Венгрия могла позволить себе отдохнуть, но прежде надо было сходить на кухню и хотя бы выпить чаю, а то за весь день она все не могла найти для этого подходящий момент. Венгерка думала, что скандинавы еще не вернулись домой со своих заседаний, так что об осмотрительности как-то забыла, да и желудок жалобно бурчал, умоляя поскорее добежать до холодильника. Но стоило девушке сойти с последней ступеньки на паркет первого этажа, как она наткнулась на два хмурых лица. Норвегия и Дания. — Значит так, женщина, у нас к тебе разговор, — начал норвежец, не дав венгерке даже улыбнуться и поздороваться с обитателями дома. Эрже потупила взгляд и сцепила руки перед собой. Все-таки за что-то ругают, все-таки где-то провинилась… — Разговор причем очень серьезный, — в тон старшему продолжил Дания, у которого хмурое выражение лица получалось не столь убедительным, как у Норвегии. — Ты хоть думаешь о том, что делаешь? Венгрия молчала, мысленно убеждая себя, что в этой ситуации нет ничего страшного и унизительного. Уж после того, как они спасли ее и не оставили на улице, дьявол его знает, что они имеют право с ней делать. — Ну, я… — скромно начала девушка, заправив непослушную прядь за ухо. — Я… Что-то сделала не то? — Ты смотри, она еще спрашивает! — тоном оскорбленного человека заявил датчанин. — Подставляет нас, выставляет перед обществом в дурацком свете, и еще спрашивает, в чем она виновата! Фрекен, да вы просто не понимаете, насколько подло вы поступаете по отношению к нам! Мы ведь тебя спасли, приютили, а ты? Нет, бежать от Ивана на север было определенно дурацкой идеей. В любой другой ситуации Хедервари, конечно, ответила бы с достоинством, объяснилась и извинилась за свой проступок, но не в то время, когда она не понимала, за что ей извиняться. — Короче, мы посовещались, и я решил так, — прервал некоторое молчание норвежец и словил удивленный взгляд Дании, который решил, что старший брат свихнулся на почве комплексов от недостатка власти над другими странами. — Отныне ты не сделаешь ни единого шага без нашего ведома, пока ты здесь, и будешь следовать только нашим указаниям. Мы не потерпим такого неуважения к нашим традициям, ясно? Эржебет только и смогла, что слабо кивнуть. Единственное, чего ей сейчас хотелось – это провалиться сквозь землю или даже сбежать обратно к Ивану, там ее хоть не ругали не пойми за что. И только она кивнула, как вдруг парни подхватили ее под руки и куда-то повели. Вот тут венгерка испугалась не на шутку: какое наказание они ей еще придумали? Особенно этот вихрастый, у которого она нашла журналы с обнаженной Мерлин Монро на обложке? — От… Отпустите! — вскрикнула она, задергавшись. Норвегия и Дания только крепче сжали ее предплечья. — Чтобы ты сбежала и продолжила рушить нашу прекрасную жизнь? Ни за что! — сказал Дания. Венгрию этот ответ не устроил, и она приняла еще одну попытку вырваться. Не тут то было, у викингов было в руках побольше сил, чем у нее, ослабевшей после восстания. — А ну отпустите, вы что себе позволяете! — куда увереннее заявила она, но теперь ей никто не ответил. Она продолжала дергаться до тех пор, пока не переступила порог кухни и не увидела Швецию, ставящего на стол огромное блюдо с его обожаемыми тефтелями. Такая картина маслом, как Швеция в синем фартуке, так удивила венгерку, что она вмиг успокоилась и позволила Норвегии с Данией усадить ее на стул. Четыре тарелки, четыре бокала, брусничный джем, сливочный соус, стоящий поодаль миндальный пирог на десерт… Здесь было что-то не так. Это и есть наказание? — Ешь, — сказал швед и поставил перед Эрже тарелку с тефтелями. В то же время Дания налил ей пиво, после чего сам сел за стол. Девушка неуверенно взглянула на сидящих рядом скандинавов: те уже успокоились и выглядели вполне умиротворенными, как самая нормальная семья, собравшаяся вечером за столом. — Ешь, не стесняйся, — кивнул ей Дания. — И пожалуйста, не смей больше в нашем доме работать! Ты же выставляешь нас чертовыми сексистами! Нет, определенно, Венгрии никогда не понять менталитета этих северных душ. Она слышала такое слово, как «сексизм», но не вполне понимала его значение. Для нее было привычным делом убираться в доме, готовить, стирать, и неважно, с кем она в тот момент жила. Но тут ее действительно отчитали за то, что она работала. Вот чудные северяне. — Ох, да не волнуйтесь вы так об этом, — чуть расслабившись и улыбнувшись, сказала венгерка. — Мне ведь совсем несложно, а вы мне действительно помогли, и надо было как-то… — Молчи и просто ешь, — остановил Венгрию Норвегия, обмакнув тефтельку в джеме. — И да, я тут самый проклятый сексист, но больше ни слова о работе, женщина. Просто отдыхай и ешь. И вдруг венгерка с удивлением поняла одну вещь. Скандинавы улыбались. Дания широко скалился, уголки губ Норвегии были слабо приподняты, а Швеция смотрел по-доброму и совсем не пугающе поверх золотой оправы очков. Они действительно улыбались ей, и Эрже все меньше чувствовала себя виноватой, видя такое доброе отношение к себе. Что же, если это – лучшее, что она может сделать для них, то Венгрия не против. Тем более что поедать сочные тефтельки, запивая холодным пивом, уж точно приятнее, чем стирать грязные и потерявшие еще век назад свою пару носки.

***

Спустя несколько дней — Ну, что я вам скажу… Все хорошо, что хорошо кончается! — улыбался Норвегия, глядя вслед уходящим России и Венгрии. Иван ласково обнимал Эржебету за плечи, и казалось, что все их ссоры уже остались в прошлом. — А то! — согласился с ним Дания. — Ну, а если что, так пусть еще приходит, мы же не против. Да? — Да, — кивнул Швеция. — Но при условии, что она больше не притронется к нашим вещами. — Пусть только попробует, — заявил норвежец и вдруг оглянулся. — Кстати, вам не кажется, что у нас слишком чисто? Братья последовали его примеру и взглядом опытных экспертов осмотрели пространство гостиной. — Ты прав, — сказал датчанин. — Как-то будто… У нас женщина в доме жила. Надо это срочно исправить и вернуть помещению холостятский видок. Скоро начнется ваш обожаемый хоккей, пиво в холодильнике, а холодильник на кухне! И с этими словами он закрыл входную дверь. Облака неторопливо плыли по небу, птицы уютно чирикали в вышине, по сосне самозабвенно долбил клювом дятел. Жизнь возвращалась в привычное для королевств русло, и никто больше их не беспокоил.