Викинги на пенсии

В жизни каждого человека должно быть что-то светлое. Ну, подруга-блондинка — это ясное дело, куда же джентльмену без блондинки, как и без брюнетки и рыжей? Мы говорим немного о другом: о том, что просто приносит радость и счастье. О какой-то маленькой детальке, о малозначимой чепухе, без которой нельзя почувствовать себя счастливым человеком. Как бы ты ни был богат, знаменит, любим или удачлив, все это ничего не значит, если у тебя нет того, чего по-настоящему хочется именно сейчас, в данную секунду. Именно из-за этого "того-чего" Хенрик Андерсен и не чувствовал себя счастливым человеком. Извините, страной. Дело было вечером, делать, откровенно говоря, было нечего. Помнится, когда-то давно, еще когда все скандинавы жили под одной крышей, в гостиной вечерами было весьма шумно. Главным источником шума был, как правило, сам Дания, помогали ему в этом нелегком деле Швеция со своим праведным и хмурым "дайте-я-его-заткну" и Финляндия, умолявший этих двоих не делать глупостей. Норвегия и маленький Исландия реже принимали участие в семейных обсуждениях на тему "Чья очередь получить в ухо", но время от времени Норвегия просил не забывать, что он знает кое-какие проклятия, да и тролль на диете сидеть не хочет. Даже жаль, что те времена давно уже стали историей, и в доме воцарилась тишина. Вот и сегодня гостиная молчала, Дания спокойно (нет, ну вы слышали, "Дания" и "спокойно" в одном предложении!) читал книгу, хотя давно уже знал все сказки Ганса Христиана наизусть. Глаза начинали слипаться, все лень, все неохота, а чего-то хочется так страстно, что, кажется, вот-вот умрешь! Ну вот не мог датчанин, не мог он без этого пережить сегодняшний вечер, все за это отдаст! За что конкретно? За печенье, конечно! Но вот проблема — он не может встать. Эта противная дремота буквально приковала его к креслу, приклеила к нему, словно навечно, а через себя перешагивать Дания ленится. Как же быть? Есть одна идея. Эту идею зовут "Норвегия", и она лежит себе на диванчике и рассматривает потолок. Тоже мне, на пару дней погостить приехал, потолки тут рассматривает... Вот и чудесно! Хальдор скучает, а Хейнер придумал, чем ему заняться! Да ведь он сейчас фактически спасет человека от страшного греха — уныния, а Нор спасет его, не дав умереть от апеченьеминоза в организме. Правда, Норвегия — это все-таки Норвегия, Дания это чудесно понимал. Поэтому разговор надо было начинать откуда-то со стороны... — Халле! Я хочу печенье! — Ну так вперед и с песней! И мне захвати. Так тоже пойдет. И все-таки кто-то кого-то сейчас не совсем правильно понял. И Дания знал, что это был не он: Андерсен же правильно понял, что Хальдор не понял его тонкого намека. — Закончилось. — Сходи и приготовь. Опять он не понял. Может, Дания не умеет намекать? Хотя как это может не уметь всемогущий Дания? Ну, или почти всемогущий, без разницы. — Но я занят! — Вот и кончен разговор. Или все-таки Норвегия не понимает намеков. Хенрик вздохнул: тяжело же с Хальдором общаться! Ты ему что-то говоришь, а он тебе фигуру из трех пальцев. Ты возмущаешься, что-то доказываешь, а он тебе опять эту фигуру. И только вздохнешь, чтобы начать говорить, а перед твоим носом уже фигура из трех пальцев. Обидно! Махать топором все-таки было в разы легче, чем пытаться попросить норвежца приготовить печенье! Ладно. Намеками не вышло? Идем дальше. — Халле, приготовь печенье! — Извини, что? — Я хочу печенье! — Это я уже слышал, чего тебе еще? — Ну так иди, готовь! — Обойдешься! Как уже говорилось ранее, с Норвегией говорить тяжело. Приятное ощущение лени сменилось горестной обидой и задетым самолюбием. Это как называется? Его тут лучший друг просит спасти ему жизнь, а он лежит себе, потолок взглядом гипнотизирует? Вот попросит он Данию о чем-нибудь, вот попросит! И до лампы, что Хенрик не помнит, когда в последний раз его о чем-нибудь просил Хальдор, суть в том, что Норвегия ведет себя, как упрямый осел! Но расскажи Норвегии, кем он является по скромному и авторитетному мнению Хейсе, и печенья датчанин не увидит вовек. На него и сейчас мало шансов. Второй этап закончился провалом. Переходим к этапу третьему: ты мне, я — тебе. — Ну, а если я в выходные приготовлю рыбу? — Даже не думай к рыбе притронуться! — Пивом угощу? — Сам свое пиво пей! — А хочешь, Фареры верну? Помнишь Фареры? — Без них обойдусь. — А за то, чтобы я заткнулся? Норвегия молчал, и Дания радостно подумал: купился! Датчанина, разумеется, заткнуть практически невозможно, но сейчас Хенрик за печенье готов был и душу, и язык свой продать на черном рынке. Да и было уже все равно, что обещать, только бы Халле встал и все-таки приготовил печенье. Кажется, третий этап завершился его победой, победой Дании. Над Норвегией! Этот день Андерсен обведет красным маркером и сделает своим праздником, честно. Вот Нор удосужился встать. Ура! Победа! Дания не удержался и улыбнулся во все тридцать два, буквально светясь от счастья. Боже, бывает счастье на земле! После такого он действительно будет готов сделать для Халле что угодно, вернее, почти все, но все-таки! И вот Норвегия уходит из гостиной. Хейно счастлив, он тоже встает и идет за другом, так как хочет видеть это зрелище. Но, едва он вышел в коридор, как столкнулся с норвежцем, который что-то держал в руках. И едва датчанин понял, что происходит, его рот оказался заклеен скотчем так, что пошевелить губами было практически невозможно. — И так сойдет, — беззаботно выдал Норвегия, пройдя мимо Андерсена в гостиную и опять устроившись на диване. Шок. В капле. Серьезно. Это было для Дании ударом ударов, потерей потерь. Печенье... Хальдор... Чертов скотч... Вот пусть только Норвегия его о чем-нибудь еще попросит, вот пусть только попросит... Да все, бум, трам-бабам, какая тут дружба! Война, черт возьми! Сорок минут спустя: — Хенрик! — Чего тебе? — У тебя пиво осталось? — Пиво в холодильнике, холодильник на кухне... — сонно пробормотал датчанин, свернувшись калачиком в кресле и положив книгу на пол. Устал он сегодня, чтобы обижаться. Отложим это дело до завтра. Завтра будет новый день, новая жизнь и новая упаковка печенья. А свою рыбу пусть Хальдор жарит сам. Ее чистить муторно...