Whatever It Takes

- Дедуля Джефф, ты выглядишь не выспавшимся, — заявляет с утра пораньше Хилари, еще в пижаме спускаясь на первый этаж. Я поднимаю на нее взгляд, изо всех сил пытаясь не выглядеть слишком уж мрачным. Получается, надо честно признаться хотя бы самому себе, хреново. К тому же я не представляю, что ей ответить — поэтому, подвиснув секунды на три, я хмуро бурчу: - Доброе утро, Хил, — и опускаю глаза обратно к банке с энергетиком. Внучка, видимо, тоже туда глядит — и вдруг издает громкий (господи, да как она этот диапазон берет?! на вокал ее записать, что ли?) протестующий крик: - Не-е-е-ет! Нет, нет, нет! Маме расскажу! Нельзя! Прежде чем я успеваю вообще что-либо сообразить, девчонка соскакивает со стула, на который успела забраться, подлетает ко мне, хватает банку и одним движением отправляет ее в мусорное ведро. Я медленно — этим утром я вообще все делаю медленно — офигеваю. - Хил, какого черта? — наплевав на необходимость следить за речью при ребенке, спрашиваю я. Девочка упрямо упирает руки в боки. - Энергетики вредные. Нельзя. - Нельзя — это вырывать из рук и выкидывать чужие вещи, Хилари! Чему тебя там родители учили? - Тому, что человеческий организм очень способный и очень хрупкий одновременно, — заученно и по-взрослому строго декламирует Хил. — И энергетики пить нельзя. Даже взрослым. Это вредно! Пора бы знать, дедуля Джефф. Я беспомощно пытаюсь придумать аргументы, но в голове только носится по кругу фраза «это была последняя банка, это была последняя банка…». Ну и как теперь прикажете просыпаться? - Не переживай, сейчас все сделаем, — деловито улыбается мой маленький домашний тиран. — Знаешь, мама с папой всегда так долго работают и совсем не умеют вставать утром… Я решила немного их порадовать в прошлом году, попросила папу, и он научил меня варить кофе… Так что сейчас и тебе сварю. У тебя есть турка? - Я не… — я вдруг хрипну. — Не надо. - Это быстро! И очень вкусно. Правда. Так есть? Есть у меня, надо сказать, не только турка, но и пакет с молотым кофе. Стоят уже несколько лет после того, как мне их всучили в супермаркете по очередной глупой акции. Я не нашел в себе сил ни отказаться, ни передарить, ни самому использовать этот неожиданный презент. Как не находил я в себе сил и кофе пить… с тех самых пор, как заработал в 88-м году офигенный нервный срыв и три месяца сидел на таблетках. Из-за двух глотков и прорвы последовавших за ними воспоминаний. Поэтому я не представляю, что мной руководит, когда я молча выдаю все это добро внучке и даже нахожу какой-то ящик, на который она взбирается, чтобы нормально доставать до плиты. Хилари очень деловито отмеряет кофе и воду, подогревает все это, периодически отодвигая в сторону на несколько секунд — одним словом, все это больше похоже на алхимию, чем на приготовление кофе. Как и тогда было, пожалуй… - Хей. На часах уже за полночь, очень сильно за полночь — два или три часа ночи, так что я, мягко говоря, удивляюсь. Разворачиваясь в кресле, я за мгновение успеваю перебрать в голове все самое жуткое: призраков и разных чудил из фильмов, которые являются источниками всех этих страшных ночных звуков... но за спиной оказывается всего лишь Шепард, стоящая позади меня с кружкой в руке. Я с облегчением выдыхаю. - Коммандер, если ты еще раз так сделаешь, Нормандия останется без пилота. Ты бы этого не хотела, поверь мне — эта девочка ни с кем другим не будет так хороша, — издаю я нервный смешок, прогоняя остатки мимолетной паники. - Не хотела тебя пугать, — ухмыляется Шепард. — Просто увидела, что ты все еще на мостике. Составишь мне компанию? Она чуть приподнимает кружку. Мне на какое-то мгновение хочется себя ущипнуть. Серьезно? Не сон? Я получил коммандера обратно, а теперь она еще приглашает меня на кофе? Меня? Мир, господибоже, что с тобой стало? Не удивлюсь, если сейчас мимо пролетит космический пони, поедая радугу. - Ну, почему бы и нет? — пытаюсь изображать спокойствие. Даже на мой непритязательный вкус получается не очень убедительно. — Все равно здесь тишь да гладь. СУЗИ проследит, чтобы ничего не случилось — проследишь ведь? - Да, мистер Моро, — отзывается электронный голос корабельного ИИ. - Тогда пойдем в столовую, — разворачивается Шепард. — Там хорошо, тихо... и много кофе. - Ага. Я аккуратно поднимаюсь со своего кресла и, прихрамывая, следую за ней. В столовую спускаемся в молчании; Шепард весьма любезно делает мне чашку кофе с корицей и — «у тебя нет аллергий?» — «нет! живу дружно со всеми вкусными штуковинами» — мускатным орехом. - Пахнет обалденно, — объявляю я, когда Шепард ставит передо мной чашку. — Не знал, что ты так хорошо делаешь кофе. - Я уже с неделю терроризирую турку Гарднера, — пожимает плечами она, устраиваясь на стуле напротив и отпивая из собственной кружки. — Прорва времени, чтобы научиться. - Неде... хочешь сказать, ты неделю не спишь?! - Тихо ты. Я сплю, просто... не много. - Думаю, если бы этого было достаточно, ты бы не сидела здесь, заливаясь кофе, — прищуриваюсь я. — В чем дело, коммандер? Шепард молчит, опустив взгляд в кружку. Пауза становится неловкой, и я уже даже немного жалею, что поинтересовался — но тут коммандер поднимает глаза и легонько качает головой: - Ничего, о чем тебе стоило бы волноваться. - Я не могу не волноваться за тебя, Шепард, — вырывается у меня настолько озабоченным тоном, что я немного смущаюсь. - Не стоит, — слишком резко чеканит она; тут же на ее лице мелькает паника. — Прости. Я не хотела, чтобы это так прозвучало. Она прижимает пальцы к вискам. Я, уже даже не пытаясь скрывать свое беспокойство, смотрю на нее, но на сей раз молчу. Что же с тобой творится, Шепард?.. - Просто забудь. И не смей проболтаться доктору Чаквас о том, что я не сплю! - Обещаю; но ты уверена, что не хочешь сама с ней поговорить? — интересуюсь я. — Она хороший врач, знаешь ли. И она здесь ради тебя, а не из-за Цербера. - Я знаю, — слабо улыбается Шепард. — Я уже была у нее. Просто не хочу, чтобы она знала, что ее «убойные» таблетки не сработали. Интересно, чего там Миранда в меня напихала, чтобы достичь такого эффекта! - По крайней мере, панацелин на тебя пока действует. Скажи мне, если вдруг перестанет — вот тогда я собираюсь трындецово паниковать, — ухмыляюсь я, надеясь, что получилось натурально. Не хочу ее злить непрошеной своей заботой. Почему мне так эгоцентрично кажется, что я единственный, кто о ней беспокоится? Ну и придумал… Я молча смотрю на кружку свежесваренного Хилари кофе. - Намного полезнее, чем твой дурацкий энергетик, дедушка. И это правда вкусно. - Я знаю, Хили, — я заставляю себя улыбнуться и потрепать внучку по волосам. А потом — ну как этим огромным выжидающим глазищам не уступить? — делаю большой глоток. Вкусный кофе. И правда вкусный. Почти как тогда… Вот только слишком, зараза, горячий! Я захожусь в хриплом кашле, благодаря всех божеств, которых только могу вспомнить: конечно же, слезы на глазах выступили от слишком поспешного глотка. Хилари перепугано стучит маленьким кулачком по моей спине, я ржу, она тоже с облегчением смеется. Посылаю ее наверх, одеваться и умываться, пока я готовлю завтрак. Ладно мне, день начинается не так уж плохо. Кофе я допиваю весь. * * * День проходит во внезапно повседневных заботах. Заезжаем в магазин электроники и покупаем, наконец, браслетик связи для Хил. Потом отправляемся в ее будущую школу — я забил на попытки понять, какие документы им нужны, а без каких можно обойтись, поэтому везу все с собой и разбираю непосредственно с секретарем директора, пока Хил играет во дворе. В школе меня нагружают списком учебников: половину нужно купить в бумажном варианте, половину — в электронном. Поэтому, когда все дела в школе завершены, мы едем в книжный магазин. Пока я разбираюсь с литературой по списку, Хил находит стенд с красочными детскими энциклопедиями, посвященным другим расам, и залипает возле него на добрый час. Ее не особо интересует культура — на Цитадели было достаточно представителей практически всех рас, среди немногочисленных детей были и азари, и турианцы, и даже один маленький кварианец, так что все социальные моменты она знает не хуже составителей тех самых энциклопедий. А вот книги про родные планеты других цивилизаций с подробными атласами приводят ее в совершенный восторг. Чуть прикинув, я все-таки покупаю большую серию: Тессия, Тучанка, Палавен, Сур’Кеш, Земля. - Когда вырасту, обязательно везде там побываю, — говорит Хилари в машине, взгромоздив красивую коробку с энциклопедиями на колени — наотрез отказалась отправлять ее в багажник. Я хмыкаю: - Ну, Землю уже смело можешь вычеркивать из списка. - Земля почти не считается, я же здесь родилась, — тоном «я и так все знаю, глупый взрослый» откликается Хилари. — Я бы хотела… ну, наверное, сначала на Тессию, в гости к Ришке. Почему сейчас нельзя просто взять и полететь? - Почему же нельзя, — пожимаю плечами я, выруливая с парковки. Осталось только заехать на работу, проверить, как продвигается техосмотр — понятно, что еще куча времени, но знаю я, как эти техники работают, вполне могли еще даже не начать… — Можно, просто придется ждать. - Но почему? — настойчиво повторяет девочка. Я перестраиваюсь в нужный ряд и расслабляюсь. На дороге опять пробка, так что ехать мы будем долго. Спустив с неба все кары на масс-эффект ядрах, люди так и не научились снова ездить по земле. Даже со всеми дополнениями и достройками дороги просто не способны вместить такое количество транспорта. Чтобы не раздражаться попусту на черепаший темп движения, я переключаю внимание на Хилари. - Мама не объясняла, над чем она там работает? - Ну-у-у… — внучка задумывается. — Пытаются изобрести новый двигатель. - Почти так. Ты знаешь, что такое эффект массы? Хил уже открывает рот, чтобы ответить, но вдруг задумывается — теперь уже почти на минуту — и качает головой. - Это штука, с которой мы можем делать кучу крутых вещей, но как она работает, я не знаю. Объяснишь, дедушка? Я киваю. Такая логика в семилетнем ребенке даже удивляет, но тут отдельный случай — было бы странно, пожалуй, не обладай дочь двух помешанных на работе ученых хоть каким-то уровнем критического мышления. - Любому транспорту для передвижения нужен источник энергии. Вот, например, мой кар работает на солнечных батареях, как и большинство вокруг. Некоторые — вон, например, те два и во-о-о-он тот, — пробежавшись взглядом по потоку, я указываю на кары, которые видны из наших окон, — работают на бензине, это очень старые модели. Видишь, какие выхлопы? - Дым? — уточняет ребенок, прилипнув к окну. Я киваю: - Ну да. А вон тот маленький кар — видишь, двухместный, короткий? — он электрический. - То есть, для него электричество — это источник энергии? - Именно, — я улыбаюсь уголком рта. — А вот космические корабли используют мощное термоядерное топливо. Но даже оно не может разогнать корабли достаточно — ведь все планеты находятся очень, очень далеко друг от друга. - Но мы с Цитадели долетели до Земли за день. - Именно, — киваю я. — Потому что раз в полгода включаются ретрансляторы, а мы можем летать на кораблях, которые используют эффект массы. Благодаря ему космические корабли можно делать намного легче, а чем что-то легче, тем быстрее оно способно передвигаться. Поэтому только с ядром масс эффекта корабли раньше могли преодолевать огромные расстояния в масштабах галактики, не тратя на это года — по меньшей мере. - Настолько долго? — удивляется Хилари. - Еще как. Даже от Цитадели до ретранслятора пришлось бы лететь несколько месяцев. А от ретранслятора Харон до Земли — и вовсе несколько лет. А вот если бы, скажем, люди еще сто лет назад отправились к… ну, например, одной из ближайших наших колоний, Иден Прайму — они бы и полпути не пролетели, прежде чем мы догнали бы их, если бы вылетели прямо сейчас на современном межзвездном корабле с ядром эффекта массы. - Уххх, — выдыхает Хилари. — Это же суперкруто! И почему никто не летает?! - Потому что, малыш, многие и многие годы… тысячелетия… народы галактики использовали эти устройства. Использовали эффект массы. И только двадцать лет назад мы узнали, что это убивает галактику. «Что бы ни произошло дальше, я хочу предупредить вас и попросить рассказать об этом всем: мир изменится. Мы обязаны его изменить, чтобы жить дальше. Этот путь не будет легким, но мы должны пройти его: потому что если мы сражались не за то, чтобы жили будущие поколения, то за что была эта война?» Я сглатываю и крепче сжимаю в руках рулевое колесо, отгоняя снова не в тему проснувшиеся воспоминания. Как бы рассказать это так, чтобы не создать у Хилари травмы детства и пожизненных приступов нигилизма на тему «скорее всего все это безнадежно, и всем каюк»? - И тогда Коммандер Шепард стала величайшим героем галактики, щитом и опорой всех народов — чтобы подарить им возможность жить и процветать снова и навсегда, — выпаливает Хилари и тут же почти испуганно прикрывает рот ладошками. — Дедушка… извини. Меня раздирают на части противоречивые чувства. «Да, Хили, Коммандер именно такая — всегда отдавала всю себя, выкладывалась по полной, сражаясь за тех, кто иногда и простого «спасибо» ей не говорил»; «Порой события просто заводят тебя в тупик, и иначе поступить невозможно, как бы ни хотелось»; «Случившееся с Шепард — самая большая несправедливость этой чертовой галактики, и никто, ни единая живая душа не была достойна ее жертвы»... Я буквально силой заставляю себя снова начать дышать… и говорить.

***