Если бы не одно «но»:...

      Фелисити, в общем-то, нравится жить с Кларком. Он не водит домой подружек, не занимает ванную больше, чем на двадцать минут, и прекрасно справляется с починкой всех тех вещей, что она умудряется ломать с завидной периодичностью — сказывается детство и юность, проведенные на ферме. Кларк не пристает, не пялится на грудь и способен выдерживать ее болтовню больше десяти минут, даже поддерживая разговор. Фелисити, в общем-то, нравится Кларк, которого она по университетской привычке называет по фамилии и неизменно переиначивает смысл каждого сказанного им слова.       Кларк вообще отличный парень, если бы не одно «но»: брат.       Наполеон врывается в их жизнь первым порывом весеннего ветра сквозь открытое окно, с присущей ему легкостью и беззаботностью взламывает замки — все три штуки (Кларк увеличивает их число после каждого отъезда брата). Наполеон не любит фамилию Кент, предпочитая старое прозвище «Соло», отлично готовит и находится в вечном движении. Он разрисовывает стену в гостиной репродукцией картины Рембрандта «Даная» и едко ухмыляется, когда Кларк закатывает глаза.       Наполеон, в общем-то, терпимый, если бы не одно «но»: Илья.       В последний приезд Наполеона, когда он «приехал в гости к своему любимому и единственному брату. Ты что, не рад? Да ладно тебе, улыбнись», все закончилось сломанным носом, проломленной стеной и разгромленной гостиной. Фелисити слишком хорошо помнит, как пила виски прямо из бутылки, а после лила этот самый виски на сбитые в кровь костяшки молчаливого блондина, который даже не морщился от боли. Наполеон картинно стонал, краем глаза отслеживая реакцию. Илья молчал. Фелисити предложила им уединиться, а сама ушла из квартиры, предварительно позвонив Кенту и кратко обрисовав ситуацию, от шока не находя слов.       Кларк тогда рассказал, что Илья — бывший морпех, побывавший в таких местах, о которых не имеет права распространяться из-за государственной тайны, имеющий проблемы с контролем гнева и Наполеоном. Фелисити помнится, что тогда она подумала: «Похоже, все, кто знают Наполеона, имеют с ним проблемы». Когда они вернулись домой, обнаружив, что в ванной сломана раковина, а пол залит водой, что в кухне разломан обеденный стол, а кровать в ее комнате просела, Фелисити смогла сказать лишь одно слово: «Блять» и во второй раз за вечер достала виски.       Наполеон счастливо улыбался и, стоя в одном халате у плиты, помешивал спагетти, что-то напевая себе под нос. Илья чинил раковину. Как после выяснилось, это было нормально. Для их отношений. Они уехали на следующий день, Наполеон оставил чек, а Кларк долго материл брата, заделывая дыру в стене и из вредности замазывая «Данаю» белой краской.       Вот и в это субботнее утро Фелисити проснулась от запаха корицы и тихого джаза, доносившегося с кухни. Наполеон стоял возле плиты, умудряясь в одно и то же время помешивать кофе в турке, переворачивать омлет, плавно покачивать бедрами в такт музыке и что-то мычать под нос. На нем был забавный фартук с бабочками, который купила Смоук, когда еще не оставила попыток научиться готовить. Белоснежная рубашка от Gucci с закатанными рукавами плотно обтягивала широкие плечи, волосы идеально уложены.       — Знаешь, Кларк однажды убьет тебя, а мне придется помогать ему прятать тело, — зевая, произносит Фелисити и садится за стол, забираясь с ногами на стул и подтягивая колени к груди. Наполеон улыбается и ставит перед ней чашку с ароматным кофе. Ей кажется, что, не знай она об Илье и какой занозой в заднице является Соло, то могла бы даже влюбиться.       — Он не сможет. Я слишком очаровательный, — у Наполеона на щеках появляются милые ямочки, когда он улыбается, оголяя ряд аккуратных зубов. Соло весь слишком идеальный, вылощенный, выверенный до каждой складки на брюках и чуть вьющейся прядки на затылке.        — Все такой же скромный, — она чуть прихлебывает из чашки и давится болью и наслаждением: кофе слишком горячий, но чертовски вкусный, чтобы так просто ждать, пока остынет. Наполеон ставит перед ней тарелку с омлетом, украшенным мелко порезанной зеленью. Фелисити вспоминает, что вроде бы он брал уроки у нескольких шеф-поваров, когда учился в Европе. Причину его двусмысленной ухмылки, когда он рассказывал об этом, она старается забыть.       — Да ладно тебе. На самом деле, ты рада, что я приехал. Теперь вы будете питаться лучше, чем если бы ходили каждый день в ресторан.       — Я не рада тому, что последует за твоим приездом, — с набитым ртом отвечает Фелисити, и ей кажется, что на мгновение Соло дергается, позволяя слететь маске идеальности: в голубых глазах вспыхивает печаль, но он смаргивает ее, как смаргивает соринку, и непринужденно отвечает:       — Не последует, — получается все равно горько и как-то безнадежно.       — Наполеон! — доносится сердитый возглас, а через секунду в кухню заходит Кларк с зубной щеткой в руках. У него зубная паста в уголке губ, мятный привкус где-то у основания языка, отчего его подташнивает. Он морщит лоб и недовольно щурится. — Ты опять взломал дверь? Сколько можно?       — Я просто не хотел вас будить, — Соло ставит тарелку с омлетом для брата на стол и улыбается. Кларк сплевывает пасту в раковину и игнорирует распахнутые объятия брата.       — Опять поссорился с Ильей, а мне потом дыры в стенах заколачивать? — недовольство, впрочем, не мешает Кларку приняться за завтрак. Наполеон садится за стол с ними, но не ест; греет руки о чашку с кофе, иногда поднося ее к губам и целуя горячий фарфор.       — Причем тут Илья? Может, я здесь по работе?       — Когда в последний раз ты вваливался ко мне домой, вскрывая замки, по работе?       — Все бывает в первый раз. И вообще, почему ты перекрасил стену?       — Мне не нравилось, что за телевизором была голая баба.       — Голые бабы в журналах для взрослых, а это было произведение искусства.       — Рисуй произведения искусства на стенах в квартире своего парня, пусть он оценивает их культурную ценность.       — Мы расстались, — неожиданно выпаливает Наполеон и как-то поникает, смотрит в чашку с кофе. Фелисити нерешительно тянется к нему, ободряюще кладет ладонь на плечо.       — Вы и раньше расставались, разве нет? А потом он приходил сюда, и вы громили нашу квартиру.       — Что ж, теперь целостности вашей квартиры ничто не угрожает, — Соло встряхивает головой и залпом выпивает половину содержимого чашки. — Как насчет Моне?       — Ты не успокоишься, да? — вздыхает Кларк.       — Слишком белые стены меня нервируют.       — Нарисуй «Впечатление. Восходящее солнце», — вступает в разговор Фелисити; на удивленный взгляд Кларка лишь сжимает губы и кивком головы просит поддержать ее. Кент закатывает глаза.       — Делай, что хочешь, — забирает свою зубную щетку и уходит обратно в ванну; тихо жалуется на брата своему собственному отражению.       — И что ты натворил на этот раз? — спрашивает напрямую Фелисити, вцепляясь ногтями в запястье Соло, не давая ему встать и сбежать от разговора.       — Ничего. Я просто… был собой, но он вдруг словно сошел с ума. Это было ужасно, так что я собрал вещи и уехал.       — Сбежал, то есть ты просто сбежал.       — Ну, я написал ему СМС. Сказал, что так больше не может продолжаться.       — СМС? Ты бросил его по СМС?       — Я так и раньше делал. С парочкой особо навязчивых моделей.       — Ты идиот, Наполеон, — вздыхает Фелисити, встает из-за стола и утешающе хлопает Соло по плечу. — Когда Илья убьет тебя, я помогу ему спрятать твой труп.       — Что? Ты недавно говорила, что будешь помогать Кларку делать то же самое? А теперь, оказывается, и моему бывшему готова помочь?       — Знаешь, в чем твоя проблема? Ты боишься привязаться. Тебе проще вывести Илью из себя и сбежать, чем строить отношения. Это не в первый раз, так что да, я буду помогать твоему бывшему прятать твой труп, потому что мне жаль его. Если ты нас доводишь своим присутствием, то что терпит бедный парень, ужас. Ему за это медаль нужно дать.       — У него уже есть парочка.       — Этого чертовски мало, когда дело касается тебя, Наполеон.       Фелисити уходит из кухни, оставляя Соло наедине со своими мыслями. Он берет телефон и разочарованно поджимает губы, когда обнаруживает только несколько пропущенных звонков по работе. #       — И что мы будем с ним делать? — Кларк осторожно заглядывает в гостиную: Наполеон сосредоточенно разрисовывает стену. Фелисити поправляет очки и подносит пальцы к губам, задумываясь.       — Я могу достать парочку приглашений для тебя и твоего брата на прием у Куинов завтра вечером. Может, если он попробует развеяться, то поймет, что все это не то и стоит помириться с Ильей, пока тот не приехал с желанием убивать?       — Это ты про прием в честь заключения сделки между Queen Consolidated и Wayne Enterprises? Я и так там буду, в качестве представителя прессы.       — Тебя продолжают пускать на подобные мероприятия?       — А тебя еще не уволили с места личного помощника?       — Я слишком незаменима.       — А я один из немногих, у кого получается разговорить важных шишек, — Кларк самодовольно улыбается.       — Знаешь, вот в такие моменты я вспоминаю, что твой близнец — Наполеон.       — Это было оскорбление, не так ли?       — Очень может быть, Кент, очень может быть, — туманно отвечает Фелисити и уходит в свою комнату. Кларк снова заглядывает в гостиную: брат, ничего не замечая вокруг, самозабвенно рисует.       — Хорошо, хоть не очередная голая баба, — бурчит себе под нос Кларк.