Если бы не одно «но»:...

      Фелисити не успевает открыть дверь своей квартиры, как та стремительно распахивается. Смоук от неожиданности подается назад, прямо в руки Оливера, ловящего ее за плечи. В дверном проеме стоит Илья. У него крепко сжатые губы, привычная кепка надвинута на лоб так сильно, что скрывает глаза; пальцы тарабанят по бедру, выстукивая безумный рваный ритм.       — С приездом, — цедит Курякин, едва сдерживаясь от гнева, а после стремительно сбегает вниз по лестнице; вскоре снизу доносится грохот хлопающей двери. Оливер, помогающий ей донести вещи, смотрит с удивлением. Она лишь закатывает глаза, и судорожно вздыхает, когда из квартиры доносится насмешливый голос:       — Большевик, ты куда? Пропустишь новую серию «Геркулеса», — Наполеон выходит в коридор; на нем махровый халат, пижамные штаны, но волосы идеально уложены. Он ухмыляется. — О, кто вернулся. Кофе? — и, не дожидаясь ответа, идет на кухню. — А где Илья?       — Выбежал с такой скоростью, словно за ним гонится тигр, — Фелисити подозрительно осматривает каждую комнату, с содроганием открывает дверь в ванную, ожидая увидеть там разгромленную раковину и потрескавшийся кафель. Во всей квартире, на удивление, ни одного следа разгрома. — Что ты с ним сделал?       — Всего лишь заставил смотреть канал «Дисней», — усмехается Наполеон, ожидая, пока нагреется конфорка.       — Не знала, что ты фанат детских мультиков, — Фелисити встает на носочки и роется в кухонных шкафчиках, жестом предлагая застывшему в дверном проеме Оливеру садиться за стол.       — Я не фанат, просто люблю бесить Большевика, — усмехается Соло, открывая крайний шкафчик внизу и доставая оттуда бутылку виски. — Он заслужил немного пыток за свое поведение, — Смоук забирает у него бутылку, наливает немного в кофейную чашку.       — Ты был бы поосторожнее, а то ремонтировать квартиру своими руками будешь. Вряд ли Кларк еще хоть раз согласится устранять тот бедлам, что вы с Ильей устраиваете, — она забирается на стул с ногами.       — Кстати о Кларке. Куда вы дели моего братца?       — Его похитил Брюс, и что-то мне подсказывает, увидим мы его не скоро, — ухмыляется Оливер. Наполеон лишь пожимает плечами, помешивая кофе.       — Так ты собираешься простить Илью или так и будешь заставлять его смотреть мультики для самых маленьких, пока он не убьет либо тебя, либо себя, либо вас обоих? — Фелисити проворно набирает сообщение Кларку, оповещая его о том, что добралась до дома без приключений, если не считать цирка, который начался, не успела она порога переступить.       — Я уже простил, просто ему пока об этом знать необязательно, — Соло наливает всем кофе, для Фелисити мешая его с заранее приготовленным виски.       — Значит, ты, наконец, уедешь отсюда и оставишь нас в покое? — со слабой надеждой спрашивает Фелисити.       — Нет, — Наполеон улыбается, — я уже нашел работу здесь. Нью-Йорк мне надоел.       — Илья об этом знает?       — Пока нет, но как будто у него будет выбор, — Соло поправляет и без того идеальную прическу. — Но я же могу и дальше здесь жить, не так ли? Фелисити мычит что-то неопределенное, слишком поспешно делая глоток и обжигая язык. Наполеон принимает ее судорожные попытки остудить обожженный язык водой из-под крана за согласие. #       Кларк просыпается один: замечает это, когда сонно потягивается и нащупывает руками лишь пустоту на правой стороне кровати. Он резко садится, словно не сразу понимая, что находится не в своей квартире, а у Брюса, утащившего его с собой, не желавшего слушать никаких отговорок. Кент находит свою одежду, разбросанную по комнате, и одевается.       На кухне тоже никого нет, только стоит тарелка с яичницей, тостами и беконом на столе.       — Доброе утро, мистер Кент, — сзади раздается вежливый голос. Кларк поспешно оборачивается и видит перед собой подтянутого мужчину в возрасте с благородной сединой в волосах. — Мастер Брюс просил передать Вам, что в связи с некоторыми срочными делами, требующими его незамедлительного вмешательства, он был вынужден уехать. Однако он также просил Вас дождаться его возвращения. Так что, может быть, позавтракаете?       — Эм, спасибо большое, не откажусь, мистер…       — Альфред Пенниуорт, дворецкий мастера Брюса. Приятного аппетита, мистер Кент, — Кларк кивает головой в качестве благодарности; губы дворецкого чуть дергаются в легком намеке на улыбку, когда он удаляется из кухни. Кент задумчиво ковыряет поистине великолепный завтрак.       Он моет посуду, когда его глаза закрывают чужие теплые ладони, горячие губы касаются уха, и Кент ежится, чувствуя, как по спине бегут мурашки.       — Я не хотел тебя будить, — шепчет Брюс, а у Кларка подкашиваются колени. — Альфред сказал, что ты «занимательный молодой человек», а это многого стоит.       — Это он тебя воспитал после, — наступает пауза, словно Кент не решается произнести это вслух, боясь обидеть. Уэйн по-прежнему расслаблен, правда, сжимает чужие плечи чуть сильнее, — смерти родителей? — на одном дыхании все же выпаливает Кларк.       — Да, он заменил мне всех, — тихо отвечает Брюс. — И его мнение очень важно для меня.       — Значит, я должен быть рад, что меня не охарактеризовали с плохой стороны? — старается пошутить Кент.       — Поверь, тот факт, что тебя накормили завтраком, уже означает высшую степень одобрения, — хмыкает Уэйн, обхватывая его за талию и устраивая подбородок на плече Кларка. — Обычно все общение Альфреда с моими пассиями заканчивалось сухими деловыми письмами в стиле: «Присылаю Вам вещи, которые Вы забыли у мистера Уэйна».       — И часто твои пассии забывали свои вещи?       — Не настолько часто, чтобы тебе стоило волноваться, — Брюс разворачивает его к себе лицом. — В конце концов, я очень надеюсь, что ты задержишься в моем доме намного дольше. Как и твои вещи. Я бы предпочел видеть тебя в своей кровати каждую ночь.       — Брюс, — удивленно начинает говорить Кларк, но его бесцеремонно перебивают, затыкая рот поцелуем. Кент охотно подается вперед, путается пальцами в темных волосах, давит на затылок, прижимаясь ближе. Целовать Брюса так легко, естественно, что ему кажется, будто его губы были созданы как раз для этого. Уэйн ласково проводит языком по чужим зубам, чуть прикусывает нижнюю губу, ласково проводя руками по спине Кларка, чуть мурчащего от удовольствия, но все же отстраняющегося, чтобы сделать рваный глубокий вдох.       — Это значит, что ты согласен? — Брюс не выпускает его из своих объятий, не сводит жадного, возбужденного взгляда с раскрасневшегося лица.       — Только ты сам скажешь об этом Фелисити, — ухмыляется Кларк, целуя Уэйна в нос.       — Договорились, — Брюс снова его целует, забирается руками под рубашку, оглаживая мышцы пресса, пока Кент закрывает глаза и просто наслаждается прикосновениями. #        — Заканчивай работать, и пойдем пообедаем, — Оливер нависает над рабочим столом, сверлит взглядом сосредоточенно смотрящую в монитор компьютера Фелисити. Она лишь что-то неопределенно мычит, зажимая в зубах карандаш, которым иногда делает пометки в лежащих рядом документах, и продолжает печатать. — Фелисити, это приказ начальника. Мы идем обедать.       — Но у меня действительно куча работы, посмотри только на всю эту неразобранную документацию, — бормочет она, поправляя очки и вынимая карандаш изо рта. Куин вздыхает, подходит к ней и буквально выдергивает из кресла. Ласково ведет ладонью по ее предплечью; Фелисити испуганно озирается, боясь, что их заметят. — Не думаю, что нам стоит светиться на работе. И так было слишком много слухов о том, как именно я получила это место. Ну, когда мы еще не встречались, — она явно мучительно подбирает последнее слово, а после старается аккуратно убрать его руку. Оливер отпускает предплечье, но берет ее кисть, переплетает их пальцы.       — Значит, никто не удивится. Серьезно, Фелисити, неужели ты боишься сплетен?       — Не люблю, когда на меня пялятся в женских туалетах, — она чуть ежится, но он лишь сильнее сжимает ее руку в своей.       — Тогда пусть пялятся на нас двоих, — улыбается Оливер и тянет ее за собой, — пора обедать, Фелисити, и ты не сможешь отвертеться от моей компании. Лучше сдайся, иначе мне придется перекинуть тебя через плечо, — она старается скрыть довольную улыбку, сжимая его пальцы в ответ. #       Когда Илья в очередной раз просто уходит, не сказав ни слова, но весьма красноречиво сверкая глазами от переполняющего гнева, заставляющего трястись руки, Наполеон чувствует, что балансирует на самом краю, стоит у обрыва под порывами ураганного ветра, который может снести в любой момент. Он выключает проклятый «Дисней», давно набивший оскомину, и идет готовить пасту.       Илья не возвращается через несколько часов, а ужин остывает на идеально сервированном столе, Соло достает неприкосновенный запас Фелисити из нижнего шкафчика и наливает виски в стакан. Курякин возвращается, когда на улице уже горят фонари. У него разбитая губа и костяшки пальцев. Наполеон хмыкает, чувствуя облегчение и легкую затуманенность мыслей из-за выпитого алкоголя.       — А я думал, это моя прерогатива: устраивать драки в злачных местах, — Соло усаживает его на стул, достает аптечку из ванной и льет перекись на руки. Илья даже не морщится. — Ты пропустил ужин, — с легкой обидой в голосе говорит Наполеон, кивая на стол. Курякин лишь пожимает плечами, рассматривая, как проворные пальцы промакивают марлевыми салфетками пенящуюся перекись.       — Заставишь в наказание снова смотреть «Русалочку»? — чуть хрипло спрашивает Илья; Наполеон не удивляется тому, что его план был раскрыт.       — Боюсь, я сам больше этого не выдержу. Не уверен, что когда-либо смогу смотреть этот мультик, — он чуть поворачивает голову русского, чтобы на разбитую губу падало больше света, только собирается обработать, как Курякин перехватывает его руку, сжимает пальцы.       — У меня заканчиваются отгулы, нужно возвращаться на работу. Ты же вернешься в Нью-Йорк со мной? — Илья говорит медленно, будто мучительно подбирает слова, смотрит снизу-вверх, умоляя о положительном ответе. Наполеон отрицательно качает головой; на его лице появляется грустная улыбка.       — Я не хочу возвращаться в Нью-Йорк, Илья, я не могу туда вернуться.       — У тебя есть все основания злиться, я это понял. Ты даже устроил мне этот адский марафон из мультфильмов. Но я не просто прошу тебя вернуться со мной. Я прошу вернуться тебя в несколько ином качестве, — Курякин достает из внутреннего кармана куртки простенькую коробочку, обитую черным бархатом, открывает ее и чуть смущенно добавляет. — Если тебе не нравится кольцо, я куплю тебе любое, какое только захочешь, только останься со мной. Навсегда, — кольцо простое, серебряное без гравировок или вычурных узоров. Губы Наполеона расплываются в улыбке, а глаза блестят от счастья.       — Оно прекрасно, потому что его выбрал ты, — шепчет Соло, позволяя надеть кольцо на свой безымянный палец. — Только ты меня не дослушал, Большевик, — он кладет ладони на щеки Ильи. — Я не могу вернуться в Нью-Йорк не потому, что не хочу быть с тобой, а потому что я хочу остаться здесь. Кларк съехал, Фелисити, что-то мне подсказывает, тоже скоро уедет. И мы останемся здесь вдвоем. Согласен?       — Нам в любом случае нужно поехать в Нью-Йорк, чтобы забрать вещи и уладить вопросы с моей работой, — уточняет Курякин, притягивая Наполеона к себе.       — Ты имеешь ввиду те вещи, которые ты не сломал после моего ухода?       — Именно, — ухмыляется Илья, чуть жмурясь, когда Соло трется носом о его нос. — Но у нас есть еще одно незаконченное дело, — Наполеон вопросительно мычит, чуть касаясь языком губы Курякина. — Фелисити так сильно ожидала того, что мы разгромим квартиру, что будет просто невежливым не оправдать ее ожиданий.       — И откуда начнем? — Соло начинает расстегивать рубашку Ильи.       — Как насчет спальни?       — Возражений не имею. #       Фелисити начинает задумываться о переезде, когда вынуждена тарабанить в дверь по возвращении с работы. Открывает ей Наполеон в явно наспех натянутых пижамных штанах; на плечах алеют свежие засосы. Она осматривает разгромленный коридор, аккуратно переступая через остатки того, что было раньше тумбочкой для обуви, идет на кухню и достает бутылку виски.       — Хоть бы оделись, — бормочет она, когда видит, как из ванной выходит Илья в одном полотенце, повязанном вокруг бедер. Предложение Оливера о переезде, пусть и высказанное, как ей кажется, в шутку, представляется неплохой идеей.