Тень

Виктория Грейсон церемонно расцеловала её в обе щеки – как полагается, не прикасаясь кожей к коже, дабы не навредить легчайшему макияжу – и жестом указала на кресло. Через минуту на столике перед ними появился чайный поднос с чайником, сахарницей, чашками тонкого фарфора – и двумя бокалами с «Мимозой»*. Элис вопросительно подняла брови: на часах было всего начало одиннадцатого утра. Виктория ответила ей улыбкой. - Придаёт бодрости с утра. – Она протянула руку и взяла бокал, поднесла к губам, сделала глоток и с наслаждением прикрыла глаза на мгновение. Элис жестом отказалась. Может быть, шампанское придало бы ей храбрости для того, что предстояло, но, в то же время, ей нужна была ясная голова. Взгляд миссис Грейсон как будто проникал ей в самую душу, и от этого было не слишком уютно. - Рада, что ты пришла. Мои дети, увы, сейчас почти не находят времени даже для того, чтобы поздороваться со мной с утра. – С деланным равнодушием Виктория дёрнула плечом, как будто этот факт вызывал у неё лишь раздражение. – А Конрад словно с ума сошёл со своей предвыборной кампанией, днюет и ночует в штабе. Позавтракаешь со мной? - Нет, благодарю. – Ей бы и кусок в горло не полез. Слова Виктории о муже заинтересовали её; ей хотелось найти хотя бы крошечное доказательство того, что Конрад Грейсон был не причастен к трагедии с Амандой. – Конрад, похоже, весьма увлечён своим новым положением. А вы не помогаете ему? Насколько я знаю, для многих пар это становится чем-то вроде семейного бизнеса. Виктория снисходительно улыбнулась. - Шансы Конрада на победу столь велики, что он мог бы просто сидеть и ничего не делать до самых выборов. Его соперник – больной и уставший человек, а после некоторых вскрывшихся подробностей только последний глупец не предпочтёт ему Конрада. – И то, что эти подробности выплыли на свет божий, конечно, было тоже заслугой Грейсонов. – Считай, что Конрад уже получил кресло губернатора, но ему нравится вся эта суета. Потом он объявит, что получил кресло ценой невероятных усилий и слаженной работы всей команды, вот увидишь. – Она рассмеялась и покачала головой. – По правде говоря, я уже видела эти слова в его приветственной речи. Но я уверена, что он не ограничится достигнутым. Потом будет Сенат, потом кресло президента… Вот там я ему и пригожусь. А пока не вижу смысла растрачивать силы и толкаться в пыльном штабе с экзальтированными девочками из команды поддержки. Слушая её, Элис медленно пила крепкий чай. Она наблюдала за Викторией, а Виктория, расслабленно рассуждая о перспективах своего мужа, в свою очередь, наблюдала за ней. Виктория задавала себе мысленный вопрос, а Элис собиралась с духом. В конце концов, она пришла сюда не чаи распивать. - А что привело сюда тебя? – осторожно, но как будто невзначай поинтересовалась миссис Грейсон. – Я давно тебя не видела, это правда, но вряд ли ты проделала этот путь, просто чтобы сказать мне «Доброе утро». Элис вздохнула, поставила чашку и выпрямилась, сложив руки на коленях. - Вы правы, Виктория, не только для этого. Я здесь в роли своего рода гонца – а уж с какими вестями, это вы решите сами. – Хотя она почти наверняка знала, как расценит эти вести Виктория Грейсон.  С каким-то странным удовлетворением Элис отметила, что теперь и Виктория несколько напряглась. Потом она выдавила из себя улыбку, хотя губы явно плохо слушались её. - Если Дэниел прислал тебя, чтобы сообщить о своей очередной помолвке с Эмили Торн, - необычная для неё резкость, с которой были сказаны эти слова, выдавала боль и уязвлённое самолюбие, которые чувствовала Виктория, - то я уже знаю. Спасибо «Венити Фейр»** и их колонке о жизни высшего света. – Она не смогла скрыть яд в голосе. На несколько мгновений Элис даже онемела. Каково же было этой в высшей степени гордой женщине узнать о грядущей женитьбе своего ненаглядного первенца таким способом, из журнала, а не от него самого? К тому же, жениться он собирался на девушке, которую она недолюбливала и принимать явно не желала. Каково ей будет узнать о том, о чём мать должна узнавать первой от дочери, от чужого человека, пусть даже от подруги семейства?! На какое-то мгновение Элис почти решила всё отменить, распрощаться и уйти, предоставив Шарлотте самой решать свои проблемы с матерью. Но Шарли полагалась на неё, и она была для Элис не просто подругой, а младшей сестрой – и у неё было немного возможностей сделать хоть что-то для своей сестры. - Мне жаль, что с Денни так получилось… - пробормотала она. Виктория отмахнулась. - А мне жаль, что вы не полюбили друг друга и не поженились, объединив две корпорации, как это делают столь многие богатые пай-детки. Элис поджала губы. Будь даже Дэниел мужчиной её мечты, она бы ни за что не позволила Грейсонам даже мизинцем прикоснуться хоть к одной акции «Карлайл Джеверлиз», учитывая кровавые и грязные методы, с помощью которых они вели дела. Виктория внимательно наблюдала за ней, и опомнившись, она натянула улыбку. - Я была влюблена в Дэниела, когда мне было тринадцать, - со смешком сказала она. - Жаль, что ты не смогла сохранить эти чувства, - не слишком серьёзно ответила ей миссис Грейсон. - Но мои новости не о Дэниеле, Виктория. - Нет? Она покачала головой. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Элис выпалила на одном дыхании: - Шарлотта попросила сказать вам, что она беременна. Оказалось, она даже зажмурилась. Когда поняла, что молчание Виктории слишком затянулось, осторожно приоткрыла один глаз и увидела, что Виктория, очень бледная, но неестественно спокойная сидит, откинувшись на спинку своего кресла. Бледность её и неподвижность не на шутку напугали Элис. - Виктория! – наклонившись, коснулась её руки. – Вам плохо? Если бы миссис Грейсон сейчас хватил удар, Элис бы не удивилась. Какую мать не шокирует, что её дочь забеременела в семнадцать, что отец этого ребёнка – крайне нежелательный человек, а столь личную и важную весть ей сообщает посторонний человек? Шарлотта могла бы и догадаться, какой удар это нанесёт матери и их отношениям. Когда Шарлотта позвонила Элис сегодня утром и дрожащим голосом попросила приехать в «Заяц» для «важного разговора», она удивилась. Она была шокирована, когда в дальней кабинке зала, почти не слышная за шумом утренней закусочной, Шарлотта сообщила ей о том, что беременна от Деклана. Теперь ей стала понятна та странная оговорка Джека, когда он сказал, что постарается защитить Шарлотту любой ценой. Ведь она теперь точно стала членом семьи Портеров. Сама же Шарлотта была испугана и растеряна и вовсе не выглядела счастливой матерью, а Деклан рядом с нею казался ещё большим ребёнком, чем был на самом деле. Ситуацию усугубляло то, что Шарли уже успела рассказать обо всём Дэниелу, но тот, сам будучи в немилости у миссис Грейсон из-за помолвки с Эмили, мог только всё испортить. - Нет, мне не плохо, - с явным усилием сказала Виктория, снова выпрямляясь и придавая своему лицу привычное расслаблено-насмешливое – словно всё на свете было для неё ничего не значащими мелочами – выражение. Правда, сейчас это далось ей с большим трудом, чем обычно. Маска треснула всего на мгновение. – Хотя кого угодно это известие собьёт с ног. Я только одного не могу понять: почему она сама ко мне не пришла?.. Мы бы вместе нашли выход… - Она боится, это ясно. - Справедливо… - И выход она искать не хочет, миссис Грейсон. – Элис выразительно посмотрела на Викторию. Виктория криво усмехнулась. - По-твоему, ничего нельзя сделать? Мерзкий осадок упал в душу после слов Виктории. Хотя она должна была догадаться, что миссис Грейсон хотя бы попытается провернуть что-то эдакое. - По-моему, нечего даже пытаться, Виктория, если вы не хотите потерять дочь раз и навсегда, - сухо ответила она. – Шарлотта любит Деклана и хочет этого ребёнка, хотя, конечно, и боится, ведь она ещё так юна. Но если вы попытаетесь помешать им, это будет концом ваших с ней отношений. – Быть может, это было слишком резко и дерзко, но она должна была сказать это. В тёмных глазах Виктории мелькнул вызов. - Это она тоже попросила тебя передать? - Нет, это по моим собственным наблюдениям. Так сказать, дружеский совет. Тем более, что вы уже обожглись на Дэниеле. Виктория потянулась за её, Элис, нетронутым бокалом с «Мимозой» и залпом осушила его. Вид у неё был такой, словно она ждёт не дождётся, пока Элис уберётся из дому, чтобы выпить чего покрепче. И ей это, похоже, было необходимо. Да и Элис не собиралась здесь задерживаться слишком долго, чтобы слишком долго собиравшийся гром гнева Виктории Грейсон разразился прямо над её головой. - Я думала, - сказала Виктория как будто самой себе, - что со смертью Аманды Кларк мы навсегда избавились от общества Портеров… Но как же я ошибалась! Чтобы скрыть замешательство, Элис снова взяла в руки чашку с остывающим чаем. Если бы Джек слышал сейчас эти слова, он только уверился бы в своих подозрениях! Да и Элис после сказанного уже не могла просто отмахнуться от столь глупых, на первый взгляд, сомнений Джека. Она нашла Шарлотту и Деклана в «Зайце» - они словно и не покидали ту кабинку, в которой беседовали с ней утром. Оба они вовсе не выглядели счастливыми будущими родителями, скорее уж напуганными, набедокурившими детьми. И глядя на них, Элис поняла, что Шарлотта просила её поговорить с Викторией вовсе не как парламентёра, способного выиграть переговоры; нет, она по-детски хотела знать, не будет ли мать слишком сильно злиться на неё за этот проступок. И пусть Шарлотта сама уже была матерью, она ещё слишком сильно зависела от собственной матери, хотя и старательно делала вид, что это не так. А Деклан, старательно пытавшийся казаться отцом семейства, сейчас казался совсем мальчишкой. Элис села напротив них, обвела их взглядом. На мгновение её глаза задержались на их переплетённых пальцах; под её взглядом Деклан сильнее сжал руку Шарли. Ни дать, ни взять осуждённые перед вынесением приговора. А может быть, так оно и было: пусть Джек и мнил «Заяц» неприступной крепостью, и Шарлотта укрылась здесь от гнева родителей, уверенная, что братья Портеры её защитят, все отлично понимали, что если Виктория и Конрад в самом деле решат положить конец отношениям Шарлотты и Деклана, крепость эта рухнет, как карточный домик под порывом ветра. - Виктория держалась, как и подобает, - заключила Элис и замолчала, наблюдая за реакцией. Деклан не выдержал первым. - Это как?! - Ну, она выглядела так, как будто подобные вести ей приносят каждый день, а то, быть может, и не по разу. Но она, безусловно, - она остановила взгляд на Шарлотте, - разгневана – и очень, а ещё больше уязвлена. И ты знаешь, что это может обернуться для тебя проблемой. Шарлотта глубоко втянула носом воздух. - А отца ты не видела? – Было ясно, что именно его она видит своим главным защитником, а не Викторию. Удивительным образом именно так и было: несмотря на вскрывшуюся правду о рождении Шарлотты, она по-прежнему прочно владела сердцем Конрада Грейсона настолько, насколько им вообще кто-то мог владеть, тогда как Виктория чаще была строга к плоду своей запретной любви. Она покачала головой. - Конрад почти всё время проводит в своём предвыборном штабе. Но я думаю, твоя мать не замедлит ему сообщить. Вряд ли она будет предпринимать что-либо сама, не посоветовавшись с ним. К тому же, любой скандал сейчас может навредить будущим выборам, а Конрад уже видит себя сенатором. Ты можешь рассчитывать на это: Виктория не сделает ничего, что пошатнёт шансы Конрада на победу, во всяком случае, до выборов, а он не позволит ей ничего такого предпринять, что бы она ни задумала. Лицо Шарлотты как-то странно изменилось. - Только из-за выборов? Не потому что я люблю Деклана или хочу оставить этого ребёнка, или потому что это их будущий внук? – В голосе её зазвучали слёзы обиды и разочарования. Деклан искоса взглянул на неё, сделал попытку обнять, но посмотрел на Элис и стушевался. - Мне жаль, но ты знаешь, что нет. Шарлотта шмыгнула носом совсем по-детски, но, видимо, тут же вспомнила, что она теперь не ребёнок, и что одобрение матери ей как будто вовсе и не нужно, и выпрямилась, словно хлыст проглотила. - Ладно. Я всё равно оставлю ребёнка и буду с Декланом, даже если она больше никогда не заговорит со мной. – В её неестественно звонком голосе пронзительно звучали слёзы. На этот раз Деклан уже не обращал на Элис внимания, а широким и по-настоящему мужским жестом обнял её и привлёк к своей груди. От взгляда Элис не укрылось, как тесно, отчаянно Шарли прижалась к этому беспомощному в общем-то юноше, как будто он мог защитить её от всех невзгод этого мира. Было сложно в этом признаться, но сейчас Элис Карлайл, наследница великолепной ювелирной империи, огромных активов, богатых домов, владелица весьма крупного состояния завидовала этой юной паре, чьи судьбы были так же хрупки, как сухой лист на ветру. Деклан что-то шептал на ухо Шарлотте, она кивала, уткнувшись носом ему в шею. Элис не могла уйти, так как хотела узнать, не могла бы она ещё чем-то помочь им, но и пялиться на них ей казалось в высшей степени неприличным. Оглядывая не слишком заполненный зал поверх голов Деклана и Шарлотты, она увидела Джека и Эшли Девенпорт, о чём-то беседовавших в одном из укромных уголков зала. Элис насторожилась: было весьма непривычно видеть Эшли в подобном заведении и, конечно, её никогда нельзя было заподозрить в дружбе или хотя бы симпатии к людям того круга, к которому принадлежали Портеры. Для неё, как и для её хозяев, они были лишь пылью под ногами – не более. А уж учитывая, что сначала Эшли была любовницей Конрада, а потом перекочевала в постель к Дэниелу, чтобы теперь стать всего лишь отставной подружкой, её визит в «Заяц» сам по себе не предвещал ничего хорошего. К тому же, было похоже, что Эшли не впервые в «Зайце»: они с Джеком говорили как старые знакомые и вообще выглядели как заговорщики. Но что общего могло быть у человека столь честного, как Джек Портер, и у прилипалы вроде Эшли? - Деклан, - позвала она, - а давно Эшли стала завсегдатаем «Зайца»? Для случайной гостьи она очень уж по-свойски говорит с Джеком. Он оторвал взгляд от Шарлотты, посмотрел на брата и пожал плечами. - Кажется, она помогала нам с тем благотворительным вечером, когда презентовали фонд Аманды. Она здорово понимает в этом, - с уважением заметил он. – Тогда, кажется, они и сблизились. В отличие от многих, кто был на этом вечере, она искренне сочувствовала Джеку. А ему это было нужно. Они оба смотрели на Элис, и ей казалось, что они осуждают её за отсутствие на том вечере. Элис понятия не имела, как её старшей сестре удалось так быстро оправиться от случившегося с Амандой, чтобы поддержать лицемерную затею Грейсонов с фондом имени Аманды Кларк  и играть на нём роль всего лишь слегка заинтересованной благотворительницы; сама же Элис, утомлённая и совершенно выведенная из равновесия трагедией, похоронами и всем, что за этим последовло, чувствуя, что захлёбывается в этом океане лжи и лицемерия, уехала на несколько дней прочь из Хэмптонса за глотком свежего воздуха. Она была шокирована и восхищена тем, как Эмили смогла использовать ситуацию со своим приёмным братом в свою же пользу, но хоть и чувствовала себя слегка виноватой за то, что оставила сестру одну в такое нелёгкое время, всё же была рада, что ей не пришлось участвовать ещё и в этом. И она полагала, что более чем щедрый чек в фонд Аманды в глазах общества компенсировал её отсутствия. В глазах общества, но не Портеров. И взгляд Деклана как будто говорил: «Даже Эшли Девенпорт, в чьи обязанности входило лишь проследить за тем, чтобы гости получили свои прохладительные напитки и реквизиты счёта для взносов, была рядом с Джеком, а ты - нет». Кивнув Деклану и Шарлотте, Элис поднялась и направилась к Джеку. Эшли увидела её раньше Джека и, похоже, сконфузилась. Элис победоносно подняла брови, всем своим видом говоря бывшей подручной Виктории Грейсон, что знает, что та едва ли явилась в «Заяц» с добрыми намерениями. Но когда она приблизилась к ним, на её лице играла самая приветливая улыбка. Всё же годы  чаепитий, благотворительных базаров и коктейльных вечеринок, на которых ей так не хотелось, но было необходимо присутствовать, принесли свои плоды: она умела улыбаться любому человеку, хотя ей на самом деле хотелось послать его ко всем чертям. - Эшли! Какой приятный сюрприз! – Элис остановилась так близко к ней, словно хотела её обнять, и лишь присутствие Джека ей помешало. Эшли стушевалась ещё больше. – Не ожидала тебя здесь увидеть! Джек молчал, но его взгляд Элис очень не понравился. Он как будто ждал, пока она ошибётся – но почему? Едва ли не впервые рядом с Джеком Элис почувствовала себя в ловушке, как будто он знал что-то, чего не знает она. И для неё, привыкшей всегда хранить от него тайны, чувство это было крайне неприятным и неуютным. - Зашла обсудить с Джеком кое-какие мероприятия для фонда Аманды. - Эшли очень сильно помогла нам всем в этом, - многозначительно заметил Джек, кивнув ей и улыбнувшись. – Уверен, будь Аманда жива, она была бы благодарна Эшли и рада видеть её здесь. Эшли бросила быстрый взгляд на Джека и, заговорщически кивнув ему, удалилась. Элис преисполнилась самых неприятных подозрений. Ей хотелось, чтобы Джек как можно скорее развеял их. Она молчала, пока за Эшли не захлопнулась дверь, а потом резко повернулась к Джеку. - Ума не приложу, какая помощь от Эшли Девенпорт тебе понадобилась! Он смотрел на неё насмешливо и снисходительно. - Ладно уж, признай: в устройстве такого рода приёмов ей равных нет во всём Хэмптонсе. Она поморщилась. В чём-то Джек, конечно, был прав. - Про Аманду… это ты слишком! Будь Аманда жива, помощь Эшли бы не понадобилась… Будь Аманда жива, она бы не пустила её и на порог! Как и любого, кто настолько тесно связан с Грейсонами. Но ты-то о чём думаешь? Подозреваешь Конрада и Викторию в причастности к смерти Аманды – и привечаешь ту, которая много лет была правой рукой одной и любовницей другого! Я думала, ты благоразумнее и осторожнее, Джек. Джек смерил её странным взглядом. - Вот именно: она делала всё и для Конрада, и для Виктории, а когда она стала им не нужна, они просто прогнали её, как будто и знать её не знали. И она пришла ко мне. Со всеми секретами и скелетами из шкафов Грейсонов. Элис прищурившись смотрела на него. Конечно, горе от потери жены, желание отомстить за её смерть и тяжеть неожиданного неминуемого одиночества были тяжёлым испытанием для Джека, как и для любого человека, но не могли же они заставить его перестать мыслить здраво! Почему он стал беспечным, неосторожным и таким доверчивым именно в тот момент, когда бы должен был быть максимально подозрительным? - Ты, в самом деле, так думаешь? Эшли, которая много лет делала всё ради карьерного роста и для того, чтобы укрепиться в обществе Хэмптонса, вот просто так принесёт тебе все тайны семьи Грейсонов на серебряном блюде? А каждая из них стоит целое состояние или новое хорошее место или вход в чью-то гостиную. И она пришла бы с ними в портовый бар, чтобы помочь человеку, который не даст за них ни цента, восстановить справедливость? Да ей плевать было на эту справедливость, пока Грейсоны платили ей! Как ты можешь быть так слеп, Джек? Как ты можешь так беспечно доверять человеку, который хотя бы когда-то был настолько близок к Грейсонам?! Он слушал её, но, казалось, не внял ни единому её слову. Что-то странное, неприятное мелькнуло в его тёмных глазах. - Выходит, прежде всего я должен перестать прислушиваться к тебе, Элис. И может быть, даже выставить тебя из «Зайца». Не так ли? Она в изумлении открыла и закрыла рот. Она не удивилась бы сильнее, если бы Джек внезапно достал из-за пазухи нож и ударил её в спину. - Меня? - Ну… Не ты ли так близка с Грейсонами, что именно тебя выбрала Шарлотта в качестве своей наперсницы? – Джек хитро улыбнулся. –  И я вижу, ты справилась со своей задачей хорошо: Виктория Грейсон ни кусочка от тебя не откусила, тогда как кого-то менее близкого за такую новость она наверняка проглотила бы, не жуя. Внутри у Элис всё клокотало: выходит, она попалась в собственную ловушку. Ей хотелось возмутиться, оскорбиться, но слова не шли. Она была готова сделать для Джека что угодно, но правда была в том, что она так много лгала ему, хотя и для его же блага, желая уберечь, что в его собственных глазах наверняка бы была не лучше Эшли. А она всего лишь стремилась защитить Джека от засасывания в беспощадную воронку мести, которая закручивалась вокруг них всех быстрее, чем они могли бы с этим совладать. Если бы только она могла открыться Джеку, он бы перестал смотреть на неё вот так! Если бы она могла рассказать ему, что они с Эмили и Ноланом сделали для него, пока он был без сознания в тот ужасный день… Но тут же Элис ужаснулась собственным мыслям. Неужели она была так эгоистична и цинична, неужели она делала это не потому что Джек был хорошим человеком, и она ценила его как никого другого, а лишь для того, чтобы он был обязан ей? Нет, нет, нет! Будь это так, она стала бы в один ряд с Грейсонами, которых она презирала… Она промолчала, но молчание это стоило ей невероятных усилий. И ещё больших – снести разочарованный взгляд Джека, будто что-то захлопнулось в его глазах. Похоже, он ждал от неё каких-то слов, которыми она попытается оправдаться. Но зачем это было ему, если он вс        ё для себя уже решил, и это было заметно? - Я сделала это ради Шарлотты… Правда так и вертелась у неё на языке, обжигая и отравляя. Что бы сказал Джек, узнай он, что его драгоценная Аманда была такой же лживой, как и те, кого он так рьяно осуждал сейчас? Не просто обманула его, не просто поддерживала ложь Эмили, но напрямую воспользовалась ложью как самым главным оружием в достижении своей цели. Может быть, Аманда и впрямь полюбила его… и может быть Джек любил её не просто за то, что она носила дорогое ему с детства имя; но если бы лже-Аманда, такая, какой она была, носила другое имя, ей бы пришлось по-настоящему побороться за любовь Джека. Но как бы Элис ни хотелось открыть Джеку глаза, тем более на несправедливые обвинения, которые он бросал ей в лицо сейчас, в глубине души она понимала, что очерняя погибшую при столь трагических обстоятельствах жену, даже изобличая её ложь, она сделает себе только хуже. И если мнимые связи с Грейсонами Джек ей, быть может, когда-нибудь простит, то её желчные слова об Аманде точно останутся у него на сердце тяжелой, отравляющей ношей. - Я лишь попыталась облегчить ей жизнь, - продолжила она, пожав плечами, - потому что и она, и Деклан ещё сущие дети, едва ли способные нести ответственность не то что за новую человеческую жизнь, но и за собственные поступки. Они прячутся за чужими спинами, опасаясь наказания, как несмышлёные школьники, и тебе бы стоило поблагодарить меня за то, что не твоему брату пришлось краснеть перед Викторией Грейсон за то, что он сделал ребёнка её несовершеннолетней дочери. Но ты предпочитаешь общество Эшли, - Элис кивнула на дверь, за которой скрылась она, - и её секреты, думая, что ты хитрее Грейсонов и сможешь их победить. Жаль, что ты не понимаешь, что это оружие – обоюдоострое, и у Грейсонов гораздо больше возможностей избежать наказания и навредить тебе, чем у тебя – даже с этими тайнами. Как ни парадоксально, твоя жена понимала это, а ты – нет. Ты гонишься за тенью, местью и совсем не ценишь того, что у тебя ещё осталось, - с горечью сказала Элис, уже и не надеясь вразумить его. – А у тебя есть сын, скоро родится племянник, а твой брат будет нуждаться в тебе как никогда. Но ты хочешь сразиться с Грейсонами вместо того, чтобы просто жить. На мгновение Элис показалось, что Джек дрогнул. Что-то изменилось в его взгляде, в его лице, мелькнуло сомнение… А потом он стряхнул с себя это, как наваждение, и снова стал жёстким, упрямым, неумолимым. Двигаясь по направлению к пропасти. - Ты права. – Однако это было не согласие, а упрёк. – У меня есть сын и будет племянник… вот только у моего сына нет больше матери, а у племянника – его тёти, которая могла бы любить его, баловать и помогать его матери. Ты, похоже, даже не понимаешь, как сильно разрушена моя жизнь, как много мы потеряли! И предлагаешь мне построить жизнь из обломков, чтобы однажды Грейсоны снова её разрушили. Эшли вызвалась помочь мне, ты права, и я с радостью приму её помощь, потому что не хочу, чтобы жизнь Карла и ещё не рождённого ребёнка Деклана Грейсоны однажды вот так же походя разрушили. Неужели ты не понимаешь?.. – вдруг в его голосе зазвучала почти мольба. Элис смотрела на него с сожалением и печалью. Они говорили на разных языках, и она понимала, что Джек не услышит её – просто не хочет слышать. - Я понимаю твоё желание. Но я хочу предупредить тебя… а ты не хочешь меня понять. Однажды тебе придётся признать, что я права, Джек. И надеюсь, будет ещё не слишком поздно. Возможно, Джек хотел сказать что-то ещё, но она стремительно обогнула его и вышла из «Зайца», глубоко вдыхая свежий морской воздух, пытаясь прийти в себя. Почему он был так упрям, почему не желал слышать её? Она ведь говорила истинную правду, говорила то, что видела. Потому что видела, как бездумное желание отомстить давним обидчикам разрушает жизнь её старшей сестры. Она поклялась Эмили хранить тайну, да и этот секрет мог погубить и её саму… если бы не это, она бы с удовольствием открыла Джеку всё, надеясь, что хотя бы это образумит его. Но она не могла этого сделать, не подставив под удар Эмили, Эйдана, Нолана, да и саму себя. И что бы она ни чувствовала к Джеку, этого она не могла совершить.

***

По настойчивой просьбе Эмили она отправилась проведать Нолана. Элис пыталась побороть раздражение и избавиться от навязчивой и очень неприятной мысли, что окружающие её используют: Шарлотта в качестве громоотвода от гнева Виктории, потом Эмили, которая не могла избавиться от настойчивого и подозрительного Дэниела, чтобы заглянуть к Нолану. В последние дни Денни стал чересчур нервным и почти не отпускал от себя Эмс, всё-таки пытаясь делать вид, что ничего не происходит; если бы Эмили и Элис не знали, что Дэниел пытался играть в прятки с «Америкон Инишиатив» и перехитрить мировое зло, они бы, может быть, и поверили, что всё дело в неустойчивом рынке акций, предвыборной кампании Конрада Грейсона и жениховской нервозности. Что ж, стоило признать, Денни решил поиграть с безжалостными виртуозами, так что причины для беспокойства у него были. Но эта навязчивая забота сковывала Эмили по рукам и ногам, и это стало проблемой для них в эти дни. По правде сказать, Элис вовсе не хотелось ехать к Нолану, смотреть в его пустые голубые глаза, время от времени на мгновение загорающиеся надеждой или новой идеей, искорки которых так же быстро гасли. Он изобретал сотни новых способов обдурить «Америкон» и вернуть Падму и её отца, десятки планов по их спасению, но всё это оставалось лишь в его воображении или бессмысленно воплощённым в слова – но и только. Правда была в том, что «Америкон» играли грубо, жестоко, но мастерски, и даже такой гений, как Нолан Росс не мог переиграть их, всегда оставаясь на ход позади. Правда, был один выход: обменять Падму на Нолана – это предложили сами «Америкон Инишиатив», и Нолан даже ухватился за эту идею, как за спасительный канат; к счастью, рядом тогда был Эйдан, сумевший убедить его в бессмысленности и опасности такого решения. Но сейчас Эйдан куда-то запропастился, будто ужаленный новой помолвкой Эмили. А Элис была просто не в силах смотреть, как Нолан, лишённый разом и компании, и возлюбленной, мечется по комнате с полубезумным видом. Но именно ей выпало на долю утешать его. - Итак, - деланно-весёлым голосом начала она, расставляя на столе Нолана, заваленном всевозможными бумагами с планами и рассчётами, коробочки с китайской едой, - есть какие-то зацепки? Может быть, Эйдан вышел на связь? – От Эмили, которая тоже была сама не своя от беспокойства, она уже знала, что нет. Но с чего-то начать разговор было нужно. - Нет! – рявкнул Нолан и завершил полный круг по комнате. Остановившись возле исписанного окна, он дописал маркером на стекле какую-то фразу. Элис попыталась рассмотреть его каракули, но ей это не удалось. - А… «Инишиатив»?.. – С плохо скрываемой дрожью спросила она. Каждый раз, стоило ей упомянуть эту корпорацию, у неё возникало ощущение, что они так близко, буквально у неё за спиной. Не стоило забывать и о фальшивом сапфире с жучком из колье покойной Хелен Краули. Так что, быть может, её ощущения не были только лишь проявлением паранойи. В то же время, задавая вопрос об «Америкон Инишиатив», она боялась услышать от Нолана, что он всё-таки решил обменять себя на Падму. В отличие от Эмили – или даже неё самой – у Нолана сердечные порывы легко затмевали голос разума. А Падму он любил со всей горячностью своего одинокого, жаждущего любви сердца; любил и простил ей то, что она фактически предала его, отдав в руки Грейсонов его компанию, а самое гениальное и самое опасное изобретение – в жадные и жестокие лапы «Америкон Инишиатив». И ведомый этой любовью, он легко мог и сам попасться в расставленные сети. А ключ к опаснейшей из программ был у Нолана в голове. - И они тоже… - Он вдруг остановился, повесив голову на грудь, как заводная игрушка, у которой кончился завод. Потом резко вскинул голову, впившись взглядом в лицо Элис. – Иногда я жалею об этом… Если бы они ещё раз позвонили, я бы согласился. Я чувствую себя трусом из-за того, что послушал Эйдана и отказался приехать к ним. Может быть, Падма тогда бы уже была на свободе… Она пристально посмотрела ему в глаза. Как там делала Эмс? Всегда говорила близким жестокую, неприглядную правду – как холодный отрезвляющий душ… Может быть, стоило попробовать?.. - А может быть и нет, - отрезала она. – Они обещали вернуть Калин родителям, если отец Эйдана подложит бомбу на самолёт, но вот уже почти двадцать лет её никто не видел. Они обещали отпустить отца Падмы, если программа будет у них, но они его не отпустили, хотя и получили желаемое. Видишь, как они поступают: предлагают то, что всего более желанно, а потом… потом с них уже некому спросить. Допустить, чтобы ты попал к ним в руки, Нолан – всё равно что дать им чемоданчик с красной кнопкой. Несмотря ни на что, губы Нолана тронула мимолётная улыбка. - Я не так опасен. - О, конечно, нет! Но твой мозг может сгенерировать опаснейшие идеи, а они могут заставить тебя работать на них. Даже «Кэрион» не так опасен сейчас, пока ты не сообщил им ключ. - Однажды они его подберут, - почти равнодушно пожал плечами он. – Тем более, что Сокол работает на них. Она – единственная, кто может обойти меня в головоломках, а ключ – не что иное как головоломка. Но всё же, хоть ей и потребуется больше времени, она сможет его разгадать. - Отлично! Время – как раз то, что нам нужно. А за это время Эйдан и Эмили, может быть, найдут логово «Инишиатив». Уверена, Матис сейчас этим и занимается. А тебе нужно поесть. Белок, глюкоза и быстрые углеводы заставят твой мозг работать ещё лучше. Нолан смотрел, как она одну за другой раскрывала коробочки, от которых поднимался густой, аппетитно пахнущий пар. Потом покачал головой, и Элис насторожилась. - Боюсь, Эйдан переворачивает небо и землю в поисках Калин. – Элис хотела возразить, но он жестом остановил её. – Ты хочешь сказать, что он и без того занимался этим всю свою сознательную жизнь – или хотя бы с тех пор, как попал к Такеде – но после того, как я выяснил, что видео с Калин может быть снято много месяцев или даже лет тому назад, он будто помешался. И я понимаю его. Тогда не понимал, но… Если бы мне кто-то дал хотя бы малейшую надежду на то, что Падма жива, и я могу её вернуть, я бы не думал ни секунды. Если бы даже эта надежда была ложной… - Пока что надежда у тебя есть. Мы не знаем наверняка, что они всегда не держат слово, и с момента исчезновения Падмы прошло далеко не так много времени, поэтому ты не должен терять надежду. Но и действовать глупо, неосмотрительно тоже нельзя. Он снова усмехнулся. - Я слышу Эмс в твоих словах. Элис пожала плечами. - Я думаю так же. И ещё я думаю, что тебе стоит поесть, если ты не хочешь упасть в обморок в самый неподходящий момент.

***

- Может быть, вы всё-таки одумаетесь и вернёте «Нолкорп» его законному владельцу? Ну или… ты?! Она, как и надеялась, застала Дэниела врасплох: он вздрогнул и поднял голову от бумаг, мгновение как будто не понимая, кто перед ним. Но всё же Элис кое-в-чём просчиталась: её друг детства слишком много провёл времени со своим отцом, слишком погряз в делах корпорации, чтобы не суметь сориентироваться за считанные секунды. Как только до Дэниела дошло, кто она и что хочет, он улыбнулся милейшей из своих улыбок, но Элис уже знала, что у неё ничего не выйдет. Почти наверняка. Но она и не думала отступать. Ведь это был едва ли не последний способ не только утешить Нолана и восстановить справедливость, но и, быть может, вырвать Дэниела из лап «Америкон Инишиатив». - Законный владелец «Нолкорп» - «Грейсон Глобал» и мой отец, Элис. Так что я не должен никому ничего возвращать. Элис скорчила рожицу. - Вы ведь добились этого обманом. Все это знают, а грязную игру не любит никто. Если Нолан решится взяться за дело всерьёз… - Если Нолан решится взяться за дело всерьёз, - перебил её Дэниел, - ему придётся объяснять федералам, прессе и всем своим акционерам, почему его имя и его фирму так прочно связывают с именем Дэвида Кларка, одного из самых ненавистных персонажей в американской истории. Как думаешь, это повредит ему меньше, чем слияние с «Грейсон Глобал»? Прищурившись, Элис смотрела на своего старого друга. В нём стало так много от Грейсонов, что это разочаровывало и огорчало её. Куда же делся тот юноша, который мечтал вырваться из рамок пресловутых обязательств перед семьёй? Откуда взялся этот расчётливый, беспринципный делец? Неужели именно это была подлинная натура Дэниела? Нет, ей не хотелось верить в это. - Хочешь сказать, у вас всё схвачено? Ты ловко приманил Эйдана Матиса, чтобы тот помог с поглощением «Нолкорп», а потом натравил на него «Америкон Инишиатив», заставив его пуститься в бега; но и на случай, если Нолан решит пролить свет на весьма сомнительные способы поглощения  его компании, у тебя есть великолепный предмет шантажа. Не так ли? Ты всё предусмотрел – так ты думаешь? А что бы сказали акционеры «Грейсон Глобал», если бы узнали, какими методами вы ведёте дела? И – с кем? Дэниел изменился в лице. Казалось, его поставили прямо перед правдой, которую он упорно избегал. Что ж, возможно, ещё не всё потеряно. - Тебе не понять, Элис. Ты живёшь в защищённом мире, «Карлайл Джеверлиз» достигла таких высот благодаря твоим родителям, что никто не может и близко к ней подобраться. В нашем же мире всё не так; если ты не на шаг впереди своих конкурентов, если у тебя нет того, что хотят все остальные – ты безнадёжно отстал. К тому же, ты владелица своей империи, ты правишь безраздельно, тогда как мне постоянно нужно доказывать, что я действительно на что-то способен. И вообще, с чего бы тебе так беспокоиться о Нолане Россе и его компании? - Во-первых, потому что он мой друг. Во-вторых, потому что я терпеть не могу грязные игры, и мне больно видеть, как мой лучший друг, который всегда презирал подобные методы, сам начал их использовать. И в-третьих, потому что я не могу позвать Эмили даже на шоппинг, потому что из-за тебя она вынуждена сидеть дома. Он слушал её внимательно, но когда Элис дошла до третьего пункта, он непонимающе нахмурился. - А это-то тут при чём? - «Америкон Инишиатив». Не думай, что я такая глупышка и ничего не знаю. Ты боишься их… - Я был бы круглым дураком, если бы не боялся, - очень тихо, почти шёпотом ответил он. - Я предлагаю тебе верное решение. Ты дал им то, что они хотели – «Нолкорп» и «Кэрион» по сути, но вместо того, чтобы отделаться от них, ты только крепче привязал себя. Им нужен Нолан – сделай так, чтобы Нолан и «Нолкорп» не были связаны с тобой, с «Грейсон Глобал», и тебе больше не придётся бояться. Дэниел покачал головой. - У тебя так всё просто… - Иногда самые простые решения – самые верные. - Но не в этом случае. Пока в моих руках то, что им нужно, я нужен им, и мои близкие в большей безопасности. Как только у меня не будет того, что им нужно, я стану нежелательным человеком… Так что страх – достаточно небольшая плата, Элис. Не понимаю вообще, откуда ты столько знаешь. Неужели «Карлайл Джеверлиз» тоже… - Нет, слава Богу! – отмахнулась Элис. – У моих родителей хватило ума вести своё дело честно. Но из-за Нолана и отчасти Эмили и Эйдана я узнала обо всём. Теперь мне ваша новая помолвка с Эмс не слишком-то нравится. В этом я солидарна с Викторией, хотя и по разным причинам. При упоминании имени матери Дэниел сразу сник. Потом печально усмехнулся. - Ну да, мама. Иногда мне кажется, что мне проще десять раз столкнуться с «Америкон», чем один раз объясниться с ней. - Не накликай, - назидательно сказала Элис. Некоторое время они молчали. Элис поднялась, чтобы уйти, но с минуту смотрела на Дэниела, размышляя, не упустила ли она чего-то, какой-то возможности склонить его на свою сторону. Вдруг в глазах его зажёгся озорной огонёк. - Слушай!.. Я слышал, ты стала посредницей между мамой и Шарлоттой… - Успех этого предприятия весьма сомнителен… - Не могла бы ты сделать то же и для меня? Я знаю, что мама считает Эмили нежелательной партией для меня, но… - Нет уж! Я говорила за Шарлотту, теперь за Нолана – по собственной воле, но на этом мои посреднические способности иссякли. Тем более, что моё посредничество, как видишь, всё равно не дало своих плодов. Нужных плодов. А кроме того, раз уж ты научился обращаться с «Америкон Инишиатив», то с Викторией как-нибудь справишься. Она вышла, не проронив больше ни слова, хотя и чувствовала обиженный и даже немного страдальческий взгляд Дэниела. Но она не желала исполнять её просьбу, когда он так грубо отверг её пожелание, которое, к тому же, ему самому принесло бы немалую пользу. Она вздохнула, выходя из здания «Грейсон Глобал». Холодный порывистый ветер беспощадно трепал флажки в поддержку кампании Конрада, развешенные на лесках на фасаде здания. Наступала зима – время холода и катастроф, и «Америкон Инишиатив» почти сложили свой зловещий паззл. Нежелательный человек. Таким были Деклан, Эйдан, Эмили – для Грейсонов. Дэниел без малеших угрызений совести растоптал человека, который был как брат его невесте. Кто сказал, что они так же не поступят с ней, забыв о многолетней дружбе, поправ память её родителей. Он продал душу дьяволу и собирался исполнять любые требования чудовища. Элис чувствовала, как приближающий разрушительный вихрь и её засасывает в свою воронку, и ничего не могла с этим поделать: последний метод, который у неё был, она только что использовала впустую. Но она ещё могла подготовиться и встретить беду, какой бы она ни была, во всеоружии. Она сознавала: время переговоров прошло, наступали дни бедствий и настоящей войны. И она была почти готова к этому. ___________________________________________ *«Мимоза»- алкогольный коктейль, представляющий собой смесь шампанского и свежего апельсинового сока. **«Венити Фейр» - американский ежемесячный журнал, посвящённый политике, моде и другим аспектам массовой культуры.