The shadows of the past

      Пятница подобралась ко мне уж слишком быстро и неожиданно. С самого утра я был словно на иголках. Детишки, конечно же, этого не заметили, а вот у старшеклассников глаз оказался наметан. Сироткина снова предложила отвести меня к медсестре. Неужели я настолько болезненно выглядел? Всего-то не спал полночи, право слово…       Когда большая часть родителей моих утяток успела подтянуться в кабинет, я малодушно думал только об одном. Лишь бы от Шумилиных пришла тетя Регина. Настолько на этом зациклился, что едва не проворонил начало собрания. Благо вовремя взглянул на экран мобильника.       Я поднялся с места, поздоровался со старшим поколением своего класса, представился и осторожно всех оглядел. В основном мамы, несколько бабушек и отцов. Не мужское это дело по родительским собраниям ходить, прямо стереотип какой-то… Только вот Пашка, действительно пришел. И сейчас, сидя за одной из парт, смотрел на меня огромными глазами. Своими зелеными глазищами, которые когда-то вскружили мою непутевую голову. В горле вмиг пересохло, и я шумно сглотнул. Еле смог от него свой взгляд отвести. Вот уж действительно призрак прошлого. Внутри аж похолодело все.       Собрание я провел словно на автомате. Задал нужные вопросы, кое-что записал. Поговорил с родителями на интересующие их темы, рассказал, как их детишки ведут себя на уроках. В общем и целом, обстановка была мирная, только вот расслабиться у меня не получилось. Даже учитывая, что все это время Шумилин не проронил ни слова. Только странно на меня смотрел.       Под конец собрания, когда родители начали расходиться, я с ужасом заметил, что Пашка не двинулся с места. Так и сидел за третьей партой у окна, тихо тарабаня пальцами по столешнице.       И, конечно же, настал момент, когда в кабинете остались только мы вдвоем. Я едва подавил желание просто взять и смыться. Но вовремя себя одернул, не маленький же, право слово! К тому же, Пашка меня узнал. Да и я никогда его рожу не забуду, сколько не старайся. Ко всему прочему не так уж сильно он и изменился. Повзрослел разве что.       Поэтому вместо позорного бегства, я с грохотом приземлил портфель на стол и облокотился на него. Пашка вздрогнул и поднял на меня затравленный взгляд.       — Ну привет, — бесцветно сказал я.       — Привет, — тихо откликнулся он. — Черт… мать мне не сказала, что ты Димкин классрук…       — Наверное, решила сделать сюрприз, — кисло сказал я.       — Да уж… сюрприз.       — М-м-м… мой рабочий день закончен, нужно кабинет закрывать.       — Гонишь меня? — он криво улыбнулся и поднялся с места.       — Нет, просто домой хочу. Пятница все-таки.       — А ты все там же? С родителями?       — Нет, — коротко бросил я и напрягся — Пашка медленно шел к моему столу.       Когда он оказался рядом со мной, я почувствовал себя кроликом перед удавом. Пашка всегда был выше и больше меня, что неудивительно с моей-то комплекцией. Сейчас, спустя столько лет, ситуация почти не изменилась, разве что я повыше стал. Но взгляд все равно приходилось поднимать, чтобы заглянуть в его бесстыжее лицо.       — Может быть мы… это… ну, — он замялся, отводя взгляд в сторону. — Поговорим хоть?       — А нам есть о чем разговаривать?       Я просто диву давался, что у меня получается выдерживать такой равнодушный тон. Прямо похвалить себя захотелось.       — Ну, обычно бывшим одноклассникам есть что обсудить, спустя столько лет…       «Бывшим одноклассникам».       Даже не друзьям. Я уж молчу о том, чем мы с ним в старших классах после уроков занимались. Столько всего было, а он… Значит, я для него всего лишь «бывший одноклассник»?       Задушив вспыхнувшую в груди обиду, я молча развернулся и пошел к выходу. Выключив свет, я повернулся к Шумилину и сухо произнес:       — Павел Сергеевич, мне нужно кабинет закрывать…       Он чуть помедлил, но все-таки вышел из кабинета. Притормозив у дверей он, не глядя на меня, сказал:       — Мы вернулись на нашу старую квартиру. Если надумаешь поговорить — номер телефона тот же. Да и в деле у вас он, наверное, есть. Пока, Миш…              Выйдя за территорию школы, я остановился посреди дороги и огляделся. Никого. Чуть постояв на месте, я зашел во дворы соседнего дома и закурил. Уничтожив три сигареты подряд, я посмотрел на часы. Денис еще в институте, следовательно, дома никого нет. В пустую квартиру идти не хотелось, поэтому я достал телефон и стал просматривать записную книжку. Обсудить бы с кем все это дерьмо… Только вот с кем? Если честно, то Денису жаловаться не хотелось. Все-таки он меня любит, ему будет не очень приятно все это выслушивать.       Пролистав список контактов почти до самого конца, я остановил взгляд на лаконичной надписи «Шеф». Так и не переименовал Юрку, посчитав, что это будет забавным. Может быть, напроситься с ним на встречу? Он хороший, если есть время — точно не откажет.       Подумав, я все-таки договорился с ним пересечься. Я предполагал, как все с Пашкой может обернуться, поэтому оставил машину у дома. За руль садиться не хотелось, и я поехал на метро.       Мы встретились в кафе близ Юркиного офиса. Мне нравилось отлавливать его после работы, тогда его можно было застать в дорогом костюме с иголочки и идеально уложенными волосами. Такой весь из себя деловой дядька, загляденье просто.       — Привет, большой начальник! — я протянул ему руку и широко улыбнулся.       — Привет, училка, — хмыкнул он, сжав мою ладонь. — Ты чего такой внезапный?       — Да так, — вмиг скис я, устраиваясь в удобном кресле. — Поболтать захотелось с умным человеком.       — Я польщен, — Юра расстегнул пиджак и сел напротив меня. — По лицу вижу — что-то случилось. Выкладывай.       — Давай хоть кофейку возьмем для начала. Ты пока расскажи, как там Валя, а то он опять пропал куда-то.       — У Валентина новая часть какой-то компьютерной игрушки, — Юра возвел взгляд к потолку. — Он даже неделю отпуска за свой счет взял, сидит и целыми днями в монитор смотрит, даже кошку кормить забывает. Она ему же все ноги расцарапала за такое пренебрежительное отношение.       — Вот маньяк, — я уставился на него огромными глазами. — Это что за игрушка-то такая?       — Сказал, что лет семь ее выхода ждал, — Юра покачал головой. — Ну да ладно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.       — Только вот дитю уже за тридцать, — фыркнул я. — Эх, ну хоть что-то в этой жизни не меняется…       Я решился все рассказать только когда нам принесли наш заказ и от моего латте осталась ровно половина. Как-то неприятно было обо всем этом говорить.       — Вот такая вот фигня… Чувствую себя совершенно по-идиотски.       — Ну еще бы, — невесело ухмыльнулся Юра. — Миш, вот скажи мне — сколько лет уже прошло?       — Денис у меня тоже самое спросил. Слово в слово… Много прошло. Знаю, — скис я. — Юр, я прекрасно осознаю, что все это фигня. Что я придумываю себе лишние поводы для переживаний. Но не могу я с этим справиться, неспокойно мне.       — Сталкиваться с прошлым нелегко, я понимаю. Но ты сможешь с этим справиться, Мишань. Ты уже взрослый, у тебя есть интересная работа, любимый человек, много друзей. Что бы он тебе ни сказал — помни об этом. Пашка твой вообще должен локти себе кусать, что упустил такого хорошего мальчика, — Юра мне ласково улыбнулся и на душе вмиг потеплело.       — Спасибо, — вздохнул я. — Просто… немного обидно, Юр. Он же у меня первым был. И столько боли в свое время причинил. И сильно на меня повлиял. А тут объявился спустя годы радиомолчания, как ни в чем не бывало… еще и обозвал «бывшим одноклассником». Это ж надо, а…       — Ему просто было неловко, Миш. Ты попробуй себя на его место поставить. Наверняка он сам все прекрасно осознает, насколько плохо с тобой поступил. А тут нежданно-негаданно ты на горизонте появился. Вот он и растерялся. Думаю, что он сейчас сам себе места не находит. И раз уж тебе вести класс его сына — поговорить вам нужно. Поставить точку, чтобы не было недосказанности и неловкости. Не бегать же вам друг от друга, чай не дети уже.       Я вяло кивнул и опустил голову. Юра был прав. Мы уже не дети.       Черт! Ведь когда-то так хотелось повзрослеть! А сейчас наоборот — хочется прикинуться мелким мальчишкой, спрятаться в уголке, закрыть глаза, заткнуть уши и слать всех куда подальше. Лишь бы не трогали меня и не заставляли принимать серьезных решений. Но, как всегда, вокруг меня все правы. Что Денис, что Юра. Нужно посмотреть своему страху в лицо, и если понадобится — хорошенько так в это лицо долбануть.              Не знаю, на что Пашка надеялся. Будто спустя столько лет я буду помнить номер его телефона. В голове были только первые три цифры, и то, потому что они у половины района одинаковые. Так что пришлось ждать следующего рабочего дня, чтобы посмотреть номер в деле. Записав его в телефон, я половину уроков гипнотизировал дисплей. Так что детишки мои занимались самообразованием, читай — бездельничали. В конце концов, отругав себя за нерешительность, я все-таки позвонил. Говорить пришлось с тетей Региной. Потрепались с ней ни о чем, после чего я оставил ей номер своего сотового с просьбой передать его Пашке. Мол, со старым другом встретиться хочу. Смех да и только.       Шумилин позвонил мне вечером этого же дня. Видать, как с работы пришел — тут же мне набрал. Неужели он действительно так сильно поговорить со мной хочет?       Разговор вышел неловким и каким-то скомканным. Долго не могли придумать, когда и во сколько пересечься — слишком наши графики не совпадали. В итоге договорились на пятницу, после уроков. Правда, Пашка не знал, куда сына деть, но я пообещал все устроить. Никишина пока еще числилась в моих неофициальных помощниках.              — Михаил Геннадьевич? Эй! Э-э-эй!       — Ну чего тебе? — уставшим голосом спросил я, кидая взгляд на Варю, которая застегивала курточку на одном из моих утят.       — А куда мы сейчас? И что вы Васильку сказали, что он меня отпустил, а?       — Во-первых, я тебе уже говорил куда мы. А во-вторых, не называй так Василия Игнатьевича.       — Ой, да ладно! — фыркнула она, натянув шапку на голову Лены Федоровой. — Да вся школа в курсе, что преподавательский состав его так называет.       — А ты у нас с каких пор в преподавательском составе, а? — прищурился я. — Сейчас на уроки отправлю!       — Молчу-молчу! Ну и бука же вы, — надулась девчонка.       Я лишь тяжко вздохнул и покосился на стоящего у дверей Шумилина с сыном. Они о чем-то увлеченно болтали, не замечая никого вокруг. Ну вот, скоро все разъясним и расставим по полочкам. Главное не потерять лицо.       Когда все дети были отправлены по домам, мы с Никишиной подошли к ожидающей нас парочке.       — Ну, вроде как все. Управились, — сказал я, желая разрушить мгновенно образовавшуюся тишину.       — И каждый день вот так? — с сочувствием поинтересовался Пашка.       — Почти, — хмыкнул я. — Это Варя, а это — Павел Сергеевич.       — Здрасть! — бодро воскликнула девчонка, чем вызвала на его лице улыбку. — Пойдемте-ка гулять! Погодка зашибись, правда, мелкий?       — Меня Дима зовут! — тут же ощетинился ребенок.       — Я в курсе! Давай-ка наперегонки до ворот? Обгонишь — заслужишь, чтобы я называла тебя по имени!       Димка не ответил. Он молча рванул к выходу, оставив Варьку удивленно хлопать ресницами.       — Ах ты, мелкий!..       Теперь уже мы с Пашкой смотрели им в след, не зная, что и делать.       — Весь в тебя, — протянул я, направляясь к выходу. — Жулик малолетний…       — Ну спасибо…       Путь мы держали в небольшой парк неподалеку. Там и посидеть было где и дети не заскучают, детская площадка там — выше всяких похвал.       — Павел Сергеевич? А вы с Михаилом Геннадьевичем вместе учились? — полюбопытствовала Варя.       — Да, в одном классе.       — Кру-у-у-уто! А я вот думаю, что после выпуска буду всех этих дебилов избегать.       — Никишина, выбирай выражения, — одернул ее я.       — Ну, а что? Вы прекрасно знаете, как класс ко мне относится. Вам, наверное, не понять, вы ж такой милый красавчик. Небось, отбоя от поклонниц и друзей не было.       — Ничего подобного. Только с Пашей и дружил, — криво ухмыльнулся я.       — Почему?       — Хм… даже не знаю… Паш, как ты думаешь? — я кинул на него лукавый взгляд.       Шумилин уставился на меня огромными глазами, приоткрыл рот, но тут же его захлопнул. Мне стало смешно. А ведь именно Шумилин в школьные годы всех от меня отваживал, полностью меня приватизировав. Тогда, будучи влюбленным мальчишкой, мне большего и не надо было. А сейчас я понимаю, что, возможно, я многое упустил из-за этого…       — Ну-у-у, — неловко протянул Шумилин, подбирая слова. — Ты был моим лучшим другом, а меня много кто в школе боялся… наверное не хотели нарываться…       — Да что ты говоришь, — от его слов почему-то стало очень весело.       — Ничего себе! Заба-а-а-авно, — хихикнула Никишина. — А нас на машинке заберут? Или мы пешочком потом домой?       — Избаловал я тебя, Никишина, — покачал я головой. — Бегите на площадку играть, а мы тут рядом погуляем…       Варя скорчила забавную рожицу, и они с Димкой побежали наперегонки к детской площадке в парке. Вот ведь угораздило ее ляпнуть… благо Паша не стал уточнять, кто там нас забирать должен. Даже не знаю, что бы я ему ответил…       — Ну? — серьезно сказал я, когда дети оказались от нас в отдалении.       — А?       — Говори давай.       — Сразу к делу, да? — кисло улыбнулся он. — Мишань… ты все еще злишься на меня?       — А ты как думаешь? — его вопрос действительно меня разозлил.       — Знаешь… я как тебя увидел в классе, сразу размышлять стал — что же мне тебе сказать. Который день в голове варианты прокручиваю, не могу верный подобрать. Что не придумаю — все кажется каким-то то излишне пафосным, то глупым, то бессмысленным. А ведь сказать что-то нужно. Наверное, я эгоист… тебе-то оно вряд ли нужно. Но мне так неспокойно…       Я шумно сглотнул, наблюдая, как Никишина носится за Димкой вокруг горки. Мы с Шумилиным медленно прогуливались вдоль площадки, искоса приглядывая за детьми. Такая расстановка сил мне нравилась — не нужно смотреть в его бесстыжее лицо.       — Можешь мне не верить, но, когда мы переехали, мне было очень хреново. Я только спустя месяц в этом чертовом Питере осознал, что все-таки произошло. Я такой дурак, Миш. Я ж сбежал не только от тебя, но и от чувств своих. Поздно только сообразил, что к чему.       Невольно замедлив шаг, я остекленевшим взглядом уставился в пространство.       — Что?       — Я тогда понял, что влюбился в тебя, причем по уши, — тихо сказал он, глядя в сторону. — Не просто так ведь всех от тебя отпугивал… просто не хотел, чтобы ты принадлежал кому-нибудь другому. И когда уже стало невмоготу от этих чувств — стал тебя отталкивать, потому что испугался. И переезд в Питер показался мне спасением. А насколько я погано с тобой поступил, въехал только когда повзрослел. Я ведь, — его голос сел, стал каким-то безжизненным. — Тебе ведь было плохо, да?       В сердце кольнуло. Я уж было думал, что мне сейчас дурно сделается. Но нет. Внезапно стало как-то все равно. Боже, а ведь, действительно, столько лет прошло. У каждого из нас своя жизнь и свое маленькое счастье. Мы выросли, изменились. В конце концов, нам было так мало лет! Безмозглые малолетки…       — Ты себе не представляешь, как хреново мне было, Паш, — пробормотал я. — Ты меня познакомил с таким прекрасным словом, как «предательство». Я несколько лет себя по кусочкам собирал. Ты ведь не только мою первую любовь украл, но и единственного друга. Было сложно… очень. Но знаешь что?       Я остановился, пряча руки в карманах и подождал, пока он среагирует и обернется.       — Что?       — В конечном итоге, не смотря на все это, я смог найти свое счастье, — я с легкостью улыбнулся. — Я тут подумал… я не держу на тебя зла. Это не значит, что я все забыл… просто… ну…       Пашка подошел ближе и осторожно дернул меня за рукав пальто.       — Миш, — тихо сказал он, глядя под ноги. — Прости меня… знаю, оно тебе уже не нужно, наверное… но все равно, прости.       В глазах предательски защипало. Взяв Пашку под локоть, я оттащил его в сторону от детской площадки. Достав сигареты, закурил. Стало чуть легче, хоть плакать перехотелось.       — Тебе сигарета не идет. Никогда не шла, — тихо сказал он.       — Иди ты, — я шумно выдохнул. — Блин… ведь не хотел курить перед домом…       — Шухеришься?       — Ага… я вроде как бросил… обещал не курить… но работа нервная.       — Никогда бы не подумал, что ты по стопам отца своего пойдешь. Ты же даже на уроках отвечать стеснялся… а тут детям знания в голову вбиваешь.       — У меня было несколько отличных примеров перед глазами, — хмыкнул я и выдохнул дым Пашке в лицо.       Не знаю, что на меня нашло. Просто захотелось свредничать. И, возможно, разрушить эту идиотскую атмосферу неловкости. Слышать виноватый Пашкин тон было как-то невмоготу.       Шумилин закашлялся и уставился на меня огромными глазами.       — Ты чего?       — Просто так. А то как девочки раскисли, — я хмыкнул и несильно ударил его кулаком в плечо.       — Ну, иногда можно, — хохотнул он и ответил мне тем же.       — Пойдем мелких проверим, что ли…       Мы пробыли в парке еще пару часов. Пашка рассказал про жену, про переезд. Я рассказал про родителей. Предупредил, что Паше лучше не попадаться на глаза моему старшему брату, ибо тот обо всем давно знает. Посмеялись. Обсудили работу. С Шумилиным так же как в детстве было легко. Недаром почти всю жизнь друг друга знали. И пускай он изменился, стал взрослее, ума набрался… все-таки это был тот самый Пашка, с которым мы прошли через огонь и воду. И зря он сказал, что мне не нужны его извинения. Именно их мне и не хватало все это время. Это была та самая точка, в которой я когда-то так отчаянно нуждался. И теперь я мог со спокойной душой все это отпустить.       — Михаил Геннадьевич! — ко мне подлетела Никишина и сердито на меня уставилась. — Вам телефон на фига нужен?!       — Что? — я удивленно на нее воззрился и достал мобильник. Пять пропущенных от Дениса. Чертова беззвучка. — Ой…       — Вот-вот, — она покачала головой. — Он мне позвонил. Кстати, у школы в машине ждет. Сказал, чтобы я брала вас под белы рученьки и вела к нему… Опять вы курили…       Я растерянно наблюдал, как Никишина достает пачку влажных салфеток.       — Вот, протрите руки и губы. Жвачку вам тоже дам, — деловито произнесла она, пока я выполнял ее нехитрые указания. — Денис Александрович унюхает — убьет.       — Денис Александрович? — переспросил Шумилин, и я страдальчески прикрыл глаза.       — А вы не знакомы? Он же лучший друг Михаила Геннадьевича, — протянула Варька.       — Нет, не знакомы. Мы с Михаилом Геннадьевичем ведь очень давно не виделись, — Пашка фыркнул в кулак и лукаво на меня покосился. — Познакомишь?       Я тихо рассмеялся. И чего я собственно скрытничаю?.. На Шумилина у меня тот еще компромат имеется.       — Сначала с женой познакомь.       Мы обменялись испытывающими взглядами и ухмыльнулись друг другу. Все-таки в жизни все порой очень забавно складывается…              

***

             Только оказавшись дома, я осознал, насколько устал. Морально. Чувствовал себя, словно выжатый лимон. Даже никак не отреагировал, когда Денис обнял меня со спины и чмокнул в затылок.       — Миш?       — Ась? — я устало привалился к его груди и прикрыл глаза.       — Ты как?       — Нормально… вроде.       Мир резко пришел в движение — Денис подхватил меня на руки и понес в комнату. Вот ведь ему делать нечего, я бы и сам дошел.       Сгрузив меня на кровать, он навалился сверху и принялся с какой-то остервенелостью покрывать мои лицо и шею поцелуями. Такого я вот никак сейчас не ожидал, поэтому даже посопротивлялся вначале. Но Денис был больше меня и сильнее, так что под ним особо не подергаешься — пустая трата времени. Поэтому я просто расслабился, подставляя шею его губам. Приятно, чего уж там?       — Следы не оставляй, — сипло попросил я, запуская ладонь в его волосы на затылке.       — Помню, не дурак.       Да, было дело — Денис по неосторожности оставил на моей шее смачный такой засос. А на следующий день я ему отомстил — хорошенько так шею погрыз. Долго потом в институт в свитерах с высоким горлом ходили. Благо зима была.       — Я тебя люблю, — разрывая поцелуй, прошептал он в мои губы. — Не смотря ни на что. Ты помнишь, что можно, Мишань…       Сердце сжалось, к горлу подступила какая-то невыносимая горечь и я всхлипнул. Нервно кивнув, я расплакался. Слезы все катились и катились из глаз. Денис их сцеловывал, аккуратно вытирал пальцами с моего лица и тихо бормотал всякие милости. И как у него всегда получается почувствовать, что мне нужно поплакать? С возрастом я все реже разводил сырость, все чаще сдерживал эмоции в узде. Но им рано или поздно нужен был выход. И Денис всегда словно замок на моей защите открывал, позволяя мне выплакаться и успокоиться. Только у него этот ключик был.       И пускай разговор с Пашкой поставил все на свои места — морально он меня просто выстирал. Еще в парке мне разреветься хотелось. Я сдержался. Но дома можно. Дома есть Денис, он не осудит и успокоит.       Слезы все-таки кончились и я рвано вздохнул. Стало легче. Гораздо легче. Со слезами все обиды ушли окончательно.       — Спасибо, — сипло выдавил я и погладил Дениса по щеке. — Опять я расклеился. А вроде взрослый уже…       — Да ладно тебе… не такой уж и взрослый.       — Что-то я не могу представить, чтобы ты так ревел, в моем возрасте.       — Просто я не плакса в принципе. Я и в детстве редко когда ревел, — хмыкнул он и чмокнул меня в лоб. — Чего этот урод тебе наговорил?       — Ничего плохого, — слабо улыбнулся я. — Объяснился, даже извинился. Ему стыдно, это чувствуется. Я просто перенервничал из-за всего этого. Понимаешь… я столько лет переживал, жевал обиду… а оно вон как оказалось. Пашка не со зла, а по глупости…       — Я тебе об этом говорил.       — Знаю. Но нужно было лично убедиться. Вот, удостоверился. И осознание того, что я столько лет нес эту ношу не один, что он тоже переживал… я ведь думал, что он и забыл про меня. Обидно было. А тут… ну, ты понял, короче, — я фыркнул, смущенно отводя взгляд в сторону. — Я такой глупый, жуть…       — Ты у меня слишком чувствительный, а не глупый, — Денис улыбнулся. — Значит, вы со всем разобрались?       — Да. Даже поболтали, как в старые добрые. Конечно, становиться опять друзьями, желания нет. Но зато я спокойно могу с ним при надобности общаться. Все-таки мелкого его вести еще пару лет.       — Совсем взрослый стал, — скорбно вздохнул Денис.       — Чего загрустил? Все-таки малолетки тебе нравятся, да? — хохотнул я.       — Конечно, через пару лет надо уже себе нового студентика искать. Благо есть где… ай!       Я чувствительно ткнул его ладонью под ребра. Он аж с меня скатился и, смеясь, застонал.       — Убивец!       — Пошути мне так еще, — фыркнул я. — Дома запру!       — Кто кого еще запрет!       Мы побуравили друг друга упрямыми взглядами и одновременно ухмыльнулись.       — У меня завтра пар нет, — с лукавой улыбкой произнес Денис. — Так что выходные у нас с тобой свободные. Предлагаю вместе дома запереться.       — М-м-м, одобрено, Денис Александрович.       — Я и не сомневался, Вишняков.