Ложные симптомы

Вечером в гостиной Гриффиндора я развалился в самом завидном кресле у камина с учебником по Зельеварению, гордо закинув ноги на кофейный столик. Чтобы все желающие могли полюбоваться моими мохнатыми пятками.  Потому что никто не потешается над Джеком Фростом прежде самого Джека Фроста. Все равно все быстро обо всем прознают. И я вовсе не собираюсь вести себя так, будто мне неловко или есть что скрывать. Потому что мне абсолютно нечего скрывать, скажу я вам. И ноги в том числе. Я держал их у всех на обозрении как гордое доказательство того что я был в бою и пострадал. И я не стыжусь своих шрамов, так что утритесь, бодишеймеры! Я, Джек Фрост, мастер розыгрышей и король проказ, попался на собственную удочку. И не просто попался, а устроил целое театрализованное представление с криками и последующим эпическим побегом из библиотеки, сверкая пресловутыми пятками. Ну и что такого особенного? И такое тоже бывает. Отвалите.  — Ну что, Казанова, — раздался над ухом голос Флинна. Он практически улегся на подлокотник моего кресла, глядя на меня с придурковатой ухмылкой. — Какова на вкус амортенция? Все только об этом и болтают.  Я ничего не ответил, не отрывая взгляда от книги, где какой-то педик восемнадцатого века пытался сварить зелье абсолютной привлекательности (спойлер: все закончилось плохо). Зелье как раз для такого самовлюбленного засранца как я, да? Теперь и моя домашка надо мной прикалывалась. — Серьёзно, я в шоке. Думал, вы друг друга на дуэли убьёте, а тут такое. — Там не было никакой амортенции, ясно? — я хлопнул книгой, и несколько людей в гостиной обернулись к нам. — Она подсунула мне мой же порошок для пяток! — Я указал на свои ноги. Ну не просто так ведь они тут лежат! Неужели нельзя разуть глаза? Флинн замер с открытым ртом, а потом разразился таким громким хохотом, что, казалось, с потолка сейчас посыпется побелка. — О нет! — он хохотал, держась за живот. — Ты… ты поверил, что это… и ты… О, Мерлин, я умру! Я сжал кулаки. Флинн, ничего не заметив, всё ещё давился от смеха. — Ладно, ладно, не кипятись, — выдохнул он, вытирая слезы. — Зато теперь у тебя волосатые пятки. Тепло и… практично! Только мне показалось, что он начал успокаиваться, как появился Карасик со своим дебильным вопросом «над чем это мы хохочем?». И они принялись надрываться уже вдвоем. — Так, — Иккинг все еще хихикая плюхнулся на диван. — Давай по порядку. Ты решил, что Мерида, которая готова отгрызть тебе голову при любом удобном случае, подлила тебе любовное зелье. И ты это с радостью выпил. Я что-то упустил? Кажется, между этими двумя событиями пропущена какая-то логическая связь. — Я не хочу об этом говорить. — А я хочу! — Улыбаясь возразил Флинн. — Это гениально. Это даже для тебя новый уровень. Ты что, вдруг подумал, что все ее попытки убить тебя — это такая форма флирта? Именно так я вдруг и подумал. Боже, как же это стыдно. — Ладно, допустим, — Иккинг не отступал. — Ты выпил. И что? Побежал к ней с признанием? — Она сама сказала, что ждет в библиотеке! — выпалил я, чувствуя, как теряю с этими словами последние остатки гордости. — Она сказала «пойду в библиотеку», больной ты ублюдок! Это стандартная фраза для людей, которые хотят пойти в библиотеку! Не секретный код для «приходи я жду тебя, любимый»! Я застонал и уткнулся лицом в подушки. Что она сейчас думает? Что я законченный придурок, который так отчаянно хочет внимания, что готов поверить, будто любая влюблена в меня? Стало быть, ее мнение обо мне совсем не изменилось. Стало быть, все в порядке, верно?  Нет, не верно. Сегодняшнюю тренировку я отлетал без настроения, на-отвали, чувствуя на себе не очень довольные взгляды команды. Иккинг пару раз окликал меня, потому что я не замечал снитч перед самым своим носом. Я пожаловался, что мне мешают мои стремительно волосеюще ноги (это ощущалось действительно стремно), а Флинн прокричал что-то про то, что плохому летуну на метле мешают держаться яйца. Это странное выражение и я не уверен что тот, кто придумал такую отмазку, не хотел просто лишний раз похвастаться своими яйцами. Я видел, как Данброх врезала бладжером Зейну — и мне стало как-то по-мазохистки завидно. Хотя бы на него она обращала внимание. Я же превратился в призрака. И это бесило больше всего. Её абсолютное игнорирование. Я привык, что мы орём друг на друга, что она бросает на меня ядовитые взгляды (а иногда и миленькие проклятия), что её щёки горят румянцем от злости. Это было… Привычно, энергично, и держало в тонусе. Справедливости ради, я не заговаривал и не смотрел на нее тоже. Но не потому что игнорировал. Я понятия не имел, как на нее теперь смотреть и о чем с ней теперь говорить.  Чтобы я, и не знал, что сказать. Вы можете себе такое представить? — Я не побежал к ней с признанием! Я только накричал на нее, а она накричала на меня и потом дала пощечину! — Пробубнил я не вылезая лицом из подушек. Которые кстати следовало бы постирать.  На этот раз смеха в ответ не последовало. — Не круто. — только и сказал Иккинг. В этот момент из девичьей половины общежития вышла Рапунцель. Я поднял голову как раз в нужный момент, чтобы прочитать в её глазах целую лекцию о моём моральном упадке и интеллектуальной несостоятельности. Она покачала головой и, вздохнув, направилась к выходу из гостиной. — Ну всё, бываете, неудачники. — Флинн приободряюще похлопал меня по плечу, вставая и увязываясь за Рапунцель на их очередную романтическую прогулочку по коридорам. — Жалкое зрелище. — Сказал я Иккингу.  Но тот вместо того чтобы поддержать меня, молча хмыкнул и кивнул на мои ноги.  — Ой да пошел ты. — И что теперь? — спросил он, возвращаясь к нашему разговору. Без понятия. Теперь у меня из каждой стопы растет гребаная изгородь, а вся школа считает, что я по уши влюблен в Данброх, которая, если вы вдруг не в курсе, меня с первого курса на дух не переносит. — Знаешь, а мне кажется, порошок для пяток не может заставить человека чувствовать то, чего в нем нет. Он может только заставить волосы расти в неподходящих местах.  Я сверкнул на Иккинга глазами. Он что, пытается поговорить со мной О ЧУВСТВАХ?! Да ну нахрен. — Ну нахрен! — Я вскакиваю на ноги, чтоб уйти и тут же чуть не падаю обратно, запутавшись в волосах на своих неподходящих местах. — Почему бы тебе просто не извиниться пред ней? — спросил Иккинг, наблюдая за моими потугами выпутаться и подняться с пола. Мне? Извиниться?! — Ага, бегу и падаю! — воскликнул я, вновь вскочив на ноги. И фыркнул как только осознал, что это сейчас единственный доступный мне стиль бега. — Я один пострадал! С какой стати я извиняться-то должен? — Просто так будет легче всем, — Иккинг пожал плечами. — О, я вижу из тебя получится отличный boyfriend material! — я ехидно улыбнулся. — Жаль, Астрид рядом нет, чтобы тебя послушать. Он бросил в меня подушкой, и я ее поймал (потому что я ловец, сюрприз-сюрприз), правда, упав при этом обратно в кресло. — Астрид! — Я сделал вид, что хочу позвать ее, чтобы поведать о своем открытии лично, но только потому что точно знал, что в гостиной ее нет.  Иккинг налетел на меня сверху с намерением придушить еще одной диванной подушкой. Сегодня, видимо, я перенюхаю их все. Судьба у меня такая. Надо будет оставить записку эльфам с просьбой что-то сделать с этим. На них ведь за год сидит мерлинова туча народу.  — Чего ты строишь тут из себя трагичного клоуна? — Иккинг пыхтел, подминая меня под себя. — Пробуюсь в новом амплуа. Трагичный клоун же загадочнее обычного, да? Вдруг девчонкам такое нравится. — Я повернул голову и помахал парочке третьекурсниц, украдкой наблюдавших за нашей дракой. — А вы что думаете? — Они смущено захихикали. — Гляди-ка, уже работает. Мы еще немного подрались, пока вдруг над нами не навис высокой тенью Флинн: — Вечеринка в пижамах, девочки? Иккинг собрался что-то ответить, но его опередила Рапунцель. — Держи, — она протянула мне склянку с серой жидкостью, требовательно ожидая когда я выпрямлюсь чтоб ее принять.  Быстро же они вернулись. — Что это? — Для восстановления сил после душевных ран. — Хмыкнул Райдер.  — Мы с Флинном прогулялись до больничного крыла. — Дала нормальный человеческий ответ Рапунцель. — Моментального облысения это не вызовет, но остановит рост. Мадам Помфри сказала, тебе нельзя сейчас их стричь — станет только хуже. С этим предостережением мадам Помфри, конечно, несколько опоздала. Я уже выяснил это опытным путем. — Спасибо. — поблагодарил я подругу, принимая зелье. И кинул Флинну: — И мои пятки теперь имеют больше харизмы, чем всё твое лицо. Вот скажи мне, что это такое? — Я протянул руку в попытке потрогать то, что этот неудачник называл бородкой, и Райдер шлепнул меня по руке.  — Не смешно. — Прервала наш хохот Рапунцель. — Не думай, что все будет как раньше, после того как ты обидел Мериду. — добавила она, и в ее голосе прозвучал упрек. — Я ОБИДЕЛ? — я чуть не выронил склянку. — ОНА наорала на меня! — А ты назвал ее гребаной стервой! — парировала Рапунцель, сверкнув глазами. — После того, как САМ хотел ее опоить, и САМ это выпил! С чего бы это ей быть довольной? Я иду спать. Всем доброй ночи. — И Рапунцель с гордым видом удалилась наверх. Я перевёл взгляд на парней. — О, даже не надейся. — Флинн развел руками, тоже отступая назад, в сторону спален. — Но может вы с Карасиком поболтаете о чувствах, а потом он заплетет тебе косички. — Я не заплету тебе косички. — Мрачно оказал Иккинг, когда нас осталось двое. Все мои друзья сплошные предатели.