Сила мысли

СЕЙЧАС

Мицукине почувствовала прохладу и, невольно поежившись, поджала коленки к груди ещё больше. «Мизуки, закрой окно». «Ха-ха-ха… — без доли смеха молвил клинок, — одно радует, что ты наконец-таки проснулась». — Никто не говорил, что я проснулась, — на губах появилась едва заметная улыбка. Мичиру вовсе не хотелось «просыпаться». Её душа и тело жаждали лишь постели, теплого одеяла и таких желанных объятий… «Кажется, ты собиралась уйти», — подначивал клинок. «Мизу, закрой свой рот, — нахмурила свои бровки наследница, — иначе я встану, воткну тебя в землю, а потом снова лягу спать!» Катана лишь тихонько захихикала, но ничего более не сказала. Ру раздосадованно вздохнула, когда поняла, что заснуть не получится. — Ух, Мизуки… — прошипела под нос Мичиру, крепко стиснув губы трубочкой, а потом медленно открыла глаза. С губ сорвался невольный стон, когда Ру поняла, насколько тяжело это сделать, как сильно болит тело, и как жжёт правый локоть… Лишь волей Мицукине поднялась с постели и осмотрелась. «Хм… — насторожилась та, — кажется… кажется, я помогала Сакуре в операции Наруто и Саске… а сейчас…» — Ру медленно поворачивала голову, стараясь разобрать, что это вообще за помещение. Блондинка находилась в комнате медицинского персонала в госпитале. Это помещение было снабжено несколькими кроватями и парой тумбочек, специально для тех, кто остается на дежурства. «Что-то я не помню… — лоб Мичиру пронзила резкая боль, будто камнем попали, — что же это такое…» Ру, помассировав лоб, перевела взгляд на соседние кровати — они пусты. — Так, а где… — блондинка спохватилась и стала искать катану, — фух… ты здесь… — клинок осторожно поставили «за кровать» к стене, а ремень, на котором были закреплены три изящных кинжала, повесили на спинку мебели. Мицукине потребовалось около десяти минут, чтобы подняться и размять своё тело. — Да что же это такое… — кривилась та, потягиваясь, — ау… Пока тело наследницы начинало просыпаться, мозг усиленно спал, не давая «хозяйке» вспомнить о том, что она хотела сделать. Ру увидела на тумбочке аккуратно сложенную одежду и, с подозрением оглянувшись, быстро переоделась, опасаясь, что кто-нибудь может войти и застать наследницу Клинков в неподобающем виде, чем поплатилась болью в мышцах. Мицукине надела короткую футболку бледно-голубого цвета и чёрные шорты с завышенной талией, длина которых доходила до середины бедра. Ру натянула сандалии и, фыркнув, возмутилась, что нет ничего, чем можно было бы завязать волосы. Сейчас их длина уже не та, что раньше, теперь волнистые кончики касаются бедер. — Уф… — убрав все пряди за спину, Мичиру заправила мелкие за уши, и тут же её зрачки уменьшились до размера песчинки, — протектор… — только и слетело с губ. Мицукине принялась искать его по всей комнате, но успехом это не увенчалось. Ру так сильно переживала, что его кто-то найдет… ведь он был перечеркнут. Мичиру перечеркивала каждый протектор, что ей давали. Те, что ей давали в Конохе по время правления Сарутоби, потом те, что были при Цунаде, а потом она перечеркнула и тот, который дал ей Какаши Хатаке, когда Мицукине согласилась выступить с ним, плечом к плечу, в Четверной Мировой войне… — Ками! Да где же он?! — Мичиру «перерыла» подушки, одеяла, но табличку так и не нашла, — так, ладно… — Мицукине постаралась взять себя в руки. Девушка зацепила на левом бедре кинжалы, катану взяла в руку, а потом выскочила из комнаты. По коридорам госпиталя спешно передвигались медики, только их было не очень-то и много, отчего Ру подумала, что сейчас около пяти или шести утра. Девушка направилась в туалет, чтобы умыться. И там, охлаждая лицо, старалась охладить и свои эмоции: «Подумаешь протектор перечеркнут… ну, скажу, что поцарапался, — пожала та плечами, — о! — осенила её догадка, — а лучше скажу, что это Мадара задел!» Закончив умываться, Ру замерла, уставившись на своё отражение. Мичиру оперлась ладонями о раковину и осторожно приблизилась к зеркалу: по бледному лицу соскальзывали холодные капли воды, веки плавно закрывались и поднимались, а голубые глаза старались найти хоть что-то внутри себя, но Ру и вовсе не могла там ничего отыскать, даже своих теплых чувств к Хатаке, будто кто-то бессовестно украл самую важную и драгоценную реликвию её души. «Треснувшие дешевые стекляшки», — безрадостно хмыкнула Мичиру, отмечая что её глаза уже не блестят так, как раньше. Да, черты лица были абсолютно те же, но вот в зеркале была уже другая. Наследница мучительно вздохнула, обреченно уронив голову себе на грудь. Пальцы мгновенно сжали белую раковину, а через несколько секунд та треснула, не выдержав силы. — Чёрт! — Мичиру сделала шаг назад, ожидая, рухнет ли раковина или всё-таки останется «в целости». Мицукине ещё раз посмотрела на своё отражение, проверяя свой бьякуго: «Хм… восстановился», — лишь уголок губ едва поднялся вверх. Ру смотрела на тёмно-фиолетовый ромб, что был на лбу. Он отличался от тех, что были у Цунаде и Сакуры. Шиноби видели разницу лишь в цвете, Харуно в количестве накопленной чакры, и лишь Сенджу знала истину. Мицукине бежала по светлому коридору палаты, надеясь вот-вот очутиться рядом с Саске и Наруто, но её ждал «провал». Ино поймала Ру в коридоре и принялась расспрашивать о самочувствии. Мицукине спешно отвечала на все вопросы, стараясь быстрее отмахнуться от Яманака, но не выходило. — Ты точно в порядке? — беспокоилась девушка. — Ино, а что со мной должно быть не так?! — Ру начинала закипать. — Ты проспала три дня, — обескураженно молвила Яманака, — мы все переживали за тебя… — Что? — возмущение, не дойдя до точки кипения, испарилось, как только наследница Клинков услышала об этом. Ино рассказала, как Мицукине чуть ли не замертво упала, её нашел Тобирама и вернул в госпиталь. Все палаты были заняты и девушку решили положить в ту комнату. За ней присматривала молодая медсестра, но Мицукине это не особо интересовало. — Я… — она запнулась, — спасибо за заботу, — по грудной клетке будто кошка когтями провела, — я в порядке, не нужно беспокоиться. Ты знаешь как Саске и Наруто? — переведя тему, быстро спросила Ру. — Они в порядке, — едва улыбнулась Яманака, слабо прикрыв глаза. И только сейчас Мицукине заметила насколько Ино выглядит уставшей. Видимо, борьба за жизни людей не прекращалась ни на секунду, пока Мичиру была вне игры, да и сейчас эта борьба всё ещё продолжается. — С ними Цунаде-сама и Сакура. Были некоторое осложнения, но не переживай, — развела руками Яманака. Почему-то Мицукине стало не по себе. Она не приходила в себя три дня, а всё это время остальные медики работали, не покладая рук. Ру неосознанно сжала кулаки, немного разозлившись на себя. — Эй, — Яманака, заметив внутренние терзания наследницы, осторожно взяла её за руку, — раз уж ты пришла в себя, то… теперь тебя ждет поручение Цунаде-сама. — По-поручение? — Ру немного наклонила голову на бок. — Да, — облегченно выдохнула Ино. Но перед тем, как передать поручение, Яманака провела все нужные осмотры, дабы убедиться, что Ру действительно в порядке. И уже через пару часов Мичиру стояла в кабинете самого верхнего этажа восточного крыла госпиталя. Это было небольшое квадратное помещение, справа была кушетка и шкаф, слева ещё одна кушетка, стол, стул и вешалка, а сбоку от двери: раковина и зеркало. Данную часть здания Цунаде специально отдала для «особых пациентов», так как у неё были свои опасения на их счет… Блондинка просто хлопала своими глазами, глядя на «троицу воскрешенных», что сидела на одной больничной кушетке, приставленной к стене: Тобирама, Хаширама и Мадара… В голове Ру всё ещё звучали слова Ино: «Показатели в норме, но чувствуют они себя весьма… не хорошо. Цунаде-сама занята восстановлением Саске и Наруто и у неё попросту нет времени, поэтому их она целиком и полностью, цитирую, доверяет тебе», — с этими словами Яманака отдала три медицинские карты Мицукине, а потом отправилась проверять пациентов. — Наконец-то ты пришла в себя! — искренне прозвучали слова, сказанные Хаширамой. Мицукине немного дернулась оттого, что тишина была нарушена так внезапно. Лицо Ру, что ещё секунду назад было удивленным, в момент стало возмущенным и недовольным. — Да уж… — протянула Мицукине, а потом, подойдя к столу, положила медицинские карты. Лишь минута потребовалась Ру на то, чтобы отложить катану и накинуть белый халат, что уже «ждал» свою хозяйку на вешалке. Мицукине, развернувшись лицом к мужчинам, выправила волосы из-под халата и принялась завязывать их в косу, целенаправленно глядя в глаза лишь Хашираме. Мужчина сидел посередине, ровно выпрямившись и уложив руки на колени, будто прилежный ученик, что ждал похвалы от учителя. У него был такой искрящийся взгляд, словно за спиной только что выросли крылья и он научился летать. Внутри него фонтаном били самые положительные эмоции, на которые только способен человек. Хаширама покорно ждал, пока медик закончит все свои приготовления и примется за осмотр. Ему не терпелось поскорее узнать, что именно с ним не так, чтобы потом ещё быстрее избавиться от недуга и… начать жить. По правую руку от Хаширамы находился его младший брат — Тобирама. Мужчина сидел также ровно, но, сложив руки на груди. Резкий взгляд был направлен куда-то вниз и в сторону, словно там есть что-то, что видит лишь Сенджу. Губы крепко сжаты, а брови по обыкновению немного сведены. Кажется, Мицукине видела его на поле боя именно таким. Хаширама довольно быстро принял подарок судьбы и не спешил разбираться с «причиной», но Тобираму это сильно заботило, если не сказать, что даже тяготило. Он своё пожил. Умер достойно, с честью. Зачем его нужно было возвращать? Самое главное — кому это выгодно? Для чего? Неужели опять чьи-то коварные происки? По левую руку от Хаширамы был Мадара… Учиха сидел точь-в-точь в той же позе, что и Тобирама, лишь взгляд его был направлен строго вперед, но того, что было прямо перед ним, он всё равно не видел. Воин был погружен лишь в собственные думы. С того самого момента, как они вернулись в Коноху, мужчина лишь раз семь обмолвился двумя-тремя словами с Хаширамой, остальное время попросту молчал, прогоняя раз за разом в своей голове всё то, что произошло. Находясь на пороге смерти, Учиха осознал некоторые вещи, понять которые был не в силах в более молодом возрасте. Он уже готов был отправиться в самую мерзкую клетку загробного мира и покорно ждать, когда его душа сгниёт в беспроглядной темноте; готов был выдохнуть последний раз и отпустить всё на этом свете, но… что случилось? Почему он снова жив? Неужели это такое наказание самого Шинигами? Неужели он обречен на жизнь в муках, созданных его же руками? «И почему Цунаде оставила их мне? — взвыла мысленно Мичиру, — она меня могла бы спокойно заменить Сакурой. Тут не нужно столько умений, сколько для операции Саске и Наруто». Но… делать нечего. Она не могла просто так махнуть рукой на просьбу своего учителя. — Итак… — Ру, взяв стул, подошла ближе к мужчинам, — Тобирама, — мягкий голос коснулся края уха второго Хокагэ, отчего тот лишь исподлобья перевел взгляд на Мичиру, но с места даже на миллиметр не сдвинулся, — спасибо, — слабо улыбнулась девушка. Сенджу младший неоднозначно хмыкнул, а потом снова перевел свой взгляд на прежнюю точку. — Мой брат стал творить добрые дела? — не удержавшись, Хаширама рассмеялся и по-дружески хлопнул Тобираму по плечу. Темно-малиновые глаза Сенджу вмиг распахнулись, а сам он чуть не подавился воздухом, возмущенный неуместной шуткой старшего брата. Мицукине развернула стул спиной к «пациентам» и, удобно усевшись, скрестила руки на спинке стула. «Мизуки, ты там не умер случайно?» — усмехнулась Ру, отметив, что клинок, на удивление, сегодня молчалив. — Ладно… — вскинув брови, Мицукине пожала плечами, а потом перевела взгляд на Хашираму, — и что же вас беспокоит? Первый Хокагэ принялся описывать общие симптомы недомогания. Ру внимательно слушала мужчину, не отвлекаясь на его «соседей», внутренняя энергия которых, на удивление, будто бы растворялась… — Что ж… — Мичиру задумчиво уткнулась подбородком в сложенные руки, — я могу понять слабость, могу понять сонливость… но… — Ру вдруг резко замолчала, а потом, быстро поднявшись, словно решившись на какое-то действие, уверенно подошла к Тобираме. Девушка опустилась на одно колено перед ним и, не обращая внимания на недоуменный взгляд, коснулась правой рукой его груди в области сердца. Ладонь засветилась бледно-зеленым мягким светом, Мичиру не спеша сомкнула веки, будто бы «прислушиваясь» к внутренним жизненным потокам. Мичиру только приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, как тут же резко стиснула зубы и нахмурилась. Свет стал темно-зеленым, и Тобирама почувствовал, как её ладонь будто бы начинает проламывать грудную клетку. И пока Хаширама с волнением наблюдал за происходящим, Мадара вовсе этого не замечал. «Что… что это такое… я не понимаю… не понимаю…» — Мицукине хмурилась с каждой секундой всё больше и больше, и её рука давила на грудную клетку Тобирамы всё сильнее и сильнее. — Нет! — Ру, резко открыв глаза, отдернула руку. Девушка села на пол и растерянно смотрела на свои пальцы, медленно сжимая их и разжимая. На коже Мицукине заметила черные отметки, словно она только что подержала кусок угля. — Ру, ты в порядке? — голос Хаширамы вывел блондинку из своих раздумий. — А? — Мичиру, решив не спешить с выводами, крепко сжала руку в кулак, — да, абсолютно, — кивнула та. — Что ты заметила? — строго спросил Тобирама, он хотел сделать это мягче, но не получилось. — Мне нужно осмотреть вас по одному, — не моргая, смотрела на свой кулак Мицукине, — предупреждаю, это займет не пять минут. — Судя по всему, у нас теперь есть целая жизнь на то, чтобы нас осматривали медики, — возмущенно заметил Сенджу младший. Мичиру хмуро взглянула на Тобираму, но ничего не сказала. Девушка поднялась и направилась к столу. — Хаширама, начнем с тебя, — строго проговорила Мицукине, — остальные пока могут потрудиться на благо скорейшего выздоровления товарищей, что получили травмы во время войны, которую развязал один Учиха. Ру застыла, как только выпалила фразу. Язык будто вовсе не подчинялся Мицукине, ему очень даже нравилось освещать всё то, о чем только могла подумать наследница. Мадара едва заметно дернулся. Хаширама и вовсе не заметил бы этого, но кончики прядей густых чёрных волос воина слегка шелохнулись…