Сила мысли

РАНЕЕ

Мицукине не спеша бродила по улицам Конохи ранним утром вот уже час. Девушка заинтересованно рассматривала «сонные» дома, закрытые магазины, пустые парки, иногда щуря глаза, будто что-то отмечая про себя. Мичиру неосознанно сравнивала Коноху с той самой деревушкой каждый раз. Да, тут всего больше, даже ощущение одиночества увеличивается в разы. Здесь не было Саске, не было Наруто… да, был Хатаке, но он, пусть даже рядом, всегда далеко. Он позволял брать себя за руку, позволял иногда обнимать, но от этого Мицукине было ещё хуже. Мужчина был холодным, словно мраморная статуя, но не смотря на то, как наследницу отравляла эта «прохлада», она была уверена, что однажды сможет «вернуть» Хатаке, и вся его мраморная оболочка, превратившись в лёд, растает… Блондинка улыбнулась одним уголком губ своим мыслям. Откуда такая уверенность? Откуда такие чувства к этому шиноби? И что это за чувства? Мицукине дошла до узкой речушки, что протекала в северной части Конохи. Девушка взошла на небольшой, но весьма красивый мост. Блондинка остановилась на середине и, невесомо коснувшись перил, посмотрела в небо: оно было бледно-синим с маленькими пышными облаками, что окрашивались в персиковый цвет от поднимающегося солнца. Прохладный ветер, что разносил утреннюю свежесть по деревне, в момент усилился и, пролетев мимо Мичиру, заставил её прядки волос всколыхнуться. Горькая улыбка коснулась губ блондинки, и Мицукине, плавно сомкнув веки, опустила голову. — Ру! — наследница, резко выпрямившись, развернулась на голос. На противоположной стороне стояла Сакура, недовольно нахмурив брови и поставив руки на пояс. Сегодня у девушек общая тренировка. С тех пор, как Цунаде всё-таки решилась взять Мицукине к себе в ученицы, Харуно приходилось работать в несколько раз больше. Из-за того, что Мичиру была из клана Клинков, её уровень концентрации чакры был изначально выше, и это не могло скрыться от взгляда Сенджу. Наследница «проходила» всё то, что уже выучила Сакура, но в несколько раз быстрее. Цунаде не мог не радовать потенциал Мичиру, однако Пятая с каждым днём всё меньше и меньше верила, что это дочь простого кузнеца… Цунаде устраивала спарринги между Мичиру и Сакурой, и из всех это не устраивало лишь розоволосую. Да, Харуно многого достигла, но, не понимая, что перед ней единственная представительница Клинков, без конца злилась, что у Мицукине всё получается лучше. В один день она почему-то сравнила себя с Наруто, а Мичиру с Саске, хотя по характеру блондинка никак не напоминала носителя шарингана. Наследница всегда была готова помочь Сакуре в тренировке того или иного умения, но Харуно редко принимала её помощь. Время шло… Ру показывала хорошие успехи в медицинских техниках, не забывая при этом тренироваться с Мизуки. И всё было бы хорошо… Мицукине ходила бы дальше спокойно на миссии Конохи, упражнялась бы с Цунаде, веселилась с другими шиноби, если бы этот приятный вихрь не одурманил наследницу… и та, позабыв о том, что здесь всё ещё может быть опасность, была не осторожна в своих тренировках техник Клинка. Мицукине вновь заметила за собой слежку, вот только АНБУ ли это были? В прошлый раз, когда наследницу загоняли по всей деревне, она могла заметить членов элитного отряда, но теперь… Мичиру просто это знала, но кого-либо застать не могла. Будто это тень. Блондинка даже мысли не допускала, что это исходит от Цунаде. Мицукине была уверена, Пятая никогда так не поступит, здесь определенно замешан кто-то другой… но если не Хокагэ деревни, то кто? Кому она перешла дорогу? Или кто-то узнал её секрет? Мицукине сидела на тренировочном поле, прислонившись спиной к дереву и, согнув одну ногу в колене, уложив на него локоть. Ру тяжело дышала, прислушиваясь к «местности». Всю тренировку будто из-за спины кто-то наблюдал за ней, но сейчас… этот «кто-то» не просто наблюдает за ней, а стоит буквально в пяти шагах. Мичиру, остановив собственное дыхание, крепче ухватила катану и, в секунду поднявшись, развернулась и выставила клинок вперед. Решительный воинственный взгляд вдруг потух, а рука с Мизуки задрожала. По телу пробежалась вибрация, легкие против воли хозяйки сделали глубокий вдох, отчего с губ сорвался колючий хрип. Мицукине не верила своим глазам… — На… Наруто? Парень, что стоял перед ней, вопросительно, с некой опаской и даже восхищением смотрел на девушку. Он был высок, его светлые волосы, как и раньше, топорщились во все стороны, глаза по-прежнему светлые как летнее небо, а внутри бесконечное желание стать Хокагэ… — Э-хе-хе! — засмеялся юноша, как и несколько лет назад, а потом почесал затылок, — ну, привет, соседка! — Наруто! Мичиру сама себе не поверила, как так всё быстро случилось, но теперь она стоит и крепко обнимает Узумаки за шею. — Наруто… — ласковый шепот коснулся уха блондина. — Ру… — Узумаки приобнял девушку в ответ, — неужели это правда ты? Наруто услышал лишь всхлип, потом ещё один… — Эй… — мягко улыбнулся юноша, — Ру, не нужно слез… — говорил Узумаки, хотя у самого уже появился ком в горле. Мицукине много раз представляла как встретит своего соседа, но даже предположить не могла, что всё произойдет вот так… Мичиру позволила себе лишнего и весь день и вечер провела с Узумаки, естественно после того, как Наруто навестил Цунаде. Им столько хотелось друг другу рассказать, что «соседи» то и дело перепрыгивали с темы на тему, а потом снова возвращались к истоку диалога. Наруто для Мицукине был как фейерверк в непроглядной ночи. Хотелось, чтобы он сверкал и не исчезал никогда…

СЕЙЧАС

Мицукине старалась как можно быстрее завершить осмотр Хаширамы, ведь мужчина с неким укором смотрел на неё. Сенджу не был доволен тем, что его друга в очередной раз ткнули носом в результат воплощения «идеального мира», но что он мог сделать? Потери были чудовищны… жизнь каждого была изменена раз и навсегда, и в этом был виновен Учиха Мадара. Вот только у каждой медали есть обратная сторона, но сейчас об этом никто не думал, сейчас обратной стороны не существовало вовсе. Воздух был пропитан скорбью, а земля каждый день покрывала собой новые тела, оставляя их в своей «холодной постели» навечно… Мичиру, закончив осмотр, уже несколько минут старательно мылила свои руки снова и снова, молча ожидая, когда Хаширама покинет кабинет. У Ру не было желания вступать в ненужные диалоги, первый Хокагэ же был достаточно мудрым, чтобы понять это, поэтому, лишь поблагодарив блондинку за проделанную работу, направился к выходу. — Минут через десять Тобирама может войти, — ровно сказала ирьенин, на секунду задержав мужчину в проходе. Ру, как только Хаширама полностью скрылся, тут же смыла всю пену и выключила воду. Девушка, протяжно выдохнув, принялась вытирать руки полотенцем: «И за что мне это, Цунаде?» Мицукине монотонно убирала остатки воды с кистей, не моргая глядя куда-то в стену. Для неё — это первый день после окончания войны, казалось бы, что стоит наслаждаться миром. Но как им насладиться, когда последствия оказались просто катастрофическими? Как им насладиться, когда лучшие друзья всё ещё в реанимации? Как им насладиться, когда понимаешь, что некоторых шиноби уже не встретишь? Как им насладиться, когда понимаешь, что зачинщик этой бессмысленной войны всё ещё жив? «Пока жив…» — не узнав свой собственный голос, Мичиру замотала головой, стараясь убрать несвойственные ей раздумья в сторону. — Пожалуй, — вздохнула та, — с мыслями придется быть вдвое аккуратнее… Да и сейчас не время. Нужно понять, что творится с воскрешенными Хокагэ. Ведь то, что она смогла узнать при осмотре Хаширамы, поразило блондинку. — Кхм! — в проходе появился Сенджу младший, — я пришел, — как бы сделав одолжение, сказал Тобирама. — Я просила через десять минут, — ровно ответила наследница, повесив полотенце на крючок. — У меня со временем всё в порядке. Десять минут как раз прошли, — мужчина слегка нахмурился и сложил руки на груди, — что делать? Мицукине невольно вскинула брови: «Неужели я так сильно задумалась?» — Ах… — она замотала головой, — прости… проходи и ложись. Верх до пояса снимай, — Мицукине торопливо подошла к столу и принялась делать оставшиеся записи в карте Хаширамы. Сенджу недовольно фыркнул, но особо противиться не стал. С Тобирамой было работать проще. Он был молчалив, да и на Мичиру не смотрел. Вот только состояние Сенджу младшего было хуже, чем его брата. — Всё, — с одышкой сказала Мицукине и, глубоко вдохнув, отошла от Тобирамы, — можешь собираться… Мичиру снова мыла руки, только в этот раз ей приходилось смывать эти «угольные насечки», что появились на её ладонях. — Мне… нужно немного передохнуть, поэтому… — девушка подкусила нижнюю губу, стараясь сказать то, что нужно, — третий пусть зайдет через час, — быстро проговорила Мичиру, — и лучше, — тон в мгновение стал очень серьезным, — если с ним будет Хатаке. Тобирама лишь фыркнул, снова возмутившись о том, что его сделали «посыльным», но более ничего не сделал. Мужчина с гордо поднятой головой покинул помещение. Мицукине, как только осталась в кабинете одна, плюхнулась на кушетку, что была у противоположной стенки, и устремила взгляд в потолок. Приятная тишина изредка разбавлялась треском лампочки, что крепилась на потолке, но наследницу это не раздражало. Руки Мичиру сложила на груди, что размеренно поднималась и опускалась от продолжительных вдохов. Ру смотрела в белый потолок и не могла ухватиться за собственные мысли. Они, будто кометы, носились в бескрайнем сознании с такой скоростью, что Мичиру успевала урывать лишь последние слова. «Война закончилась…» — полувопрос, полуутверждение произнесла Мицукине. Блондинка прикрыла глаза: «Но не моя…» — девушка согнула ноги в коленях и рука невольно подняла одну полу халата, коснувшись кинжалов, что были на бедре. «Мне только предстоит сражение, — безрадостно размышляла наследница, — чем раньше я уйду, тем раньше смогу разыскать эти облака, но… — одна из струн души дрогнула, — разве я могу сейчас уйти?» Мицукине была готова сбежать из Конохи, как только Рикудо её перенес в деревню, но тогда она была на эмоциях, тогда она могла бы уйти, но силы её покинули в считанные минуты, и вот уже минуло три дня, тело Мичиру восстановилось, а эмоции поутихли. Как она покинет Коноху сейчас? Как она оставит Саске с Наруто? Как она оставит Цунаде? Как она сможет уйти, так и не признавшись в своих чувствах к Какаши? Невидимые узы не только связали наследницу по рукам и ногам, но также связали незримыми нитями её душу со многими жителями Конохи… Мицукине не была застенчивой и после того, как вернулась с последней «миссии», на которую лично была отправлена Пятой, перестала вовсе преуменьшать свой потенциал и силу, а после проявления себя на войне, как шиноби, «прибедняться» умениями было крайне глупо. И сейчас, отдавая отчет самой себе в том, кем она стала, Мичиру могла признаться, что нужна Конохе, на неё рассчитывают, ей доверяют… Ру болезненно выдохнула, сомкнув веки. Она могла признать узы, могла открыто признать свою силу, но вот признать своё место в Конохе так и не могла… даже спустя столько лет. И об этом говорил каждый перечеркнутый протектор. «Ками…» — блондинка резко распахнула глаза, когда умение сенсора дало о себе знать. Девушка, как ужаленная, подорвалась на кушетке. В сердце дрожью отдавались едва уловимые шаги за дверью, и вот та, отворившись, показала Мицукине Хатаке. — Какаши… — слетело с губ наследницы, после чего, уже через секунду, та стояла рядом с мужчиной, крепко обнимая за пояс и нежно прижавшись щекой к его плечу. За столько лет Хатаке привык к таким наплывам нежности от Мичиру, поэтому особого значения им не придавал. Вернее… раньше, когда сердце его откликалось на милую улыбку и ласковые прикосновения, мужчина всё время ударял невидимой плетью по нему, буквально вдалбливая то, что это ему вовсе не нужно, это не имеет никакого значения и, возможно, за этим скрывается какая-нибудь недобрая цель, ведь даже спустя столько лет шиноби не мог поверить в то, что Она всего лишь дочь простого кузнеца, особенно после того, как Хатаке увидел, на что способна Мицукине во время Четвертой Мировой войны… — Ру, — Хатаке, приобняв одной рукой девушку за плечи, отстранил от себя, — ты в порядке? — спокойно спросил шиноби. — Угу… — Мицукине кивнула головой и тепло улыбнулась, не заметив, что сегодня его прикосновения и взгляд особенно холодны. — Я привел Мадару. Хатаке, почувствовав, как мышцы Ру буквально окаменели, отпустил девушку и сделал шаг в сторону, позволив ирьенину увидеть «пациента». Какаши наблюдал за реакцией Мицукине и был готов поспорить, что она наэлектризована донельзя и, если её коснуться, можно получить удар разрядом. — Тебе нужна моя помощь? — спросил шиноби. — Ему нужна твоя помощь, — сделав акцент на первом слове, Мицукине передернула плечами и направилась к столу, — проходи, — повысила тон наследница, открывая медицинскую карту Учихи. Воин, что стоял в коридоре, без лишних слов и эмоций прошел в кабинет и направился в сторону Мичиру. — Мне его нужно будет держать? — поинтересовался Хатаке, чувствуя, как наследница буквально покрывается невидимыми колючками, — неужели твои методы осмотра стали такими агрессивными? — Нет, тебе нужно будет держать меня, в случае, если моё желание отправить его в загробный мир внезапно вырастет в стократ, — слишком жестко проговорила Мицукине, закатывая рукава халата. Девушка сама от себя такого не ожидала. Откуда это маниакальное желание лишить человека жизни? Её ведь учили другому — спасать жизни. «Чёртов Мадара!» — с отвращением Мичиру произнесла это имя. Её тон был сейчас отвратителен слуху Какаши. За всё то время, что он знал блондинку, Мичиру никогда не вкладывала «отравы» в слова, она будто надеялась, что уже фраза сократит в разы возвращенную жизнь Учиха. — Ру, не стоит. Я знаю на каком высоком уровне твоя концентрация чакры, а ты ведь ещё и не такое можешь, верно? — слишком подозрительно прозвучали слова Хатаке, будто он знает какой-то секрет Мичиру. Волнение тут же окутало спину наследницы своим призрачным плащом, заставив почувствовать неприятный озноб. — Я знаю, ты можешь справиться без меня, — Какаши направился к выходу, — увидимся вечером, — легко произнес последние слова Хатаке, а после закрыл за собой дверь. Слишком резким был хлопок. Мицукине едва дернулась и пара коротких прядей, что выбилась из косы, шелохнулась. Ру в спешке принялась переплетать волосы. — Раздевайся по пояс сверху и ложись, — быстро проговорила та, чувствуя, как пальцы начинают дрожать. Воин стоял рядом с кушеткой и, будто не видя ничего перед собой, медленно стягивал с себя чёрную футболку. Аккуратно сложив вещь, мужчина уложил её на стул, но дальше и с места не сдвинулся. — Ложись, — небрежно бросила фразу та, закончив с косой. «Что же имел в виду Какаши?» — не успокаивалась та. «Наверное, он уже знает, что ты собираешься уйти…» — наигранно опечалено произнес Мизуки. «Ах ты, чёрт! — в шутку возмутилась Мичиру, — и что же ты сегодня молчал?» Голос клинка несказанно обрадовал наследницу. Она тут же почувствовала поддержку, а кроме того Мизуки, если что, сможет вовремя остановить наследницу. Фамильная катана сослужила отличную службу во время войны. Вечно строптивый клинок пресек свою гордость и стал подчиняться любым приказам хозяйки. Он пел, звенел, разрезал плоть, омывался в крови и спасал людские жизни. И если раньше Мизуки настраивал Мицукине на то, чтобы она с максимальной для себя выгодой провела время в Конохе и ушла, как только будет готова, то со временем он поменял свою точку зрения, уже ему вовсе не хотелось, чтобы Мичиру покидала деревню, слепо следуя за своей неосуществленной целью. Он был уверен, что её это погубит. Ведь катана не догадывалась, кто скрывается за теми облаками, что уничтожили весь клан Клинков и ту самую деревушку, в которой жил кузнец Тэкуми-сан, а значит — уровень опасности мог просто зашкаливать. Наследница стала сильной, как морально, так и физически, но где гарантия того, что Мицукине выживет, столкнувшись с ранее невиданной мощью? Мизуки, хорошенько всё обдумав за три дня, что блондинка была без чувств, пришел к выводу, что всеми силами заставит её остаться в Конохе. Здесь она не одна. Ей всегда помогут, протянут руку помощи, а ещё тут тот самый Какаши Хатаке, который очень сильно нравится Мичиру, вот только между чувствами «нравится» и «люблю» была огромная пропасть. Хоть сердечко Мицукине всегда трепетало при виде шиноби, пусть она его всегда слушала, пусть защищала его ценой своей жизни, но… главную тайну ему наследница так и не раскрыла. Хатаке даже не знал, что клинок блондинки может общаться с ней! «Я спал», — усмехнулся Мизуки. «Не вешай мне рамен на уши, — фыркнула та, — ты не спишь!» «Ладно-ладно… не горячись… лучше расскажи, что там происходит? — поинтересовался клинок, — недавно учуял чакру Хатаке, но… неужели ты сейчас одна? А как же любезный уход за героиней войны, м?» — Мицукине почему-то казалось, что катана улыбается, задавая этот вопрос. Блондинка тяжело вздохнула и подошла к кушетке, на которой спокойно лежал Мадара, вытянув руки вдоль тела и устремив взгляд в потолок. Его абсолютно не интересовало то, что сейчас будет делать ирьенин. Что же делать с его «новой жизнью»? Вон он — вопрос, на который у Мадары не было ответа. «Нет», — как-то обреченно прозвучал ответ. И Мицукине рассказала о своём «задании», начав исследовать тело Учихи с сердца. «Вот оно что… — задумчиво протянул клинок, как только Мичиру поделилась своими мыслями по поводу «диагноза», — это может и странно, но…» «Что «но»?» — Мицукине плавно проводила своими ладонями по рукам воина, стараясь сильнее использовать свои способности проникновения собственной чакры в тело пациента, лишь бы не касаться лишний раз этого человека. «Это очень похоже на плату», — как нечто очевидное произнес клинок. «Плату?» Свечение на ладонях стало темно-зеленым, и девушка осторожно коснулась кончиками пальцев висков Учихи. Ресницы Мадары едва вздрогнули, как только он стал ощущать дикую боль в голове. Это было сродни иглы, в ушко которой вдета прочная нить, свитая из чакры наследницы Клинков, что с нескрываемым удовольствием прошивала его череп изнутри. Мичиру заметила, как воин, размеренно сомкнув веки, сделал глубокий вдох, а ладони его сжали простыню. — Эта боль продлится ещё несколько минут, но потом обязательно станет легче, — какая-то капля человечности напомнила о себе, вот только Мицукине не знала, что легче ему уже не станет. «Кажется, его состояние такое же, как и у Тобирамы, — отметила Мичиру, — если не хуже… — девушка нахмурилась ещё больше и продолжила осмотр, — о какой плате ты говоришь? — обратилась она снова к клинку, — неужели это…» — За жизнь… — слетело с губ блондинки едва слышно. Мадара, сконцентрированный на внутренней борьбе с болью, не обратил внимания на невнятный шепот. «Ну, догадалась?» — обратился Мизуки к наследнице. «Да… — вздохнула та, — догадалась…» Мичиру прикрыла глаза и, прервав осмотр, обреченно вздохнула. Воздух в помещении в секунду потяжелел. Блондинка села на стул и, поставив один локоть на стол, прикрыла ладонью глаза. Лицо Мадары, что было немного искажено маской боли, расправилось, и теперь мужчина поднял веки и приоткрыл немного губы. На лбу выступила испарина, а по виску соскользнула капелька пота… — Можешь одеваться, — апатично сказала Ру, раздумывая над тем, до чего секундами ранее догадалась. «Эй! Ты чего? Мне совсем не нравятся твои душевные колебания!» «Мизуки… — как-то слишком вымученно произнесла наследница, — ты знаешь, чем для них обернулось это возрождение?» «Нет, — хмыкнул клинок, — но то, что их чакра как бы запечатана и они не могут её использовать — слишком очевидный факт. За всё приходится платить», — произнес такую избитую фразу Мизуки. «Но Тобирама, он…» — хотела было вступиться Мицукине. «А что Тобирама?» — с интересом спросила катана. Мичиру хотела ответить, но её уха коснулся тихий стон. Ру повернула голову и увидела Мадару, что всё ещё сидел на кушетке, свесив ноги, и держался за голову. Мицукине как бы не хотя подошла к воину и положила свою ладонь ему на лоб: «Перестаралась чуть…» Учиха не сопротивлялся. Он уже ничему не сопротивлялся. Сейчас мужчина чувствовал, как нежно теплое обволакивает его голову, и становится так легко… Мицукине не только ощутила, но и услышала, как у Мадары нормализовалось дыхание, а тело его немного под расслабилось. Ру убрала ладонь и поспешила к раковине, чтобы поскорее промыть свои руки. И если после Хаширамы и Тобирамы Мицукине их промывала, так как требовали правила гигиены, то сейчас она скорее хотела смыть это последнее прикосновение. — Одевайся, — бросила та, раз за разом намыливая ладони. «Мичиру?» — позвал её клинок. «Мне нужно обдумать это, а им необходим лишь покой», — слова прозвучали нервно. Мадара медленно натянул на себя футболку и, даже не выправив волосы из-под одежды, направился на выход. В этом помещении стало так тяжело дышать, что мужчине нужно было как можно скорее выбраться на улицу. Как только Учиха покинул кабинет, Мицукине сразу же сняла халат, что начинал душить. Девушка распустила волосы и тут же принялась записывать данные осмотра в карточку Мадары. Блондинка с каждым написанным словом всё больше хмурилась. Чакра всех воинов и вправду была как под печатью. Она была, но воспользоваться ей было невозможно: «Наверное поэтому и я и Мизуки почувствовали лишь Какаши…» — коснувшись одной рукой своего подбородка, подумала Мичиру, а после продолжила запись. Хаширама был почти в порядке, ему необходимо было пройти лишь недельный курс лечения, и тот будет как огурчик. С Тобирамой было же всё сложнее… его чакра была также запечатана, но если у старшего брата она находилась в состоянии покоя, то у младшего она будто бы прожигала его изнутри, тем самым подрывая здоровье. А вот Мадара… с ним Мицукине не понимала ровным счетом ничего. Чакра запечатана, но она не разъедает его изнутри, внутри него есть кое-что гораздо опаснее этого, и Мицукине не понимала, как это можно излечить.