Сила мысли

Мужчина уложил девушку на правую сторону кровати и, чуть больше запахнув кимоно, накрыл её одеялом; он аккуратно убрал волосы блондинки, бережно обвернув их полотенцем. «Мадара…» — Мицукине не могла отвести взгляд от воина и сдержать нежной улыбки. Было так странно видеть Учиху Таким… больше не было того обезумевшего взгляда, одичалой улыбки, гадких смешков, не было безразличия, не было эгоизма, в нем будто проснулась человечность. И Мичиру была рада оказаться свидетелем подобного явления. Подумать только! Ведь ещё так недавно она буквально «плевалась» лишь от мысли, что ей придется его осматривать, лечить, следить за ним, а теперь… Мадара, будто бы впитав всё то, что «вложила» в его новую жизнь Мицукине, стал отвечать помощью на помощь. — Я буду внизу, — строго прозвучал голос Учихи, когда он выпрямился, стоя рядом с кроватью. В грудь воина будто резко вонзили кунай, заставив перестать дышать. Мадара растерялся, заметив пристальный и такой нежный взгляд голубых глаз. Она смотрит только на него, не отвлекается на посторонние вещи, словно находится в пустом пространстве. — Мичиру, — сдавленно произнес тот, быстро отвернувшись и направившись к лестнице. — Останься, — просьба, взлетевшая из глубины сердца белой птицей. Воин застыл, невольно сглотнув. «Ты хочешь, чтобы я остался?» — Учиха сам не поверил услышанному. Быть такого не могло. — Ты бредишь, спи, — небрежно бросил он. «Мадара…» — на губах Мицукине появилась лукавая улыбка. — Ну… а вдруг мои волосы удушат меня ночью? — рассуждала вслух Мичиру, — и что ты будешь делать, если найдешь на утро здесь труп? Как объяснишь? — усмехнулась та. Мадара, сомкнув веки, сделал глубокий вдох и выдох. Он боялся признаться себе в том, что не хотел уходить. Почему-то. Перспектива даже просто просидеть всю ночью у противоположной стенки казалась лучше, чем лежать в одиночестве на первом этаже. — Ты убедись, что я усну, что мне ничего не угрожает, а потом иди, — так непосредственно прозвучала фраза. Мужчина лишь протяжно вздохнул, почувствовав, как мышцы напряглись. — Хорошо, — немного жестко прозвучал ответ воина, но интонация была Мичиру не важна. «Ты останешься…» — Ру с облегчением прикрыла глаза. Зачем она вообще попросила его задержаться? Мицукине не могла найти ответ на этот вопрос. Свет в комнате потух, а после блондинка почувствовала, как постель справа от неё прогнулась. Учиха сел с противоположного края, уперевшись позвонком в спинку кровати и вытянув ноги. — Мадара… — Ру едва повернула на него голову, сияя голубыми «огоньками», — спасибо… — от всей души произнесла блондинка. Воин, вздрогнув, перевел взгляд на девушку и сдержанно кивнул, а после вернул всё внимание на окна и балконную дверь. То самое чувство, что они не одни, снова появилось. Учиха, за то время, пока жил в этом доме, успел хорошенько запомнить ощущения ночи, когда он оставался один и когда Мичиру была на месте, но сегодня явно что-то не то… воин у себя, да ещё и вместе с Мицукине, но снаружи… там будто кто-то есть ещё… Скрестив руки на груди, Мадара смело взглянул ночи «в глаза». Пусть тот, кто находится по ту сторону дома, знает, что воин не дремлет, пусть костями ощутит, что не то место выбрал. Учиха, просверлив тьму своим опасным взглядом, просидел в одной позе до самого рассвета, лишь после того, как солнце медленно начало подниматься, чувство некоего присутствия исчезло, и Мадара ощутил, как сон тут же ухватил его за плечи и потянул вниз. Мужчина не успел сообразить, как так получилось, что он «сполз» по спинке кровати, повалившись на левый бок, и провалился в глубокий сон… **** Мицукине, сладко зевнув, открыла глаза. «Какой сейчас час?» — подумала та, жмурясь от яркого света, что проливался в окна. Девушка проснулась от того, что захотела в туалет, поэтому пока остатки сна ещё не улетучились, она решила пройти в уборную на втором этаже, чтобы после «доспать». Мичиру, поднявшись в положение сидя, резко распахнула глаза, почувствовав, как кимоно буквально соскальзывает с оголенного тела. «Ой, не надо…» — подумала та, ухватывая пальчиками края одежды. Ру встала на ноги и тут же просунула руки в рукава черного кимоно, а после ощутила заметную слабость во всем теле, но особого значения этому не придала. «А… — Мицукине опустила взгляд вниз, желая найти пояс, но нашла лишь внутренние маленькие завязочки, — понятно…» — хмыкнула Мичиру. — Да и черт с ним, — тихо проговорила та, осознав, что аксессуар к кимоно отсутствовал. Блондинка успешно выполнила все свои «дела». Находясь в небольшой комнате, где были только туалет и раковина с зеркалом, Ру решила, что, пожалуй, ей стоит умыться, всё-таки вчера она лишилась таких привычных, но нужных «процедур». — Хм… — слабая улыбка коснулась губ блондинки, когда та заметила одинокий синий тюбик зубной пасты, что стояла на белой керамической раковине. Щетки у Мичиру не было, поэтому пришлось воспользоваться пальцем. Умыв лицо, наследница автоматически прошлась руками по волосам, прискорбно отметив, что в них запуталась листва от травы, что была вчера в ванне. «Ками… тут четыре дня придется перебирать», — мысленно захныкала та. Наследница, присмотревшись к своему отражению, вдруг замерла. До неё словно только сейчас по-настоящему дошло, что она в одежде Мадары. В домашней одежде Мадары Учиха. Того самого, кто чуть не погрузил мир в вечную иллюзию. Кимоно было широко в плечах, свободно во всех объемах, а из-за того, что Мицукине завязала его только на внутренние «завязочки», казалось свободной тканью с изображением японского дракона, обволакивающей тело блондинки. «Ц… какое оно красивое… — подумала Мичиру, невольно положив ладони себе на талию, так сказать, проверяя, каким оно будет, если добавить пояс, — ох, так вообще шикарно!» — Хочу себе такое, — твердо произнесла Мицукине, улыбнувшись. Ру кое-как пальцами «причесала» свои волосы и, скрутив их в жгут, свесила на левую сторону. Наследница только вышла из комнатки, как застыла, заметив Мадару, что лежал на кровати ровно по диагонали пластом, животом вниз. Мягкая улыбка невольно коснулась губ наследницы: «Ты остался?» — почему-то от подобной мысли в груди разлилось какое-то теплое и приятное чувство, заставив дыхание сбиться. Мицукине на цыпочках подошла к кровати и, чуть склонившись, коснулась кончиками пальцев его волос, что, как защитная броня, лежали на его спине. «Такие классные… — Ру довольно улыбнулась, ощущая густоту и жесткость, — у меня совсем не такие…» — с некой грустью подумала Мичиру, коснувшись второй рукой своих волос. Блондинка вдруг зевнула и, обрадовавшись, что сможет снова заснуть, выпрямилась. Поставив руки на пояс, Ру немного покривила носиком, выбирая место, а выбирать особо было нечего. Или справа от Мадары или слева от Мадары, потому что он своим телом поделил ложе на два треугольника. — Ладно, — пожала плечами Мицукине, а после, аккуратно опустившись на постель по правую руку от Учихи, легла на левый бок и свернулась комочком, спрятав в тканях кимоно руки и ноги. «Как хорошо, что оно такое большое и… — глаза девушки начали слипаться, — так приятно пахнет, — Мичиру сделала глубокий вдох, — пахнет… тобой…» **** Блондинка медленно разлепила глаза: «Что… что такое…» — Ру не могла понять, что именно её разбудило, до момента, пока не почувствовала тепло в районе ребер, температура которого медленно поднималась. Девушка тут же положила правую ладонь на «горящее» место, желая проверить себя на наличие повреждений, но глаза её в испуге распахнулись, когда кожа почувствовала под собой руку Мадары. «Что?» — сердечный ритм тут же сбился. Мичиру опустила голову вниз, отчего шея оголилась немного больше. Голубые глаза не могли перестать смотреть на то, как рука Мадары обнимала её, а ладонь девушки, почему-то, всё ещё находилась поверх запястья воина. Мужчина немного пошевелился, отчего Ру замерла, будто к её горлу приставили катану. Она вдруг запереживала, что Мадара проснется и, почему-то, запереживала, что он её отпустит. В сознании, окруженном плотным туманом, будто начинало просвечивать какое-то чувство, но оно было таким нечетким и «далеким», что Мичиру попросту не могла его разобрать. Ру резко вынырнула из собственных раздумий, ощутив мурашки, что прокатились приятной волной по телу, заставив дыхание сбиться, а сердце застучать быстрее. Мицукине почувствовала горячее дыхание на своей шее… Мичиру, сомкнув веки, невольно приоткрыла губы, снова ощутив, как тонкую кожу шеи обожгло. Её пальцы сами сжали руку Мадары. Блондинка не понимала, что с ней происходило. Дыхание Учихи было размеренным, он находился в состоянии глубокого сна, в то время как тело Мичиру, лишенное мужских ласк, плавно погружалось в состояние приятной агонии. Наследница не переставала дышать ртом, чувствуя, как кислорода будто перестает хватать. Она слышала гулкие удары сердца, но заставить их утихнуть не могла. — Мадара… — сбивчиво прошептала Мичиру, ощутив ещё одну приятную волну, что пронеслась по всему телу, отчего пальцы на ногах натянулись. Учиха едва слышно завозился, а после, удобнее уложив голову, невольно приблизился к блондинке. Мелкие волоски встали дыбом, когда дыхание снова опалило нежную кожу. Ру не могла больше контролировать ни свои легкие, ни своё сердцебиение, ни свои желания. — Мадара… — чуть ли не простонав это имя, Мицукине немного запрокинула голову назад, чтобы приблизиться. В её грудной клетке разрастался дикий, пылающий огонь, желая разодрать её плоть. Она не могла это контролировать, она поддавалась телу, поддавалась дурману, поддавалась Ему… Мичиру внезапно замерла и задержала дыхание, ощутив горячее прикосновение к своей тонкой шее… **** Какаши сидел в кабинете и потирал сонные глаза. Мужчина выглядел весьма помятым и несобранным, поэтому особо не вникал в то, что говорила ему Цунаде. — Эй, ты меня слышишь вообще? — нахмурилась женщина, поняв, что просто так здесь стояла и распиналась. — А? — встрепенулся тот и едва заметно зевнул, как же хорошо, что на нем маска, — да, конечно… Сенджу, опустив голову, шумно вздохнула. — Ты вообще спал? — Ага… — снова зевнул мужчина, а после отвернулся на кресле от пятой Хокагэ. Хатаке уставился «слепым» взглядом сквозь окно на чистое небо. Грудная клетка заметно потяжелела, а плечи ощутили неприятное давление. — Что ты знаешь о Мадаре и Ру? — ни с того, ни с сего спросил Какаши. Женщину подобный вопрос привел в явное замешательство. — Она — ирьенин, он — воскрешенный, — не особо вежливо ответила Цунаде и тут же скрестила руки на груди. Её интуиция явно подсказывала, что что-то за этим вопросом последует, что-то, что ей снова придется прикрывать. — Ты знала, что она ночует у него? — Хатаке спросил это таким будничным тоном, будто расспрашивал о том, знала ли Цуна о том, что утром восходит солнце. — Я… — Сенджу замерла, услышав подобное. Ру ночует у Мадары? Цунаде замотала головой, всё ещё не веря услышанному. — Я вот не знал, — пожал плечами Хокагэ. — Погоди… — Сенджу, нахмурив брови, взялась кончиками пальцев за переносицу, — во-первых, откуда ты знаешь? А, во-вторых, тебя разве это волнует? В груди Цунаде вдруг вспыхнуло негодование. Какаши — Хокагэ всей Конохи. Огромной деревни, которая нуждалась в лидере, а что слышит внучка Хаширамы? Это что, любовные страдания? Или приступы ревности? Почему он вообще решил обсудить жизнь ирьенина в этом кабинете? Разве это несет за собой какую-то угрозу или опасность?