Сила мысли

— Что?! — Сенджу, не сдержав эмоций, вспылила, как только услышала рассказ Хатаке о том, как он узнал о том, что Ру ночует у Мадары, — ты следил за ней?! Цунаде то разводила руками, то хваталась за голову, перемещаясь из одного конца кабинета в другой. Сенджу разозлилась не на шутку поведению Хокагэ. — Я пришел поговорить… — поправил Хатаке, сидя за столом и подпирая кулаком щеку. — Да о чём?! — резко затормозив, Цуна повернулась на мужчину, взмахнув хвостиками. — Это не столь важно, — отмахнулся тот. — Ох… нет… — процедила та, опасно сверкнув глазами, — здесь суть важна… Какаши, я ведь спрашивала… — Цунаде поджала губы, устремив прожигающий взгляд на мужчину, — спрашивала тебя, что между вами… спрашивала ведь! — рявкнула она. — А это здесь причем? — нахмурился Хатаке, вытянувшись. — При том, — сделав шаг к нему, Сенджу ткнула в его сторону указательным пальцем, — что ты, дорогой наш Хокагэ, — язвительно произнесла она, — путаешь такие вещи, как работа и личное! — Ничего подобного, — сухо сказал Какаши, после чего его взгляд тут же стал серьезным, а тонкие брови едва нахмурились. Внучка первого Хокагэ выходила из себя. Неужели она просчиталась? Неужели ошиблась с «преемником»? Правитель имел право на личное пространство, личную жизнь, но… не имел права делать так, как делал это Какаши. **** На кухне, тишину которой нарушала лишь разогревающаяся еда в духовке, были двое: Мичиру и Мадара. Мицукине сидела на одном стуле справа от окна, вытянув ноги на соседний. Блондинка, немного ссутулившись, медленно вытаскивала из своих светлых волос остатки сухой «листвы» после вчерашней ванной. Девушка делала вид, что всё её внимание приковано лишь к этому незамысловатому процессу, но на самом деле мысли наследницы были далеко не о засохших листочках… Мадара стоял, облокотившись о кухонный гарнитур и скрестив руки на груди. Мужчина должен был «контролировать еду», чтобы та разогрелась до нужной температуры и случайно не подгорела, но Учиха неотрывно смотрел на Мицукине. Воин чуть ли не взглядом притягивал к себе Мичиру, словно желая рассмотреть нечто невидимое, желая узнать «ответ», не имея «вопроса». Внутри него было какое-то странное чувство. Он совсем не знал того, что обнимал девушку во сне, не знал, что лбом коснулся её шеи, Мадара абсолютно ничего этого не знал, зато прекрасно ощутил изменение в себе. Учиха «копался» внутри, искал, где подвох, но будто не замечал очевидного ответа. Для него всё было так: уложил Мичиру спать, остался «на дежурство», потом… потом он провалился в сон, а затем проснулся в одиночестве и через несколько минут нашел Мицукине на кухне. В груди кто-то ударил в гонг, отчего вибрация тут же прошлась по телу. У него на кухне он увидел представительницу Клинка, казавшуюся такой беззащитной, хрупкой, взъерошенной и, самое главное, то, что щёлкнуло невидимым выключателем внутри, Мичиру была в Его домашнем кимоно. До Мадары будто только что дошел тот факт, что девушка абсолютно нагая в его одежде. Никогда, никогда до этого ни одна представительница прекрасного пола не посмела даже примерить хоть одну его вещь, не говоря уже о том, чтобы после ночи «любви» что-либо надеть. Наложницы касались приятных дорогих тканей лишь в случае, когда раздевали мужчину, но никогда после… «Мичиру…» — Учиха неровно вздохнул, снова повторив её имя в своей голове. Ей безумно шло это кимоно, скорее всего из-за контраста цветов ткани и её волос, а может ему так показалось. Может он посчитал, что ей шло это кимоно лишь из-за того, что это было Его кимоно? «А если…» — Учиха постарался представить Мичиру в других мужских одеждах, но тут же мысленно чуть не отплевался. Его сознание резко и четко говорило: «Нет! Никаких вещей других мужчин!» — так значит… всё дело в том, что Она именно в Его кимоно? Мадара видел много наложниц, снимал, разрывал их одежды, оголяя приятную нежную кожу, заставлял подчиняться, часто насильно заставлял делать то, что они не хотели. Учиха о многом думал после проведенной ночи с наложницей, но никогда, ни разу в голову ему не приходила мысль о том, как бы выглядела та или иная девушка, надень его кимоно. Это действие не несло никакой логики, было глупым, но… когда он увидел Её этим «утром»… — Ой-ой! — вскрикнула Мичиру, — Мадара, там сейчас всё сгорит! — пискнула блондинка, резко повернув голову в сторону духовки. Учиха от внезапного крика чуть воздухом не подавился и, вынырнув из собственных рассуждений, принялся спешно доставать их завтрак — овощную запеканку. Блондинка, чьи щёки горели неярким румянцем, заправила светлую прядь волос за ухо и, взглянув на Мадару, что так неловко, но упорно пытался достать горячую запеканку, с придыханием вздохнула. Она не могла выкинуть из головы того, что произошло этим «утром». Это абсолютно новое, доселе неиспытанное чувство. Словно какое-то запретное желание вырвалось из оков, надавив на грудную клетку. Мичиру не понимала, почему её тело реагировало на близость Мадары именно таким образом. Ру столько раз касалась его оголенной кожи, когда осматривала его как пациента, но тогда ничего не чувствовала. Так что же поменялось сейчас? Откуда это странное пугающее желание оказаться к нему ещё ближе? Приятная волна пробежалась по телу наследницы, когда та, сомкнув веки, снова ощутила то самое чувство, довольно прикусив нижнюю губу. — Мичи, — окликнул её Учиха поставив на стол тарелки. — А?! — внезапно раздавшийся голос Мадары её спугнул, отчего Ру встрепенулась как птица, которую шуганули палкой. — Ты… в порядке? — с подозрением задал вопрос Учиха, глядя на растерянную Мичиру с розовыми щеками. «Может у неё температура? — хмыкнул про себя Мадара, а после, поставив левую ладонь на стол, потянулся к голове Ру, вытягивая правую руку вперед, — ц… — возмутился Учиха, как только коснулся лба блондинки, — вообще непонятно…» Пока Учиха раздумывал над тем, есть ли у наследницы температура или нет, Мичиру, как околдованная, смотрела на мужчину, наслаждаясь его прикосновением. Блондинка однозначно могла сказать, что ей приятно. Но что именно? Прикосновение? Его прикосновение? Или проявление заботы и, как следствие, удовлетворение своей проделанной работы? — Всё… хорошо, — ответила Ру после небольшой паузы и накрыла ладонь Учихи своей. «Горячо…» — подумали оба. — Откуда у тебя запеканка? — девушка решила хоть как-то начать разговор, лишь бы отвлечься, лишь бы щеки перестали пылать, а тело ныть, как от нехватки неизведанного дурманящего вещества. Мицукине осторожно убрала со лба ладонь Мадары, а после придвинула к себе тарелку. — Хаширама, — со вздохом ответил Учиха, сев на свое место, — он мне постоянно что-то приносит… — М… — промычала та, попробовав пищу, — аичо, — с открытым ртом еле выдавила из себя Ру, размахивая ладонями перед губами. — Надо было подуть, — усмехнулся Мадара, пожав плечами. Он не торопился бежать за стаканом воды, не предложил выплюнуть горячий кусок, Учиха просто принялся ковыряться в своей тарелке, будто бы издеваясь над блондинкой, ведь она сама не могла сорваться с места. — Зараза… — немного обиженно проговорила Мичиру, как только проглотила кусочек запеканки. — Я здесь не причем… — с легкостью произнес Учиха, а после перевел взгляд чёрных блестящих глаз на блондинку. И секунды не прошло, как грудная клетка, словно закрытые наглухо деревянные врата, получило удар тараном от сердца. **** — Сними её с миссий, — тяжело вздохнув Цунаде потерла лоб, на котором уже выступила испарина. — Нет, — поведя плечами, спокойно отозвался Хокагэ. — Какаши… — прикрыв глаза, прошипела женщина, — ты её загонишь, черт возьми, загонишь… Цунаде поверить не могла в то, что Хатаке пользовался данной властью в личных целях. — Ты вообще видел, в кого она превратилась? Ты видел её состояние? — с беспокойством за здоровье ученицы вопрошала женщина. — Нужно меньше сил тратить на воскрешенного, — отрешенно произнес Хокагэ, почувствовав неприятный укол в районе сердца. — Чего ты добиваешься? — проигнорировав его слова, Цунаде чуть ли не оскалилась, — что ты хочешь от неё? — развела она руками. — Она — не Ру Кобаяси, — с железобетонной уверенностью произнес Хатаке. — И что? — нервно хмыкнула Сенджу, — и что?! **** Мицукине лежала в кровати на втором этаже, пока Мадара возился со своим «садом». Мичиру, пусть и чувствовала себя лучше, переживала за то, что попросту «не долетит» до собственного балкона, поэтому ненадолго задержалась у соседа, а тот и не возражал, только вот оставил её одну, занявшись делами. Блондинка больше куталась в кимоно, с каждым разом делая вдох всё сильнее и глубже, прикрывая при этом веки. Это было так несвойственно ей, но так приятно… Мичиру чувствовала смесь ягод, свежести лунной ночи и ещё некий запах, который Ру не могла охарактеризовать, но весь этот коктейль дурманил голову юной девушки. «И кто бы мог подумать, что твои вещи пахнут так приятно?» — нежная улыбка коснулась губ наследницы. Блондинка, находясь по действием чар обстоятельств, позабыла о многом: о том, что ей нужно стать сильнее, о том, что её ждёт неминуемая встреча с «облаками», скорее всего с печальным исходом, о том, что её клинок не с ней, и даже о том, что когда-то её думы были заняты другим мужчиной… **** В момент, когда сумерки покрыли Коноху, Мицукине и Учиха стояли на балконе у самых перил. — Мичиру, если ты готова, то можешь прыгать, — спокойно сказал Мадара, — но я не побегу ловить тебя внизу, — пожав плечами, проговорил мужчина, мимолетно взглянув на расстояние до земли. — Ох, спасибо тебе, доброй души человек, — чуть скривившись, молвила блондинка, а после приготовилась сделать прыжок. «И почему она так торопится попасть домой?» — мысленно удивлялся Мадара.