Сила мысли

**** Мелкий дождь продолжал орошать Коноху, даже когда на часах было только семь утра. Блондинка, проснувшись от ощущения «ломоты» в теле, тяжело разлепила глаза. Мицукине прямо перед лицом увидела грудь Учихи в чёрной рифленой майке, над макушкой был его подбородок, правая рука мужчины приобнимала блондинку за талию, приблизив к себе ещё больше, а правая нога едва касалась щиколотки наследницы. Девушка моргнула пару раз, а потом, сильно зажмурившись, снова открыла глаза. Мицукине помнила, как она засыпала на его груди, но как так получилось, что Ру оказалась на правом боку, прижатая сзади спинкой дивана, а спереди — горячим телом Мадары? «Да какая разница вообще…» — отмахнулась та, а после постаралась улечься удобнее, уткнувшись лбом ближе к шее мужчины. Её душа будто блаженствовала в источниках абрикосовой горы всевышних Ками. От воина исходило приятное тепло, одеяло служило своеобразным «щитом», отделяя их двоих от реального мира, а негромкий звук капель за стенами дома успокаивал… Одно только не устраивало Мицукине — ощущение небольшой температуры и то, как ломило тело. «Чёрт возьми…» — Ру, ещё больше прижавшись к мужчине, вспомнила, что примерно через час одна должна была отправиться на миссию. Но о каком патруле могла идти речь? У Мичиру не было сил даже выбраться с дивана, не говоря уже о том, чтобы скакать по деревьям. Блондинка тихонько захныкала, пытаясь найти решение этой проблемы. Ей совершенно не хотелось покидать такое уютное «гнездышко». Пару месяцев назад Мицукине бы плюнула на своё состояние, да понеслась бы на поиски «облаков», но сейчас… Мадара немного зашевелился, а его правая рука чуть проплыла вверх по спине блондинки, заставив появиться улыбку на лице Мичиру. Это было так странно для наследницы. Ей не было противно, в ней не возникало желание ударить его по руке или, в худшем случае, отрубить фамильной катаной, да даже и мысли не было фыркнуть подобному жесту. Компания Мадары в подобном варианте… довольно-таки сомнительно, но до мурашек приятно. Учиха не лез под кимоно, не старался взять её силой, как наложницу, ничего пошлого в том, что происходило между ними, не было. Это было чем-то… чем-то другим, не просто физическим. Мицукине осторожно приподнялась на правом локте, чудом сложив печати и создав теневого клона, которого шепотом послала за себя патрулировать. Разозлится ли её командир или же Хокагэ наследницу не волновало от слова «совсем». Сейчас ей было не до этого. Вернувшись в такие нежные и теплые объятия, Мичиру, не в силах сдержать улыбки, приподняла голову и коснулась своим холодным носом подбородка мужчины. «Интересно… — Ру, продолжала наблюдать за спящим Мадарой, — как сложится твоя жизнь, когда я уйду?» Довольная улыбка вдруг стала какой-то печальной… Мицукине уйдет, уже совсем скоро, она это чувствовала. Девушка оставит в Конохе своих друзей, товарищей, своего учителя и пациентов, оставит Мадару… «Мне не жаль, — с некой грустью усмехнулась блондинка, вспоминая свою реакцию на воскрешение этого воина, — Мадара, мне не жаль… я надеюсь, что ты сможешь прожить новую жизнь так, как не смог раньше. Очень надеюсь…» Поджав руки к груди, наследница удобнее улеглась, а затем провалилась в сон… **** Мадара готовил на кухне суп, ожидая, когда его ирьенин соизволит проснуться. На часах был почти полдень, а блондинка продолжала спать как сурок, снова обернувшись одеялом в «кокон». Пробуждение для Учихи было довольно-таки необычным, но весьма приятным… Воин не помнил, когда Он обнимал хотя бы одну из наложниц вот так, крепко, не желая выпускать «из рук»? Обычно девушки сами желали его обнять, но Мадара был против, эти нежности ему были ни к чему, но сейчас… всё было по-другому. Мицукине не лезла с объятиями, не голосила лестные речи, не ублажала мужчину, но сама оказалась в его руках, по Его инициативе. Слабая улыбка появилась на лице мужчины, когда тот нарезал лук. Воин пытался было разобраться в себе, но выходило из ряда вон плохо. Те выводы, к которым Мадара приходил, не то что бы пугали его, скорее настораживали. Учиха проявлял заботу по отношению к девушке. Да ещё и из клана Клинка. Даже этот суп, что он варил… у мужчины не было дома мяса и некоторых овощей, так не поленился, сходил на рынок в такой дождливый день, пока Мицукине спала. Внутреннего протеста Учиха не испытал, подобное действо его не тяготило, что казалось ненормальным. Мадара привык всё время «брать», но никак не «отдавать». Забросив лук в кастрюлю, воин промыл руки и, сделав огонь потише, направился к Мичиру, но в коридоре вдруг остановился. Перед глазами снова мелькнули картинки сражения с ней на войне. Как нещадно он с ней сражался, как не скупился на удары… ни один мускул, ни одна эмоция тогда не дрогнули, сердце не сжималось, а сам Мадара получал удовольствие. Воин невольно сделал шаг назад. Имел ли он право рассчитывать на то, что происходило между ними? Имел ли право вкусить ту самую «химию», что зарождалась? Имел ли он право вообще касаться её, как девушку? «Не имею права…» — медленно опустив голову, Мадара сделал ещё несколько шагов назад, а после, развернувшись, направился на кухню. **** Весь этот день Мицукине провела в доме Учихи, лежа на диване. У блондинки была небольшая температура и легкая «ломота», просто нужно было пить больше жидкости и отдыхать, собственно, Мичиру этим и занималась. Мадара же помогал наследнице без навязчивого усердия. Он приносил горячее, уносил, когда нужно было, затем оставлял её в покое, а сам направлялся на задний двор и там поправлял цветы, пережившие ночную бурю. Ни Учиха, ни Мицукине вообще никак не касались того, что было ночью. Они, не сговариваясь, просто сделали вид, что ничего не было. И это обоих устраивало… После этих суток между ними что-то поменялось, что-то, что нельзя было увидеть, лишь можно было почувствовать. — Мадара… — так мягко и нежно произносила его имя наследница. — Что? — сдержанно спрашивал воин, поднимая блондинку на руки с дивана, когда на часах было уже девять вечера. — Ты опять уйдешь спать на диван? — коснувшись щекой его груди и подняв взгляд спросила наследница. «Твоё сердце… так стучит…» — подумала она. Мадара не нашелся, что ответить. Ему очень хотелось сказать «нет», но что-то внутри не позволяло, чей-то голос нашептывал ему, что Учиха не имел на это права, что он не достоин находиться рядом с такой девушкой. — Ма-да-ра-а-а-а… — протянула блондинка, когда воин опустил её на кровать на втором этаже. — Мичиру, — вздохнув, мужчина выпрямился и сверху вниз посмотрел на наследницу, взгляд которой светился озорными огоньками. В голубых глазах так и читалось, что, если он не останется, она всё равно к нему спустится. «Мичиру, зачем?» — в сердце будто вонзилось два куная. Учиха хотел и остаться и уйти одновременно. Откуда это? Откуда подобные чувства по отношению к представительнице прекрасного пола? Шумно вздохнув, мужчина развернулся и направился к лестнице. «Пожалуйста, останься…» — прошептала Мицукине в своей голове. — Я за подушкой, — будто прочитав её мысли, произнес воин, после чего спустился на первый этаж. **** Цунаде, прочитывая отчет Сакуры, с каждой секундой хмурилась всё больше, а беспокойство внутри росло с геометрической прогрессией. — Как давно? — взволнованно спросила Сенжу. — Примерно полторы недели, — ровно ответила Харуно. Пятая нервно постукивала ноготком о стол, пробегая взглядом по тексту. Дело всё в том, что в последнее время с патрульных миссий шиноби стали возвращаться с порезами, кто-то с более глубокими, кто-то с менее глубокими, но ирьенины ни одну из ран не могли залечить целебной чакрой. Для Цунаде это означало лишь одно, за Ру идут её соклановцы.