Сила мысли

Для Мичиру, как ни странно, подмена оказалась безнаказанной. После того, как клон вернулся в деревню, и блондинка увидела всё, что произошло, то поняла, что попросту ничего не потеряла, ведь этот патруль был бы очередной пустой тратой, так как её отряду поручили проверить место, где она уже была. Мицукине, «увидев» всё это, лишь усмехнулась и покачала головой. Эти «патрульные дни» сама блондинка провела в обществе с Мадарой, да, не все двадцать четыре часа, так как мужчина уходил в цветочную лавку к Ино, занимался садом на заднем дворе, но… тем не менее, не было такого, чтобы Учиха попросту махнул рукой на наследницу. Он, может, и был бы рад оказаться с ней рядом хотя бы на минуту дольше, но этот чертов голос в его голове и эти вспышки воспоминаний… Учиха не знал, как от подобного избавиться. Мадаре всего лишь нужно было поверить в то, что он достоин той нежности, тех ласк, которых был лишен, но воин словно смирялся с тем, что обречен на вечное одиночество даже в новой жизни. Мужчина считал это достойной расплатой за то, что он натворил. Его разум считал именно так, но как же протестовало сердце, как же оно металось, как рвалось наружу, как же хотело сорвать все те оковы, которые Мадара навешивал снова и снова… Только ночью… ночью воин мог позволить себе забыться. По ночам, что Мадара, что Мичиру, вели себя совершенно по-другому. Они, открываясь под действием магических чар, не стеснялись засыпать вдвоем, в них не было робости. Блондинка спокойно могла лечь рядом, после чего Мадара тут же приобнимал её и подтягивал к себе. Он не спрашивал разрешения, а она не протестовала. Их души словно связывались красной нитью Ками. Ещё никогда, никогда ни у Мицукине, ни у воина не было такого хорошего сна. Каждому было приятно, но никто из них не выносил это на обсуждение, отчего их взаимоотношения наполнились невероятной легкостью. Каждый из них просто знал, что ему можно было делать, а что нельзя. Вот только если непосредственность Мицукине позволяла ей наслаждаться происходящим без зазрения совести, то Мадара… он засыпал всегда позднее, стараясь прижать это крохотное и нежное создание к себе как можно ближе. Лишь бы успеть насладиться, лишь бы окунуться с головой в это приятное чувство, пока на дворе ночь. Мысли воина, что дурманились от Мицукине, подталкивали его к тому, чтобы разрешить себе, позволить себе «вкусить» то, чего он был лишен ранее. Но каждый раз сердце Учихи, словно кинжалами, пронзали воспоминания собственной жестокости и одержимости. Воин, приподняв личико спящей девушки за подбородок чуть выше, почувствовал режущее чувство в грудной клетке. Мадара большим пальцем нежно провел по гладкой коже щеки наследницы, а затем с сожалением сомкнул веки, немного нахмурившись. «Прости меня, Мичиру…» **** На удивление блондинки, после того, как она оправилась от небольшой простуды, члены АНБУ её не беспокоили, да и от Хокагэ новостей никаких не было. И наследницу это даже не насторожило. У неё официально не было больше миссий, но только Мадаре она об этом не сказала. Мицукине продолжала вести ту самую «вахту», находясь два дня с ним, два дня — за пределами деревни. Блондинка покидала Коноху по тому самому пути, который ей показал Наруто ещё в детстве, правда сейчас своеобразный «подкоп» можно было сделать в разы проще из-за собственной стихии — земли. Мичиру уходила, но не на поиски «облаков». Девушка отправлялась подальше от деревни, чтобы спокойно отточить «пять лезвий». Наследница немного удивлялась тому, что не чувствовала поблизости шиноби, ведь патруль не дремал, но её это будто вовсе не смущало, когда на самом деле подобные миссии отменили… Блондинка могла бы спокойно тренировать нужную технику в лесу, где обычно помогал ей Мадара, но именно из-за него девушка решила отточить подобное мастерство за пределами Конохи. Учиха ненавязчиво задавал ей один очень важный вопрос — куда она так спешит? Мицукине, шутя, уходила от ответа, но вечно это делать было невозможно. Блондинка не понимала, что ему сказать? Правду? Что-то внутри подсказывало, что подобного делать не стоило. Солгать? Он поймет, что это ложь, а ругаться по этому поводу с ним вовсе не хотелось… Мичиру перестала встречаться с друзьями, перестала выходить в центр деревни, не узнавала последних новостей, всё, что было в её голове, — цель. Блондинка, уверенность которой росла с каждым днём, настраивала себя на то, что вот-вот покинет деревню, чувствовала неизбежность встречи с прошлым, сохраняя подобное в тайне от Мизуки, но… по ночам, когда она была в Конохе, чуть ли не растворялась от необъяснимой нежности рук того самого человека, который был повинен в смертях сотен тысяч людей. **** — Мадара! — Ру, войдя в дом ранним утром, вернувшись с «миссии», позвала мужчину. Это действие было настолько привычным, что уже странно было представить себе жизнь Учихи без подобного. — Я вернулась! — с улыбкой прокричала Мицукине, когда открыла дверь, выводящую на задний двор, — ой… Хорошее настроение как рукой сняло, когда она увидела Хашираму. Первая мысль, которая была у Мичиру, звенела о том, что, если Сенджу поднимет тему её миссий, то она пропала. Почему-то перед глазами сразу появилась картинка того, каким Мадара будет в гневе. Но… с другой стороны, почему Учиха должен быть в гневе? Она для него что-то значила, чтобы вот так выплескивать эмоции? — Ха-ширама, — с придыханием произнесла блондинка, — привет, — Ру приподняла одну руку, махнув ей, а после не спеша подошла к мужчинам. — Как же я рад тебя видеть! — с радушной улыбкой произнес первый Хокагэ, а после, не церемонясь, оказался рядом с наследницей и приобнял её за плечи. Мицукине только и смогла, что вскинуть брови на лоб от удивления, взглядом, молящим о помощи, посмотрев на Учиху. Мадара, кротко усмехнулся, сложив руки на груди. Мичиру выглядела весьма забавной в этот момент, вот только что-то внутри взбунтовалось, когда Сенджу её обнял, что-то внутри было против того, чтобы эту девушку обнимал кто-то ещё кроме самого воина. — Я… я тоже… — Миукине отстранилась и в один шаг встала рядом с Мадарой. Ей было так спокойнее, да и Учиха не шумно выдохнул. — Ру, Мадара, мы с Цуной приглашаем вас на ужин сегодня, — довольно произнес Хаширама. — А… — Мицукине только открыла рот, чтобы возразить, но Сенджу тут же пресек эту попытку. — Ты уже давно обещала, — припомнил тот. — Меньше надо было на миссии её гонять, — недовольным тоном добавил Мадара. У блондинки чуть земля не ушла из-под ног. Если сейчас обман раскроется, Ру уже чувствовала, что мало ей не покажется… — Извини, — глупо улыбнулся Хаширама, почесав затылок, — я — не Хокагэ. Теперь-то вы можете к нам пожаловать в гости, времени свобо… — Мы придем, — спешно выпалила Мицукине. Мадара, сощурившись, с неким подозрением взглянул на блондинку. Откуда вообще такое рвение куда-то пойти? И почему сам Учиха её желания не разделял? Воин даже копаться в собственных чувствах не стал, хоть и ответ лежал на поверхности. Он слишком не хотел делить её внимание… **** Когда закат только начал окрашивать небо в ярко-абрикосовый цвет, Мицукине уже была готова. Блондинка надела черные шорты с завышенной талией, такого же цвета топ-полоску на тонких бретельках и добавила пояс, на который прикрепила катану. Наследница, подойдя к зеркалу, расчесала свои длинные волосы и, собрав верхнюю часть в хвост, оставила нижнюю распущенной, после чего разделила их пополам и свесила вперед. «Только бы тема не зашла про миссии…» — сердце невольно забилось быстрее, словно в ужасе. Ру, покинув дом, закрыла его на ключ и направилась к Мадаре. «Ками, только бы всё прошло гладко…» — молилась Мицукине, ей очень не хотелось, чтобы собственный обман был раскрыт. Дверь дома Учихи открылась до того, как Ру успела встать на первую ступеньку. Мадара, по привычке, был в черной футболке и свободных штанах, закатанных до икр, но сегодня он накинул на себя темно-синюю рубаху клана Учиха с запахом. — Для тебя всё ещё лето? — хмыкнул мужчина, оценив, насколько легко была одета блондинка, а после закрыл дом на ключ. — Да мне не холодно, — мягко улыбнувшись, произнесла наследница, после чего почувствовала, как кожа её стала будто гусиной от дуновения прохладного ветра. — Ну-ну… — усмехнулся Мадара, после чего спустился вниз. **** Хаширама суетился дома, ожидая гостей, в то время как Цунаде сидела за туалетным столиком, расчесывая свои светлые волосы цвета пшеницы. Ситуация её, откровенно говоря, пугала. Сенджу не помнила случаев, когда после встречи с кланом Клинка кто-то оставался жив. По крайней мере, она этого не знала. Патрули отменили, зато усилили некоторые посты наблюдений, поставили «ловушки» в нужных местах, которые ознаменуют приближение врага, вот только пока ни одна «нить» не была затронута. Всё это походило на затишье перед бурей… Как во всем этом разобраться? Надавить на Ру? Цунаде не знала, как поступить в этой ситуации, как сохранить всё это? Как сделать так, чтобы не пострадал никто? Могла ли она сделать так? — Мадара! Ру! — послышался голос первого Хокагэ. «Мадара…» — в грудную клетку словно попала стрела, несущая ответ на все её вопросы. Пятая, собрав волосы в два низких хвостика, поправила свою безрукавку с запахом бежевого цвета, а после поспешила спуститься вниз. — Цунаде! — с широкой улыбкой прокричала имя своего сенсея Мичиру, как только заметила её на лестнице. — Ру… — женщина замерла на последней ступеньке, заметив Мицукине рядом с Учихой. Её ученица выглядела совсем по-другому, как-то по-особенному… и от взгляда пятой не укрылось то, что эти двое, каким-то образом, стали ближе друг к другу. И дело было не в том, что они стояли рядом, просто это чувствовалось на эмоциональном уровне. — Мадара, — кивнула Сенджу. — Цуна, — ответил Учиха, на что Хаширама замотал головой, не веря собственным ушам. С каких это пор Мадара называет его внучку «Цуна»?