Сила мысли

Поздней ночью Учиха сидел на балконе, на привычной «жердочке», неотрывно глядя на соседский дом. Раньше, когда он проводил подобным образом время, его мысли были заняты лишь горечью и осознанием чудовищной ошибки, а теперь в груди него теплилось одно — только бы в соседских окнах загорелся свет. Мадара тяжело вздохнул, ощутив внутри себя ком из остывшего металла. Этот «конфликт» в некотором роде стал показательным. Учиху задел не тот факт, что Мицукине повысила голос, что упрекнула его в собственных грехах, ей он мог позволить такое делать, но фраза: «Ты мне никто!» — раз за разом звенела в голове. Его душа словно сопротивлялась такому заявлению, воин не был с этим согласен, вернее… Мадара мысленно соглашался с тем, что, по сути, он — никто для наследницы, но весьма сложно было игнорировать упорные крики сердца о том, чтобы Учиха стал для этой девушки «кем-то». «Кем-то», чьё мнение бы брали во внимание, «кем-то», с чьим мнением бы считались, «кем-то», кому можно было рассказать всё, «кем-то», на помощь которого можно было рассчитывать… Учиха нахмурился, сдержав очередной порыв кашля. Воин ухватился ладонью за грудную клетку, слегка надавив. Приступы, о которых мужчина уже и вовсе позабыл, вернулись… **** Мицукине, скрестив ноги и раскинув руки в стороны, лежала на кровати и глядела в потолок. Девушка редко моргала, на висках виднелись дорожки от слез, пальцы изредка нервно дергались, а грудная клетка еле-еле поднималась. «Извини меня, — мысленно в тысячный раз проговорила блондинка, — Мадара, извини меня…» Ру признавала свою неправоту, признавала, что этот конфликт был чуть ли не «высосан из пальца», но… не торопилась приносить реальные извинения тому, кто сидел на балконе напротив, будто гипнотизируя балконную дверь. Мицукине ощущала в груди что-то мягкое, нежное и ласковое. Этот невероятно призрачный комочек чувств постепенно разрастался внутри и, что странно, стремился «коснуться» Мадары. Мичиру сложно было подобрать точное определение, кроме как: «Хочу к тебе». Ру точно, без стеснений, могла сказать, что хотела к Мадаре, хотела бы сидеть у него на коленях час, два, даже три! Хотела бы обнимать его, касаясь крепкой груди, зарываться пальцами в его жесткие волосы, вдыхать аромат, свойственный только ему, и… наслаждаться только его прикосновениями. Поджав губы, Мичиру болезненно сомкнула веки, а по вискам снова скатились слезы. Ей бы столько подобного хотелось, но… чтобы всё это получить, нужно было остаться, а это было невозможно. Интуиция, приглушенная новыми дурманящими чувствами, словно «очнулась» и принялась трубить во все трубы о том, что нужно быстрее уходить, что опасность совсем рядом. Если Ру здесь останется, то «облака» настигнут деревню, уничтожат всех и каждого, не разбирая: дети, женщины, старики… уничтожат всех, даже Мадару. От этой мысли Мицукине резко распахнула глаза, внутри которых застыл немой ужас. Сердце, будто надев перчатки для ринга, уже вовсю тарабанило в грудную клетку, намекая на то, что не позволит забрать жизнь у Мадары. Такой роскоши наследница Клинка не могла себе позволить. Только не он… От мыслей, что Учиха исчезнет раз и навсегда, сердце невольно щемило, а слезы стремительно скатывались по вискам. «Мичиру…» — осторожно окликнул её Мизуки, ощутив довольно странные вспышки энергии. «Что это были за иероглифы?» — сухо спросила та. «Я… не помню», — отмахнулся тот. «Клинок, что верещит каждый раз о том, что живет на этом свете дольше всех, не может вспомнить? Мизуки…» — с предостережением произнесла Мицукине. «Ну… я же не записываю», — катана постаралась свести всё к шутке, но этой ночью Мичиру было не до смеха. «Так вспоминай», — тон, с которым девушка произнесла последнюю фразу, заставил иероглифы на клинке засветиться. Последний раз подобным образом с Мизуки разговаривал предыдущий хозяин. **** Мицукине проснулась ближе к полудню из-за того, что заснуть смогла только с рассветом. Блондинка, совершив все процедуры, расчесывая волосы, направилась к карте, часть которой не была готова. Наследница, пробежав взглядом по собственным отметкам, усмехнулась, заметив, каких именно территорий не хватало. «И к чему были все эти патрули, Мичиру? — с некой грустью сама у себя спросила блондинка, — где всё началось, там всё и закончится», — с придыхание вздохнув, Ру остановилась взглядом на главных воротах Конохи. Она вспоминала ту тропу, по которой в деревню её доставили двое шиноби: Гай и Какаши, вспоминала те деревья, которые так упорно считала… Девушка слабо усмехнулась. Мичиру решилась, решилась уйти. Пора. Самое время. Но как же протестовало сердце… Мицукине, сомкнув веки, почувствовала слабость во всем теле от воспоминаний о своём «пациенте», которого так упорно не желала принимать. — Мадара… — тихо проговорила та, а после, отбросив волосы за спину, принялась срывать листы со стены. Блондинка дала себе лишь этот день, чтобы как следует отдохнуть перед тем, как отправиться на встречу с прошлым. **** Мадара, морщась от жжения во всем теле, наблюдал из окна за тем, как Мицукине покинула свой дом и, направляясь по улице клана Учиха, исчезла из его поля зрения. По «подсчетам» Ру должна была сегодня отправиться на патрульную миссию, но девушка никогда не уходила на задания так поздно. Внезапно воина скрутило как раньше… Ему казалось, что вены наполняются расплавленным металлом, а тот, в свою очередь, медленно растекается, заставляя каждую клеточку тела испытать агонию. **** Мицукине сначала решила, что, может стоит попрощаться со своими товарищами и друзьями, но потом поняла, что это лишнее. Всё это будет задевать её психику, всё это будет влиять на её решение, поэтому направилась к тому, кто дал обещание не вмешиваться… — Ру? — Саске в удивлении приподнял брови, заметив девушку на пороге, да ещё и не в самом хорошем состоянии. — Можно? — вяло спросила та, стараясь держаться. Мицукине стояла, ровно выпрямив спину и касаясь правой рукой катаны. — Проходи, — кивнул Учиха и пустил её в дом, но, как только дверь была закрыта, он без лишних прелюдий спросил, — ты уходишь? Мичиру, стоя спиной к юноше, твердо кивнула. — Ты в этом уверена? — осторожно задал вопрос тот, едва поморщившись. Снова кивок. — Ты вернешься? На этот вопрос кивка не было. Ру стояла ровно, замерев, как статуя в долине Завершения. Девушка попросту не знала. Ей хотелось вернуться, но язык словно немел, не позволяя выдать хоть какой-нибудь ответ. Учиха шумно вздохнул. Юноша прекрасно понимал, что испытывала девушка. Понимал, как никто другой, но… в то же время осознавал, что поступок её необдуман как следует. Что, если она столкнется с силой, с которой не справится? Что, если ей понадобится помощь? Саске провел рукой по волосам. Ему не требовалась помощь в схватке с братом один на один, но… он хотя бы знал против кого воюет, а против кого хотела выступить Мичиру? — Ты… — сомкнув веки, Учиха стиснул зубы, — ты должна кое-что знать ещё… — он ей помогал, но в то же время ненавидел себя за это. — Что? — бросив холодный взгляд через плечо, спросила Ру. — После того, как патрульный отряд попал в «резню»… Хокагэ не остановился. Все миссии были прекращены, за исключением АНБУ. — Саске, не тяни… — Учиха услышал, как заскрежетала рукоять клинка. — Они не вернулись. **** С приходом ночи девушка вернулась в дом. Блондинка довольно полезно провела время у Саске. Информация, которую предоставил юноша, не оказалась лишней. Наследница, в доме которой не горел свет, подошла к балкону и, так и не открыв дверь, облокотилась плечом о стекло, наблюдая за соседским домом. «Поверить не могу, что завтра настанет тот самый день, которого я ждала столько лет… — Ру протяжно вздохнула, — я очень постараюсь вернуться, Мадара…» Мицукине всматривалась в окна соседского дома, не представляя, что его хозяин был объят приступами, что готовы были расплавить его тело словно в жаровне. **** Мадара находился словно в беспамятстве, борясь за жизнь. Приступы, что были тогда и сейчас заметно отличались, не то своей природой, не то тем, как Учиха их принимал. Раньше он просто смирялся, а теперь уверенно боролся. Боролся так, как когда-то за него это делала Мицукине… Воин набирал холодную ванну, чувствуя, как сильно билось его сердце, оно словно было в истерике или припадке, жар был таким, что Мадаре уже начинал мерещиться пар от собственного тела. «Мичиру…» — перед глазами был образ той самой, из-за которой всё пошло не так, как Учиха планировал. Воин, перед глазами которого всё плыло, не дожидаясь, пока ванна наполнился целиком, рухнул в холодную воду. Мышцы крутило, сводило, парализовывало, вместе с этим обжигая изнутри Аматерасу. В сознании всё превратилось в ленту, что водоворотом затягивала отрывки самых кошмарных воспоминаний. Учиха рычал, отчаянно жмурясь и хватаясь пальцами за бортики ванной. «Мичиру…» Сердце ударило так сильно, что перед глазами всё закружилось, и Мадара, резко запрокинув голову назад, ударился затылком. «Мичиру…» Кошмары в голове продолжали набирать темп и температуру, а пальцы до побеления ухватывались за бортики, позволяя не погрузиться в ледяную воду. — Мичиру! — стоило лишь прокричать это имя вслух, зафиксировав образ блондинки в сознании и признавшись себе, что она занимает особое место в его новой жизни, как металл, накалившийся до температуры солнца в крови, вдруг остыл… **** Мицукине проснулась примерно в четыре утра, признаться, она особо и не спала. Девушка в голове без конца прокручивала свой путь к месту, где было совершено практически полное истребление клана Клинков, раз за разом отмахиваясь от имени, что эхом разносилось в груди. На улице только начинало светать, но Мичиру не было дела до красоты природы. Наследница собиралась на бой, тот самый, который ждала так долго. Думала ли она, что эта битва будет последней в её жизни? Определенно. Ру к этому себя готовила, но теперь… теперь сама же себе сопротивлялась. Она не хотела боя с двусторонним проигрышем. Наследница желала вернуться и со спокойной душой обнять того, к кому так рвалось её сердце.