Сила мысли

Как только Яманака удалось «подключиться» к Мизуки, то та, распахнув глаза от ужаса, схватилась за голову, скрючившись, как от сильной боли. Мичиру с беспокойством взглянула на подругу. Что-то явно пошло не так. — Что произошло? — нахмурив брови, спросил Мадара, обратившись не то к клинку, не то к ирьенину. — Ино! — Ру подскочила на месте, а после с силой ударила ладонью по катане. «Что ты творишь?!» — грубо спросила Мицукине у меча. «Это опасный метод», — спокойно ответил Мизуки. Мадара, хмурясь всё больше, взволнованно смотрел на Яманака, и в груди что-то ёкнуло, ему не было безразлично. Учиха готов был избавить девушку от мучений, вот только не понимал как. — Так… так много голосов… — Ино думала, что голова её взорвется как шарик, который сильно перекачали. — Остановись, — окликнул Яманака Мадара. — Не могу… не… могу… — кряхтела та, — не получается… — зажмурившись, сквозь зубы процедила та. «Мизуки, останови это!» — приказным тоном крикнула Мичиру. «Дай мне несколько секунд», — спешно сказал клинок, а затем Мицукине услышала в своей голове какой-то гул, что «уколол» в виски. — Ау… — скривившись от боли, Ру села на стул, ухватившись за лоб. «Что происходит?» — Мадара обеспокоился не на шутку, ведь теперь и наследнице стало плохо. — Мичи, что с тобой? — Сейчас… сейчас пройдет… — сдавленно сказала Мицукине и в действительности так и произошло. Яманака, откинувшись на спинку стула, вдруг часто задышала, в облегчении сомкнув веки. — Это были тысячи голосов… — выдохнула Ино, накрыв лицо ладонями. «Верно… это тысячи воинов, которых я убил», — у Яманака от раздавшегося голоса воина чуть волосы дыбом не встали. Девушка, резко выпрямившись, сложила печати. — Я его слышу! Слышу! — победно воскликнула Ино, — Мадара, ты готов? — с закрытыми глазами спросила Яманака. — Готов, — уверенно ответил мужчина, но, на удивление, его не постигло то же, что и специалиста по разуму. Учиха, чтобы больше сосредоточиться, сомкнул веки, уложив ладони, сжатые «в замок» на стол. Мицукине, сглотнув, с неким волнением посмотрела на Ино, затем на Мадару. Сердце её начинало скакать будто галопом, а уверенность в действиях уменьшалась. — Мизуки… — тихо прошептала Ру, когда в комнате воцарилась полная тишина. Наследница, как и остальные, прикрыла глаза, вот только ладони непроизвольно ухватились за клинок. — Мадара Учиха, — и голос раздался одновременно у всех будто над ухом, — не думал, что смогу с тобой поговорить. У воина будто рядом с сердцем просвистел кунай, когда он услышал клинок. Мичиру же напряглась, сильнее сжав металл, а Ино концентрировалась лишь на технике, стараясь сильно не отвлекаться на разговор, который, безусловно, слышала сама. — Как тебя зовут? — в своей манере спросил Мадара, отчего вопрос прозвучал слегка надменно. — Мизуки Кацугава… — Мичиру почувствовала, как тот пожелал склонить голову в знак приветствия. — Кацугава? — Мадара на долю секунды открыл глаза, но затем снова закрыл, — тот самый Кацугава? — Мне слишком лестно знать, что такой воин наслышан обо мне… — с почтением проговорил клинок. «Ты ведь был человеком…» — мороз по коже мужчины пробежался от осознания того, что воин, о котором слагали отнюдь не благие легенды, сейчас находится перед ним, но в виде простой катаны. Мицукине молчала, не смея влезть в диалог двух воинов. — Что за техника, которой должна овладеть Мичиру? — не желая терять время, спросил Мадара. — Техника, — вздохнул Мизуки, — что несет за собой лишь смерть, — тяжело дались слова, но произнести их было необходимо. Наследница невольно сглотнула, чуть ослабив хватку на клинке. — Конкретнее, — сухо проговорил Мадара, тон которого больше походил на приказной. — Мадара Учиха, — строже обратился к нему Мизуки, — не нужно разговаривать со мной как с рядовым шиноби… иначе не узнаешь, как можно спасти ту, что влюблена в тебя, — бросил клинок, не совсем подумав над словами. Мицукине мгновенно покраснела, поджав губы. Ну почему это нужно было озвучивать? Яманака только приоткрыла рот, услышав подобное. — Ты молчишь, — усмехнулся Мизуки, — значит готов слушать… Мадара на несколько секунд перестал дышать: «Влюблена?» — Каждый воин клана Клинка, который становится мастером меча, мастером своего дела… проходит несколько этапов в своей жизни, совершенствуясь и постепенно приближаясь к главной технике, о которой вечно твердили, что это самая мощная техника среди всех стран, — фыркнул клинок, — так оно и есть, но… — тот шумно вздохнул, — никто не говорил, что воин потом становится сырьем. — Но ведь клинки делали из… — Мадара клацнул зубами, не желая произносить этого вслух. — Ах, да… Мичиру, ты ему рассказала? — обратился тот к хозяйке, но ответом была лишь тишина, — мне приятно, что ты наконец стала доверять людям, — катана сдавала Мицукине с потрохами, но та, стиснув зубы, пунцовая, молчала. — Мизуки, — дерзко окликнул Учиха меч, — чем заканчивается техника самурая? — Сеппуку, — коротко, ясно, четко. Раскрыв глаза, Мадара вскинул на лоб брови, ощутив, как в сердце словно вонзили кунай, а внутренний голос, перед тем, как раствориться, только и произнес: «Нет». — О чем ты? — сильно нахмурившись, жестко спросил Учиха, надеясь услышать какие-либо опровержения, но вот Мичиру… Сердце девушки, пропустив удар, стало биться очень и очень медленно. Вот, о чем трезвонила интуиция. Девушка, убрав от клинка руки, спустила их со стола и откинулась на спинку стула, тихонько вздохнув. — О том, что воин, превратившийся в самурая, получает силу, невероятную силу, скорость, выносливость, мощь, а потом… — Мизуки выдержал паузу, желая подобрать нужные слова, — после того, — он тяжело вздохнул, — как воин выполнит поставленную цель, то тут же попадает под действие самого меча. Мадара замотал головой, считая это полным бредом. — Какую цель… — И тогда… — клинок, перебив Учиху, лишь тоном показал, что его нужно дослушать, — тогда воин, не чувствуя, не желая ничего, не осознавая, где он и что он, направляет катану на свой живот, а затем… пронзает свой живот. У Яманака по спине холодок пробежал от слов клинка. Неужели кто-то был таким зверем, что создал такую технику? И для чего Мичиру делать подобное? Мадара, расцепив «замок», сильно сжал кулаки, но и слова не вставил, продолжив смиренно слушать. — Когда это происходит, то катана как бы поглощает воина… забирая силы, чакру, его душу… — последние слова были произнесены со скрытой ненавистью, — однако Мичиру однажды уже пользовалась подобной техникой и, как видишь, всё ещё жива, — с невероятной легкостью произнес клинок. Мицукине, распахнув шире глаза, тут же выпрямилась, уставившись на меч, а Мадара, в свою очередь, на неё. — Ты… использовала эту технику? — настороженно спросил мужчина. — Мизуки, что за чушь? — скривилась наследница, — ты всегда мне запрещал! — Да, намеренно тебе запрещал, но иногда… — протянул тот, — бывают моменты, когда нужно попробовать то, что под запретом. Это было на войне… — Что? — Ру сильно нахмурилась, — лжец! — бросила та, — ты не позволил мне использовать самурая, когда мы чуть все не сварились в этой лаве! — прокричала девушка. — Да, но… я позволил этому произойти, когда ты оказалась в пространстве пустыни, без чакры. Мадара с самым серьезным выражением лица смотрел то на Мичиру, то на клинок, мысленно покрывая всю ситуацию всевозможными бранными словами. Как же здесь всё запутано… — О чём ты?! — резко замотала головой наследница. — Ты почти умирала, готова была пойти на всё, лишь бы вернуться к Какаши, — на этих словах в груди Мадары невольно что-то кольнуло, — и… ты превратилась в самурая. Мичиру, для этой техники не нужны печати, лишь пройденные уровни концентрации чакры и желание, о котором молит душа. — Я… я… — дыхание блондинки участилось, она не могла подобрать слов, — я ничего не помню! Мизуки, ты опять врёшь?! У меня ведь не было чакры, я всё использовала на то, чтобы вернуть обратно в реальность Саске! — Ру чудом сдержалась, чтобы не ударить кулаком по столу. — Как я тогда выжила, а?! — Я дал тебе свою, — спокойно проговорил меч, — а выжила ты лишь по тому, что не достигла своей цели. — Что? — Мичиру, не веря услышанному, схватилась за голову, считая всё это полным абсурдом. — Воины превращались в самураев на поле боя, оставаясь с противником один на один, или выступая против целой армии. Их целью была лишь победа. Они побеждали, а после их поглощал клинок, — строго и немного резковато произнес Мизуки, — ты хотела совершенно другого! — прикрикнул тот, — и ты этого не достигла. Ты спасла Наруто, Саске и пронзила грудь Кагуи! Яманака вздрогнула, услышав такое: «Это… получается… это ты… Мичиру, — мысленно шептала та, — это ты принесла нам победу. Ты принесла нам мир…» — Ино с трудом верила услышанному, ведь вся Коноха восхваляла героев, среди которых Мицукине не было. — Но ты не вернулась к нему, даже не увидела его тогда! — на повышенных тонах произнесла катана, — потом случился взрыв. Твоя оболочка не была достаточно прочной, поэтому начала рассыпаться, а потом… — он протяжно вздохнул, — потом тебе помог Саске. — Саске? Мир, собранный в пазл, буквально рушился, отчего непонимание всего вокруг только усиливалось. — О какой оболочке идет речь? — строго спросил Мадара, резко сменив тему. — Когда воин становится самураем, то покрывается оболочкой, которую проблематично «пройти», чтобы нанести удар, — спокойно проговорил тот, — клинки нашего клана особенные, могут разрезать почти всё. Я не слышал о том, чтобы кто-то мог навредить оболочке самурая, но… раз Горо смог собрать столько осколков, то… Мицукине, уронив голову на грудь, закрыла лицо руками, стараясь собрать хоть несколько деталей в своей голове. — Как её спасти? — требовательно спросил Учиха. — Как её спасти… — апатично повторил Мизуки, — Мичиру, тебе нужно будет использовать технику самурая, а тебе, Мадара, остановить её до того, как катана поглотит её. — Но её катана — это ты, разве ты не… — Я не смогу этого сделать, — с сожалением произнес Мизуки, — я буду желать заполучить её силу, в этом вся сущность клинков, которые могут разрезать техники, чакру, иллюзии. Мы становимся прочнее с каждым поглощенным воином. Мадара, поджав губы, яро сверкнул чёрными глазами в сторону клинка. Учиха готов был заставить этот меч гореть веки вечные дьявольским пламенем, лишь бы он не причинил вреда Мицукине. — Её концентрация достаточна, чтобы использовать самурая самостоятельно, но оболочка будет слабее, чем у воинов, что достигли высшего уровня. У наследницы не было слов. Тот груз, что она, была уверена, сбросила давно, вернулся на её плечи с утроенной силой. — Как… как его одолеть? — шепотом спросила Мичиру. — Выступить с Горо в бою один на один, — твердо сказал Мизуки, — Мэсэйсоши — воин чести, он позволит это. — Но мне его не победить… — апатично произнесла девушка, всем телом ощущая, как её будто сковывают неподъемными цепями, — даже если я… если я… — у неё силы исчезали, не позволяя и слова сказать. — Ты всё поймешь, как только станешь серебряным самураем…