Сила мысли

Мадара крепко держал девушку за руку, когда они возвращались домой. У воина осталось к Мизуки много вопросов, но весь диалог пришлось прервать из-за Мичиру. Блондинка побледнела, голубые глаза будто бы потухли, а сама наследница словно ломалась под давлением слов, что были произнесены клинком. Мицукине медленно шла, прикрывая глаза левой рукой, в то время как правую держал Учиха. У него на несколько секунд взволновалась совесть. С одной стороны, Мичиру обуял некий шок от полученной информации, с другой — теперь есть пища для размышлений. Мизуки нес Мадара, если в первой жизни мужчина мечтал обладать подобной катаной, чтобы от противников не оставалось и следа, то сейчас ему было всё равно, что в его правой руке легендарное орудие убийства. Учиху больше беспокоило то, что Мицукине внутренне словно ослабла, а ладонь её, что не реагировала на прикосновение воина, изредка подрагивала. Наследница часто дышала, стараясь избавиться от покалываний в носу. Девушка желала оказаться дома в постели и, укрывшись одеялом с головой, спрятаться ото всего мира. Почему её клан — изверги? Почему мастера холодного оружия должны были принести себя в жертву? Почему клинок, что должен защищать, первый постарается лишить тебя жизни? — Мичи, — воин окликнул блондинку, когда те оказались дома, но Ру никак не отреагировала. Сбросив сандалии, Мицукине спешно направилась в ванную комнату. Мадара, проводив её взглядом, тяжело вздохнул. Он и представить не мог, что творилось внутри наследницы, но прекрасно ощущал дрожь в собственной груди. Почему подобное выпало на её долю? Почему Мадара не мог через это пройти? Оставив клинок в коридоре, Учиха, шумно вздохнув, направился на кухню. Не помешал бы какой-нибудь успокаивающий горячий чай… **** Мицукине, умыв лицо холодной водой, стерла с ресниц капельки слез, что так и норовили появиться вновь, а затем совсем бесшумно вышла из ванной и направилась на задний двор. Что-то внутри так и просило Мичиру оказаться в каком-нибудь месте, где больше нет никого. Как только наследница оказалась на заднем крыльце, то, в удивлении приподняв брови, чуть ли не ахнула. Мицукине первый раз вышла сюда за время, пока жила здесь с Мадарой. Заднее крыльцо отличалось от того, что было с внешней стороны дома. Шириной это было почти полтора метра, доски, цвета карамели, были уложены стык в стык, длина же простиралась от одного угла дома до другого, а ограда бледно-желтого цвета добавляла некоего очарования, но не новый взгляд на крыльцо удивил блондинку, а то, что здесь появился молочно-белый круглый столик и два крупных плетеных кресла, куда можно было забраться с ногами. Весь этот «интерьер» находился по левую сторону от двери. Мицукине слабо улыбнулась, отметив, что Учиха добавил бледно-серые плоские подушки на кресла, чтобы комфортнее было сидеть. «Я не смогу…» — замотала девушка головой, уронив ту на грудь, как только вспомнила слова Мизуки. Мичиру накрыла лицо ладонями, всё ещё не веря в услышанное ранее. Что было в сердцах тех людей, кто сотворили подобное? Как честь позволила им на такое пойти? И была ли у них честь? Ру, направившись к дальнему креслу, забралась на него с ногами и скрутилась в клубок. Ей хотелось стать крохотной песчинкой, на которую никто не будет обращать внимания, про которую забудут, и которой не нужно будет превращаться в существо, желающие убить врага, а после и себя. «Не хочу…» — в носу сильно защипало, отчего Мицукине принялась покусывать нижнюю губу. Блондинка будто только сейчас осознала, что не хотела не только сражения с Горо, но и вообще больше не хотела сражений. Девушка желала находиться в мирном месте, наслаждаясь жизнью с Мадарой. Мицукине была одержима «облаками», готова была сама встать на колени, вытянув шею, чтобы ей отсекли голову, но сейчас… этот мужчина, он поменял её взгляд на жизнь. Учиха позволял ей выдавать большими порциями ту ласку и нежность, что плескались в душе наследницы. Он не отдергивал её, не пресекал попытки коснуться его или поцеловать, он настолько позволял ей быть самой собой, что Мичиру и вовсе не заметила, как внутри словно щёлкнул замок, цепочка которого вела к сердцу Мадары. С ним приятно было находиться даже во времена, когда тот был всего лишь её пациентом. Да, по началу было тяжело и даже неприятно, но потом… потом всё стало меняться. Мицукине остановила его кунай своим мечом, получила несколько переломов от рук легендарного шиноби, получила удары штырем, получила сквозное ранение посохом, сражалась с ним на пределе сил, затем случайно воскресила, со всей силы ударила его кулаком по лицу, потом выхаживала, а потом… потом… Мизуки был прав, Мичиру в него влюбилась. Девушка до последнего сопротивлялась этим чувствам, желая отправиться на встречу с прошлым, но сердцу приказать было сложно. Блондинка не замечала, но её влюбленность постепенно перерастала в нечто большее… — Мичи, — Учиха, выйдя на заднее крыльцо, невольно распахнул глаза, увидев Мицукине, скрученную «в клубок», словно кошка, что улеглась поудобнее, — Мичиру, — Мадара мгновенно оказался рядом, опустившись на корточки, — всё будет хорошо, — успокаивал тот, поглаживая наследницу по плечу. Сердце щемило от подобного. Мицукине будто воина словно не слышала, продолжая скручиваться и желая скрыться от мира. Нижняя губа девушки была уже опухшей от покусываний, а дыхание с трудом было сдержанным. Блондинке почему-то хотелось разреветься и сбежать. Впервые в жизни захотелось сбежать… Ру дернула плечом, смахнув с себя ладонь Учихи. В груди воина тут же кольнуло. Почему она его прогоняет, он ведь ни за что не сделает ей плохо… — Я хочу побыть одна, — тихо проговорила Мичиру. — Я… — Мадара и хотел было возразить, но лишь поджал губы, тяжело вздохнув. Мужчина желал успокоить и поддержать блондинку, но та словно противилась этому. Учиха беспокоился за состояние Мицукине, но, ввиду отсутствия опыта в подобных ситуациях, не совсем понимал, какое решение будет верным, поэтому сделал так, как просила Мичиру. И стоило двери хлопнуть, как Ру ощутила эффект чёрной дыры в своей груди. Её засасывало в пустоту, а сопротивляться, не говоря уже о том, чтобы выбраться, сил не было. «Не хочу, не хочу, не хочу…» — жмурясь, мысленно произносила Мицукине, будто молитву. И это «не хочу» касалось лишь мужчины, одного единственного мужчины, которого признавало сердце. Мичиру не хотела оставаться без него и не хотела того, чтобы Мадара остался без неё. Итог боя в голове Мицукине никак не был таким, что они оба остаются целы и невредимы. Наследница предчувствовала, что для одного из них подобное сражение будет последним, и, если забегать вперед, то Ру была права. Расплавляясь под давлением обстоятельств, Мичиру ощущала биение собственного сердца, что туманило разум. Удары отдавались в голове, словно колокол. Ру желала быть с Ним, прямо сейчас. Она сказала, чтобы тот оставил её в покое, но, как только Мадара ушел, блондинка тут же захотела, чтобы он вернулся. Дыхание учащалось с каждой секундой, отчего начинала кружиться голова. Из груди по всему телу словно расходились мягкие атласные ленты, что разносили сладкую негу. Чем дольше Мицукине думала о Мадаре, тем больше тело её жаждало оказаться рядом с ним и, оказавшись в объятиях, забыться… Неправильно, но действенно. — Мадара… — сбивчиво прошептала наследница, открыв глаза, что стали мутными, словно Мицукине попалась под действие гендзюцу. А она попалась… только Учихе можно было не применять шаринган, ведь Мичиру достаточно было посмотреть в эти чёрные глаза, что напоминали ей самую глубокую и тихую ночь. Она не хотела оставаться одна. Ру желала раствориться в ласках Мадары здесь и сейчас, лишь бы избавиться от этих гнетущих дум, лишь бы позабыть о грядущем кошмаре, хотя бы на миг. **** Воин, наплевав на запреты ирьенинов, направился в душ. Ранее Учихе приходилось мыть своё тело чуть ли не частями, а с волосами так вообще помогала Мичиру, но сейчас Мадаре было не до этого. Ему нужно было охладиться, остыть, и не столько от слов Мизуки, сколько от слов Мицукине. Эта девушка, что пленила его сердце, почему она будто сомневается в нём? Почему прогоняет? Почему против его поддержки? И почему он вообще повелся на эти слова? «Идиот…» — оскалившись, подумал тот. Мадара стоял в ванной, упираясь ладонями о стену впереди, сверху которой находился душ, сильные струи которого «обливали» волосы и тело воина. Голова брюнета была немного опущена, а сам он прогнулся в спине, отчего чёрные волосы, что выпрямились под напором воды, свисали смольным ровным полотном, закрывая лицо. Мадара, согнув одну ногу в колене, дышал ртом, чуть сжимая пальцы и желая успокоиться. «Ками, какой же ты кретин… — сам себя отчитывал он, — нужно было остаться, остаться с ней рядом». Ругая себя, Учиха так увлекся, что не услышал, как отворилась дверь в ванную комнату, и не сразу ощутил на себе взгляд… Окаменев, как под действием техники теней, Мадара медленно повернул голову влево. Ванна не была огорожена шторой, поэтому Учиха спокойно увидел Мицукине, что стояла у входа, не сводя глаз с обнаженного мужчины. Мадара, без стеснений, выпрямился и развернулся ровно на девушку. Сам он не предпринимал действий, лишь ждал. Зачем она пришла? Мицукине, снова прикусив нижнюю губу, что уже покраснела и заметно отличалась от верхней, немного неуверенно двинулась вперед. Наследницу словно вовсе не смущала нагота, её глаза не опускались ниже шеи мужчины, ведь блондинка, словно ведомая даром клана Учиха, не разрывала с ним взгляд. Желание стать ближе к нему и забыться вуалью покрыло разум, а сердце, что гулко стучало в груди, больше напоминало часовой механизм, с ударами, равными секундам. — Мадара, — хрипло произнесла та, облизав губы, когда оказалась у самой ванны. Учиха видел, что девушка будто под действием заклинания, но… всё же протянул ей руку. Мадара, ухватив холодную ладонь наследницы, аккуратно её сжал и помог забраться в ванную. Они так запредельно близко. Между ними нет одеял, или слоев одежды, а короткие топ и шорты были не в счет. Между мужчиной и девушкой лишь несколько сантиметров и желание, что будто электрическими частицами постепенно наполняло воздух. Мадаре не было стыдно за то, что он совершенно обнажен. Он был готов к подобному, более, воин желал стать обнаженным, но только перед Ней. Мужчина, глядя в эти затуманенные глаза, осторожно коснулся правой рукой подбородка Мичиру и, приподняв, накрыл её губы своими. Сердце, словно тараном шарахнув Учиху по голове, заставило пройти электрические импульсы от грудной клетки ко всем нервным окончаниям. — Мадара… — сбивчиво прошептала наследница, когда губы мужчины перешли открытую шею, что уже успели «оросить» капельки воды. Глаза блондинки закатились от новой, более сильной волны удовольствия, когда Учиха, целуя левую сторону шеи, правой касался ладонью, мягко поглаживая. Свободная рука, коснувшись рёбер, спешно проплыла вниз, после чего сжала бедро. — Ах… Мадара… — Ру чувствовала, как коленки слабели, как она начинала «таять», будто мороженое на солнце. Руки наследницы, что невольно сотрясались от нескончаемых волн сладкой неги, покрывающей тело, опустились на пояс мужчины, слабо сжав кожу. — Ма… да… ра… — на каждом слоге девушка делала новый вдох, не в силах что-либо ещё произнести, когда ощутила, как с оголенным животом соприкоснулась горячая кожа.