Сила мысли

**** Мадара сидел на стуле, боком у стола. Мужчина поставил локоть на деревянную поверхность и, закинув ногу на ногу, облокотился лбом о ладонь. Учиху, словно мелкого мальчишку, в наказание посадили на стул, без права встать и выйти из комнаты. Воин, паническая атака которого готова была достигнуть апогея, ужасался сам себе. Ранее, после проведенных ночей с женщинами, он вовсе не вспоминал о представительницах прекрасного пола, но Мичиру… она — не все. Она — другая. Она — не девушка на одну ночь. Она… «Моя любовь…» — повторило сердце слова мужчины, что пролетели вчерашней ночью в его собственных мыслях. Мадара прежде не испытывал такого сильного чувства к женщинам, даже не знал, что способен на подобное, но блондинка, кажется, заставила убитые обстоятельствами эмоции воскреснуть. Как и его самого… — Идиот… — на вздохе процедил тот, раздраженно сомкнув веки. Мадара начинал злиться на самого себя, прокручивая в голове минувшую ночь. Ему так хотелось овладеть этой девой, сделать её своей, лишь своей и точка! Учиха так вожделел этого, что не осознал, как, достигнув пика, наполнил Мичиру своим семенем. А вдруг она забеременеет? Мадара поступил как неопытный девственник. Впрочем, его можно было таким назвать, ведь он столько лет не практиковал подобные занятия. «Ну ты и кретин…» — строго отчитывал себя мужчина. Ему только не хватало, чтобы Мичиру забеременела! Нет, детей он точно не хотел, и уж тем более не хотел травмировать Мицукине. Она ведь ещё так молода, в самом соку, а если всё же забеременеет? Это что получится? Учиха резко замотал головой, отгоняя от себя дурные мысли. Воин аж вздрогнул от представления того, как станет отцом. И, как бы странно это не было, но Мадара впервые в жизни вообразил себя отцом. Ранее все мысли были заняты лишь войнами и сотворением идеального мира, но сейчас… В дверь снова постучали, но более часто и настойчиво. Учиха сильно нахмурился: «Кого ещё принесло?!» — недовольно прорычал он, но всё же открыл дверь. Да, гости его действительно удивили… — Ино? — лицо Мадары заметно вытянулось, когда он увидел на пороге блондинку, что сотрясалась от промозглого ветра и противного дождя, стоя под зонтом, который держал Тобирама, — ц… и ты здесь… — скривился воин. Сенджу, имперски взглянув на Учиху, недовольно хмыкнул. Это всё, что он мог позволить себе в подобной ситуации. — Мадара, — спешно окликнула его девушка, чем заставила обратить на себя внимание, — он отказал! — это было похоже на крик души, — он отказал! — блондинка часто задышала, а в голубых глазах виднелось сожаление от вопиющей несправедливости. — И? — мужчина, на лице которого читалась полная незаинтересованность происходящим, по-кукольному склонил голову на бок. — Как это «и»? — Ино, не поверив услышанному, замотала головой, — как это… — Яманака вдруг замолчала, когда на её плечо легла ладонь Тобирамы. — Она хочет сказать, что у неё есть информация от Мизуки, — пробубнил Сенджу, нарочито нахмурившись. — Мизуки? — чёрные глаза невольно переметнулись вниз и заметили, как блондинка сжимала рукоять клинка. Да, Мичиру разрешила его забрать. Мадара стоял примерно с минуту, не моргая глядя на клинок, но, когда сердце пропустило удар, он словно опомнился. — Мне некогда, — резко проговорил тот и, сделав шаг назад, уже собирался закрыть дверь, как рука Сенджу помешала. — Не ерепенься, — фыркнул мужчина, взглянув в глаза своему врагу. Тобирама услышал, как заскрежетала ручка под давлением силы Учихи, а затем увидел, как в чёрных глазах блеснуло не то беспокойство, не то тревога. — Мада… — только начал второй Хокагэ, как из глубины дома послышался голос его брата. — Мадара! — недовольный голос Хаширамы заставил легендарного шиноби вздрогнуть, как от сильного испуга. Учиха, позабыв о двери и о гостях, на ватных ногах поспешил на второй этаж, но первый Хокагэ остановил его на первой ступеньке у лестницы. — Что с ней? — сбивчиво спросил воин, не контролируя дыхание и ритм сердца. — Мадара, — скрестив руки на груди, Сенджу с неким укором посмотрел на друга, — ты — дурак, — весьма уверенно и твердо произнес он. — Чего? — Учиха, выпрямившись, едва нахмурился, сведя брови к переносице, — что с Мичиру? — Я тебе скажу, — сохраняя недовольное выражение лица, продолжил говорить Сенджу, — влюбилась она. Сильно. Разум воина как кувалдой вышибли из головы, когда он услышал слова Хаширамы. — В кого? — механически моргнув чёрными глазами, спешно спросил Мадара. Первый Хокагэ готов был шлепнуть себя ладонью по лбу от такого глупого вопроса. — Судя по всему, в дурака, — тяжело вздохнул Хаширама, отчего руки его повисли вдоль тела, а плечи опустились, — иди уже наверх, умоляю, — усмехнулся тот, — она просто… просто… Сенджу и хотел было сказать, но посчитал, что просто не имеет права на то, чтобы говорить самому весьма важные слова для Мадары. Его друг должен был услышать это от своей женщины и ни от кого больше. — Просто «что»? — с напором спросил Учиха, поставив левую ногу на ступень и ухватившись одной рукой за перила, чтобы взлететь сразу, как получит ответ. — Просто она тебя очень ждет, — мягко проговорил мужчина, слабо улыбнувшись, — она тебя ждет с самого утра, а ты, почему-то, не приходишь, — невесело хмыкнул тот. — Но… — Учиха невольно мотнул головой, — она… сама не… — воин словно хотел оправдаться, но слова здесь были излишни. — Тебе лучше не тратить время со мной, а скорее подняться к своей женщине, — тихо сказал мужчина, а после, похлопав его по плечу, спустился с лестницы и направился на кухню, — я пока что-нибудь вкусненькое приготовлю! — во весь голос прикрикнул тот, — о! Ино! Тобирама! **** Мадара взлетел на второй этаж, как кунай, что желал достигнуть Луны. Снизу доносились голоса гостей, была какая-то возня, но мужчина вовсе этого не слышал. Учиха, стараясь не слышно дышать, медленно, боясь и половицей скрипнуть, подбирался к кровати, на которой лежал «кокон» из одеяла — любимая «поза» Мичиру. Мужчина с волнением смотрел на обездвиженное тело, в то время как пульс ударами молотка отдавался в ушах. — Мичи… — воин очень мягко и осторожно позвал Мицукине, присев на край кровати, но в ответ ничего не услышал, — Мичиру… — чуть тише и нежнее проговорил тот, забравшись на постель с ногами. Мадара медленно подбирался к «кокону», словно опасаясь спугнуть, будто из него вот-вот должна была появиться бабочка. Учиха, ведомый будто чьим-то голосом, ухватил край одеяла и потянул на себя, приподнимая вверх. Мужчина всё больше тащил ткани, в то время как сам ближе придвигался к обнаженному телу. — Эй, Мичи… — прошептал тот, когда, вплотную оказавшись к своей женщине, накрыл их обоих одеялом. — Ты… так долго шел… — тихо проговорила Мицукине, а после, завозившись, повернулась к нему лицом. Воин даже не успел сообразить, что произошло, лишь ощутил, как нагое тело блондинки накрыло его собственное. Тонкие руки обнимали Учиху за шею, лбом Мичиру касалась плеча мужчины, а ноги невольно «переплелись» с его. — Мадара… — так чисто, искренне, любовно Мицукине прошептала его имя на ушко, а после теплые губы коснулись горячей щеки. «Ками… — Мичиру тяжело вздохнула, уложив голову ему на плечо, — ты здесь… ты со мной…» — Мичи… — слова нежности рвались наружу, но Мадара будто не мог выбрать самое подходящее из тысячи вариантов. Крепкие руки обхватили блондинку за талию, отчего Учиха тут же ощутил, как девушка расслабилась, как ей заметно стало легче. — Мадара… — прошептала Мицукине, поглаживая его правой рукой по щеке. — Мичи, — чуть приподнявшись, воин поцеловал её оголенное плечо, а затем ладони его проскользили вверх и вниз по спине наследницы. Девушка, что так долго лежа под одеялом, не могла согреться, но стоило Мадаре оказаться рядом, как уже стало жарко… Подобная «жара» доставляла Мичиру лишь удовольствие. Ей нравились эти скачки температуры, нравилось находиться в подобном «плену», нравилось ощущать себя податливым металлом в умелых руках мастера. Сердце разрывалось от любви, о которой хотелось кричать! Ру желала выйти на балкон и закричать об этом так громко, чтобы услышал весь мир, но… в то же время… Мичиру хотела, чтобы подобные слова принадлежали лишь ему, только ему и никому больше. «Я так боюсь тебя потерять, — Мицукине коснулась губами шеи воина, — так хочу, чтобы этот чертов Клинок и «облака» оставили нас в покое. Так хочу… просто быть с тобой…» — Эй… эй… Мичи… — Учиха ухватив блондинку за подбородок, чуть приподнял её лицо к своему. Под одеялом было очень темно, но он словно чувствовал желанное тело, каждый изгиб и… свет ему для этого был не нужен. — Скажи, ты в порядке? У тебя что-то болит? — обеспокоенно прошептал тот в самые губы. — Низ живота… чуть-чуть… — смущенно ответила наследница, отведя взгляд. — Хочешь я… — Учиха только хотел подняться, но девушка надавила ладонями на его крепкую грудь, заставив полностью лечь на спину. — Это пройдет, ничего страшного. Мадара… — воин почувствовал, как та улыбнулась, — ничего страшного… — повторила блондинка, а затем коснулась губ воина своими. — Мичи, — «любовь моя», — скажи мне, что случилось? — сквозь поцелуй спросил Учиха, чуть сильнее прижав к себе наследницу. — Я боюсь потерять тебя, Мадара, — жарко прошептала Мичиру, а после снова накрыла его губы своими. С уст сорвался стон удовольствия, когда, после произнесенных слов, Учиха углубил поцелуй из-за ударов сердца, что наращивало темп. — Не потеряешь, — сбивчиво проговорил Мадара, с трудом разорвав поцелуй ровно на секунду. По венам будто пустили расплавленную сталь, как только слова девушки эхом принялись отдаваться по телу, отчего душа приятно задрожала. Она хочет быть с ним, она переживает за него, она… она… Сердце мужчины тараном желало раздробить грудную клетку, лишь бы обратить на себя внимание, лишь бы достучаться до своего хозяина, лишь бы открыть ему глаза на очевидные вещи. — Обещаешь? Мгх… — Ру закусила нижнюю губу, как только разгоряченные поцелуи перешли на её шею. — Обещаю… — прошептал тот, теряя рассудок, — обещаю… — повторил тот, ухватив губами тонкую кожу, — Мичи… — Мадара вернулся к губам наследницы, в то время как его ладони, проплыв по оголенной спине девушки, крепко сжали её ягодицы, — обещаю, — как в бреду шептал Учиха в те короткие моменты, чтобы набрать побольше воздуха, — обещаю… **** Мадара медленно спускался на первый этаж, держа на руках Мицукине, укутанную в одеяло. Девушка, с теплой улыбкой на губах, нежилась о грудь своего любимого мужчины, не обращая внимания на посторонние голоса, что доносились из кухни. Мадара пообещал. Мичиру его не потеряет. Он пообещал, а значит… по-другому и быть не может. Ведь он — Мадара Учиха. Голубые глаза вдруг больше ожили, когда воин занес блондинку в ванную. — Мой непобедимый сильный воин… — ласково проговорила наследница, подняв взгляд на мужчину и указательным пальчиком правой руки коснувшись его подбородка. Мицукине не знала, но у Учихи чуть коленки не подкосились, когда он услышал подобное. Сердце легендарного шиноби в умилении «сложило ручки», понежившись от теплых слов, что были любовно произнесены его женщиной. Однако, заметив легкую растерянность во взгляде, Мичиру, сдержав смешок, прильнула щекой к мужской груди: «Мой котеночек», — Мицукине в удовольствии зажмурилась от подобного внезапного сравнения, а после, коснувшись правой ладонью затылка воина, зарылась пальцами в чёрных, густых, жестких волосах. «Твой, Мичиру… — внутренний голос Мадары дрожал, — только твой…»