Сила мысли

**** Поздний вечер окутал Коноху, заставив деревню зажечь фонари. Прохладный ветерок гулял по улицам, наполняя окрестность бодрящей свежестью, вот только Мичиру не желала получить дозу бодрости, она мечтала скорее уснуть в постели со своим любимым мужчиной. Девушка лежала в кровати на втором этаже, повернувшись на правый бочок и неотрывно глядя на большую стеклянную тару, что наверняка можно было назвать вазой, в которой находился букет бледно-розовых роз, тех самых, что когда-то понравились Мицукине. Блондинка не могла скрыть улыбки, осознавая, что Мадара приготовил ей такой подарок. О каких цветах могла идти речь, если главный «подарок» у неё уже был? «Мадара…» — Ру со всей нежностью произнесла имя Учихи в своей голове и, укрывшись объемным одеялом по самую макушку, довольно улыбнулась. Она дома, вместе с ним, за окнами приятная осенняя погода, в сердце долгожданная безмятежность, а на первом этаже человек, чувства к которому сложно было описать словами. — Ну и чего ты так долго? — раздался голос из-под одеяла, когда Учиха, погасив свет во всем доме, вернулся к своей возлюбленной. Мицукине лежала по центру кровати, поэтому Мадаре особо выбор никто не предоставил, но он улегся с правой стороны, оказавшись таким образом за спиной Мичиру. Воин, оставшись только в свободных домашних штанах, юркнул под одеяло и, удобнее уложив голову на подушку, положил ладонь на талию девушки и прижал ту к себе. — Тебе не жарко? — спросил тот, когда ощутил кимоно. — Пока ты не пришел, мне не было жарко, — усмехнулась наследница, после чего опустила одеяло и откинула его вниз до колен, — я так долго ждала этого момента, — томно воскликнула девушка. — Чтобы я пришел? — улыбнулся Мадара. — Нет, — хмыкнула та, — чтобы заснуть у тебя под бочком, — нежно протянула Мицукине, а после, отбросив все волосы наверх, чтобы не мешались, ещё ближе придвинулась к Учихе и сложила ладони под голову. Воин лишь странно усмехнулся, придвинувшись к уху наследницы. — И ты думаешь, что сможешь уснуть? — прошептал мужчина, отчего по телу девушки тут же пробежались мурашки, губы едва приоткрылись. Мицукине почувствовала, как сердцебиение участилось, когда её бедра что-то коснулось… пальцы Учиха медленно проплывали вверх по женскому телу, приподнимая кимоно и всё больше оголяя светлую кожу. Блондинка хотела поднять веки, но внезапно задержала дыхание, приоткрыв губы, когда ощутила на своей шее горячее дыхание. — Думаешь, сможешь уснуть? — издевательски прошипел Учиха, не скрывая довольную ухмылку. Она не уснет. Он не даст ей этого сделать. Разум Мицукине заметно помутнел, когда собственные мысли отнесли её к «тому самому кошмару», который очень сильно хотелось сделать явью. Ладонь Мадары опустилась на бок блондинки, а после медленно, словно растягивая удовольствие, проскользнула вверх, отведя ткань кимоно в сторону. Коснувшись ребер, рука воина надавила на тело, заставив почувствовать собственное превосходство, затем резко спустилась на живот и, удобнее ухватив ткань, рывком отдернула её, в момент подавшись к Мичиру бедрами. Горячий «ах» сорвался с уст, когда Мицукине почувствовала, как кончики пальцев Учихи проскользнули от низа живота к груди. — Мадара… — словно в бреду выдохнула та, не в силах даже на секунду открыть глаза. Сладкая истома разносилась по телу, постепенно превращаясь в тягучий эликсир, будто нектар, что разливался из сот. Наследница приоткрыла губы шире, когда снова ощутила горячее дыхание, опалившее тонкую кожу. — Мичи… — сердце мужчины гулкими ударами отдавалось во всем теле, кровь закипала, а желание обладать своей женщиной росло в геометрической прогрессии. Ладонь мужчины перекочевала на грудь блондинки и нежно сжала. — Ах… Наследница облизнула пересохшие губы, а после тут же приоткрыла их, продолжив дышать ртом. Ру не оказывала никакого сопротивления, ни рукам воина, ни жару, что исходил от мужчины, заставляя здравые мысли девушки улетучиваться. Она не желала сопротивляться, она желала подчиниться. Мицукине пропустила момент, когда вторая рука воина юркнула под шею наследницы и ласково коснулась горла. — Мадара… — единственное, что Мичиру могла произносить, так это его имя. Имя того самого воина, с которым однажды схлестнулась один на один в пустыне. Имя легендарного шиноби, против которого выступала в бою, не жалея сил. Имя того самого воина, который незаметно украл её сердце. Мужская ладонь принялась ласкать груди наследницы, когда губы начали покрывать шею мелкими поцелуями… голова Мичиру закружилась от жарких ласк, от бешеной близости, от любви… — Мада… а… — вторая ладонь резко накрыла приоткрытый рот блондинки так, что средний палец был ровно между губ, указательный — над верхней, а безымянный — под нижней. Ру, распахнув глаза, сдавленно запищала, когда другая ладонь проскользнула в самый низ живота. — Мичи… — Мадара, лаская свою женщину, продолжал мягко покрывать шею поцелуями, постепенно спускаясь к ключице и переходя на плечо. Мицукине не просто жарко, ей невыносимо горячо! Как же… как же обжигает, но вместе с тем хочется, чтобы стало ещё горячее, чтобы температура подскочила выше, чтобы пламя страсти с головой поглотило её. Мичиру, будто рыба, выброшенная в сердце пустыни, пыталась дышать ртом, но палец Мадары определено мешал, по началу… вскоре Учиха почувствовал, как Мицукине пыталась целовать фаланги, как пыталась ухватить его кожу губами, а затем воин ощутил горячий язык блондинки. Учиха открыл рот от нахлынувшего возбуждения. «Что… что ты творишь со мной…» — мысленно прошептал он и, не сдержавшись, запустил один палец в рот наследницы. Сердце колошматило в грудной клетке как сумасшедшее, готовясь вот-вот вылететь, дыхания не хватало, мышцы скручивало словно от неизведанного лекарства, а страсть обливала изнутри тела расплавленным металлом. — А-а-ах… — сладкий стон сорвался с уст блондинки, в голову будто выстрелили хлопушкой, а тело, превратившееся в раскаленный металл, ударили молотом, когда Мицукине ощутила слияние двух жарких тел. — Мичи… — придерживая наследницу за бедро, воин принялся двигаться, время от времени стараясь коснуться плеча девушки губами, — моя любовь… — как не в себе бормотал Мадара, сдаваясь под действием чар любви, распадаясь будто на атомы, — моя любовь… — язык мужчины прихватывал кожу Мичиру, — моя любовь… — сбивчиво произносил легендарный шиноби, сливаясь с женщиной в любви. — Мадара… — только и могла произнести Мицукине, когда Учиха убрал руку от её рта, — мгх… — она не справлялась с собственными чувствами, ощущая единение не только тел, но и душ, — ах… — сладкие стоны доносились до собственных ушей Мичиру будто сквозь вату, — Мада… мгх… — Ру крепко сжала губы, чуть ли не прикусив их до крови, — Ма… дара… Мадара… Мадара! **** Осень пролетела незаметно, на смену пришла зима, а после… в свои права вступила весна. Чудесное время года, когда всё вокруг расцветает и наполняется романтикой… Коноха жила своей жизнью, Хатаке решал важные «государственные дела», Цунаде приглядывала за госпиталем, Хаширама совершенствовал свои кулинарные способности, а Мичиру по-прежнему была с Мадарой. Ру по полной наслаждалась времяпрепровождением с мужчиной, которое, кстати говоря, уменьшилось, ведь Хокагэ пригласил живую легенду в отряд сенсеев Академии шиноби. По началу многим жителям было от этого не по себе, что такой человек будет обучать их ребятишек, но дети… в какой-то момент в их маленьких головах произошел переворот сознания и те желали оказаться в группах, что вёл Мадара. Мичиру, постигая на практике все знания, что передал ей Мизуки, совершенствовалась, но на миссии не ходила. Мадара не позволял. С девушкой столько всего произошло, что пары месяцев на восстановление было мало, и Учиха говорил не о физической форме, он беспокоился о её душе… В квартале Учиха Мичиру всё же удалось найти то, что однажды её так «звало». «Ц… Мизуки…» — усмехнулась наследница, когда в той комнате, куда её тащили однажды «потусторонние силы», держала клинок. Меч был выкован её кланом, но душа человека не смогла прижиться, поэтому… это была всего лишь катана. Последняя катана, сотворенная кланом Клинка. Мизуки, перед тем, как отпустить свою хозяйку, рассказал обо всем, вернее, передал одним разом всю информацию, что постепенно, будто коробки, открывалась в сознании наследницы. Периодически её окутывала тоска, сердце настигала печаль, когда, мысленно призывая Мизуки, слышала лишь тишину, но… всё это уходило на второй план, когда рядом появлялся он — Учиха Мадара… **** Той весной, когда цветки сакуры только начинали покрывать землю, Мадара сидел на кресле на заднем дворе, неотрывно глядя на свои клумбы, что временно пустовали. Прошло полгода с момента, когда Мичиру и Мадара вернулись с последней битвы. Они наслаждались друг другом, жили, радовались, иногда ругались, но… это всегда казалось такой мелочью, ведь Мицукине знала, в какой момент замолчать, а Мадара… он знал, как именно можно заставить её замолчать. Она — его любовь. Единственная. Настоящая. Она — причина его жизни. Она… Мадару в последнее время одолевали разные мысли, в основном те, что тяготили его душу. Мичиру была с ним, обнимала, целовала, слушала, понимала, помогала, поддерживала… но мужчина будто только что осознал, что этого словно недостаточно. Мицукине всегда с такой легкостью могла обнять его, чмокнуть, тихо и ласково назвать котенком, потом тут же исправиться и громко заявить, что он непобедимый воин. Девушка наслаждалась настоящим моментом, словно не задумываясь о том, что будет дальше, что может быть дальше… а Учиха думал. Он, глядя на это нежное создание, что по утрам скромно посапывало рядом с ним, свернувшись комочком, начал задумываться о том, что хотел бы большего. Но что могло быть больше? Ему уже было недостаточно того, что Мичиру — его женщина, Учиха желал, чтобы Мицукине стала его женой… И до чего же оглушительно взорвался салют в ушах, когда наследница ответила: «Да…» **** Piano guys — A thousand years Белоснежное кимоно развевалось под дуновением теплого ветра, что разносил лепестки сакуры и цветочный аромат, широкий пояс подчеркивал талию, светлые волосы были собраны высоко на голове и украшены рубиновыми висюльками, на щеках красовался естественный румянец, ресницы стали угольно-чёрными, а губы цвета спелой вишни… Мицукине — невеста Мадары Учиха, невеста человека, что сотворил самую чудовищную ошибку жизни, невеста человека, кто пережил самое страшное предательство, невеста человека, без которого сердце девушки перестало бы биться. На поляне, что находилась не так далеко от клана Учиха, собрались товарищи, друзья… ведь сегодня тот самый день… Поляна была укрыта белоснежным ковром, создавая дорожку к небольшому «пьедесталу», на котором стояли Мадара Учиха и Мичиру Мицукие… Сколько шума было в деревне, когда новость о свадьбе этих двоих разнеслась по Конохе. Кто-то был рад, кто-то не очень, а кому-то и вовсе было всё равно… Наруто и Ино были в первых рядах тех самых людей, что хотели сделать этот праздник ещё ярче, чтобы запомнился на всю жизнь. Да… Наруто, как ни странно, изменил своё отношение к Мадаре и был действительно рад за бывшую соседку. Блондин мысленно улыбался, вспоминая, как началось их знакомство и, признаться, тогда, расскажи ему, чем всё закончится, он бы ни за что не поверил… Саске не упускал возможность пошутить над Мичиру и напомнить, в который раз, её собственные слова о том, что девушка «никогда не станет невестой Учиха», но на это наследница лишь скромно улыбалась. Она улыбалась нежно и очаровательно, как и сейчас… стоя напротив мужчины, в глазах которого буйными волнами плескалась любовь. Мадара не был рад тому, что на церемонии будет ещё кто-то, кроме них, но… устраивать скандал из-за этого не стал. У него новая жизнь, так почему бы не попробовать что-нибудь новое? Почему не позволить некоторым людям стать маленькими частичками этой жизни? — Ваши клятвы, — напомнил священник, о существовании которого Мадара вообще забыл, ведь перед ним была любовь его жизни. Эти переливающиеся топазы, что будоражили душу, эти манящие губы, что целовали мужчину, вся она… перед ним. Она — его. Только его… — А? — вздрогнула наследница, — клятвы? А… мы должны были подготовить клятвы? — растерялась та. И даже в этой растерянности Мадара находил для себя что-то очаровательное. — Да, — кивнул священник. — Да! Клятвы! — поддакнул Узумаки, на что получил легкий шлепок по плечу от Хинаты. — Я… — Ру потерянно смотрела то на мужчину, то на священника, — я не знала, я… Мадара, едва улыбнувшись, приблизился к наследнице так, что его губы чуть не коснулись её уха. Мицукине невольно вздрогнула, ощутив волну приятной слабости, что прокатилась по телу. — Мичиру… — прозвучало так нежно, что у девушки чуть ли коленки не подкосились. — Эй! — донеслось из «толпы». — Что он говорит? — шикнул Наруто, — мне не слышно. — Ц… — Саске закатил глаза, — сиди ровно. Голубые глаза задрожали, когда Мицукине услышала шепот любимого мужчины. — Мичиру… я… столько всего натворил и… — вздохнул тот, усмехнувшись, — до сих пор не понимаю, как получил такой дар свыше. У меня нет клятвы, но… я хочу, чтобы ты знала… — Ру «слепым» взглядом смотрела на ясное небо, но всё внимание было приковано лишь к мягкому шепоту, — если бы мне дали выбор: продолжить или остановиться ещё тогда, спасти людей и не проливать столько крови, то… — голос Мадары стал как никогда серьезен, — я бы прошел через весь этот ад снова, лишь бы встретиться с тобой… Глаза наследницы заблестели, с ресниц сорвались слезы и, встретившись на подбородке, упали, растворившись в белом свадебном кимоно. Эти слова будто клинок из белого золота, что вонзили в сердце. Мадара никогда не говорил «я люблю тебя», но сейчас… это его признание, оно затронуло сердце и душу больше, чем три заветных слова. Он её любит, как никогда и никого, он её любит так, что сила этого чувства была способна свернуть горы, он её любит, так чисто и по-настоящему… — Мадара… — Мицукине дрожащим голосом прошептала его имя, а после, поднявшись на мысочки, обняла за шею, прижавшись всем телом, — я очень… очень-очень… очень сильно… Учиха, приобняв девушку за спину, слабо улыбнулся, ощущая, как тело наследницы подрагивало от нахлынувших эмоций. — Я знаю, — шепнул тот, коснувшись пальцами открытой шеи. — Я с тобой, Мадара… — Ру прикусила губу, чтобы сдержать эмоции хоть чуть-чуть, чтобы не казаться уж такой плаксой, — до конца, Мадара… до конца, Мадара… — Моя любовь… — едва слышно произнес мужчина, после чего, отстранив от себя блондинку, накрыл её губы своими. Хината, сложив ладони, умилялась, глядя на эту пару, Ино вытирала салфеткой глаза, Хаширама улыбался во весь рот, Цуна, сохраняя каменное выражение лица, мысленно благословляла их, Тобирама позволил себе слабую улыбку, Наруто спрашивал у присутствующих, кто и что услышал из клятвы, Саске, поджимая губы, хмыкал без конца, Сакура в глубине души надеялась на то, что однажды тоже станет Учиха, а… больше никого и не было. Теплый ветер колыхал полы кимоно, свадебные украшения позвякивали под дуновением воздуха, а последняя наследница Клинка только что стала законной женой легендарного шиноби… женой Мадары Учиха.