Миллениум

      Бэк не особо понимал, зачем он тут нужен, но после краткого совещания на кухне Гор и Бастет нашли для него дело — собирать информацию. До сих пор этим занималась Сешат, но она в основном действовала по старинке, с книгами и архивами; его же Бастет послала в Интернет. Мол, раз соображаешь в этих ваших технологиях, ищи сведения об аномалиях. Как ему объяснили, всяческие странности могли быть последствиями действий Хатор.       Правда, понять, что сущая ерунда (или не ерунда, но не имеет отношения к делу), а что действительно важно, было практически невозможно. По крайней мере, поначалу. Но Бэк хотя бы пытался.       Для начала завёл в квартире вайфай. Не таскаться же по интернет-клубам, хотя таковые в окрестностях имелись. В этом районе ему почти не случалось бывать, так что сперва он ещё и разведывал, что тут где (потому что ни Гор, ни Бастет толком не знали, а ещё боги!). С тем, пропустит ли его охрана, богиня вопрос решила легко: выдала ему серебристую визитку, сказав, что с ней точно пропустят. Просить ключ он не стал, всё-таки ей он никто, мальчишка, которого привёл Гор — какое он имеет право на ключи от её обиталища? Разгневается ещё. Наглость наглостью, но здравый смысл у него тоже имелся. Иногда. Немного.       В первый день Бастет задержалась, а спать уже хотелось, и перед Бэком встал вопрос, где. Ведь богиня указала только комнату Гора; и незапертых спален он во время «разведки» не обнаружил. Имелась, правда, ещё софа в холле, которую к вечеру оккупировали три кошки… Гор, заметив его затруднения, великодушно махнул рукой в сторону своей спальни: мол, кровать широкая, ты меня не стеснишь.       Кровать и правда была потрясающей ширины (похоже, основным критерием при выборе для Баст было слово «оргия»), разместиться на ней вдвоём можно было без проблем и неудобств. Хотя в этой жизни Бэк не привык делить с кем-то постель, да что там, в университетском кампусе ему сперва было неуютно просто делить комнату с соседом, потому что с детства жил в собственной, — но раньше в том, чтобы спать с кем-то, ничего особенного не было. Во-первых, он был женатый человек, во-вторых, если очень устал или пьян, то где упал, там и спишь… даже если это покои сюзерена, с которым и напивался под разговор о государственных делах. Такие вот дела были, что на трезвую голову подступиться страшно.       Проблема состояла в другом. Сейчас Гор разговаривал во сне — невнятно, несвязно, но достаточно громко; иногда ему снилось что-то такое, что он ворочался, мог, не просыпаясь, спихнуть соседа с постели, или, что хуже, ударить или попытаться придушить; иногда он вообще не спал — расхаживал по комнате всю ночь, что-то ронял, точил оружие.       Через несколько дней Бэк решил, что так жить всё-таки нельзя.       Бастет на вопрос, может ли он занять отдельную комнату, посмотрела на него с лёгким недоумением, — как будто ей это никак не приходило в голову, — пожала плечами и разрешила. Любую свободную. Ей, похоже, почти всё равно было, кто где живёт, лишь бы не в её покоях. Да и то не факт, кого-то, может, она бы и там привечала.       Она выдала ему связку ключей, предупредила, что в закрытые комнаты уже пару лет никто не заходил, и изящно махнула рукой: иди, свободен.       Бэк пошёл. Надышался пыли, один замок вообще не смог открыть, но с четвёртой попытки нашёл комнату, которая не походила на дамский будуар. Располагалась она напротив библиотеки. Далековато от кухни, да и от комнаты Гора… с другой стороны, он богу неба не слуга, который обязан находиться рядом, чтобы чуть что бежать выполнять повеления. Понадобится — позовёт. А если что-то срочное, позовёт так, что Бэк и тут услышит.       В эту спальню он и перебрался — после того, как сделал уборку, потому что уж насколько он неприхотлив, а в такой пылище жить невозможно, да и оставленная кем-то под кроватью коробка с мелкими косточками вряд ли способствует крепкому сну. Бастет, когда он решился побеспокоить её этим вопросом, сказала только «хм» и «выброси». Чья это была вещь, он не понял. Может, лучше и не знать.       Вскоре он встретился с ещё одним обитателем апартаментов Баст: однажды утром тот просто взял и появился. Или, может быть, ночью, потому что в восемь утра, когда Бэк вышел из спальни в уборную, уже плескался в бассейне. То ли у него имелись свои ключи, то ли пришёл вообще не через дверь.       Нефертума он узнал сразу — тот почти не изменился. Высокий светлокожий юноша астенического сложения, со светлыми, почти белыми волосами до лопаток; не помни Бэк, что они такими и были во времена Та-Кемет, точно решил бы, что крашенные. Густые пушистые ресницы, по-детски пухловатые губы — бог-целитель выглядел совсем юным. Вёл себя, правда, ничуть не по-детски, серьёзно и сдержанно. Бэка он не вспомнил: неудивительно, уж он-то точно общался с множеством смертных, — но отнёсся к нему весьма доброжелательно. Расспрашивать, почему и зачем он здесь, не стал. «Гор пригласил», вот и ладно. Предложил обращаться, если будут вопросы или понадобится помощь; чуть поразмыслив, добавил ещё:       — Как насчёт профилактического медосмотра? Моя задача следить за здоровьем всех здесь, а тела смертных особенно хрупки.       Так и сказал — «профилактический медосмотр», — прямо как школьная медсестра. За человеческой медициной он явно хоть чуть-чуть, но следил.       Бэк своё тело особенно хрупким не считал (хотя с точки зрения бога, может быть…), но отказываться не стал.       — Окей, спасибо. Лишним не будет.       — Приступим?       — Э, нет, давай не сейчас.       Потому что когда на медосмотре врач — с обтекающими водой волосами и одет в мокрые трусы-боксёры, а пациент — в пижамных штанах, это чересчур странно. Нефертум, похоже, придавал мало значения внешнему виду; хорошо хоть, не купался обнажённым, как Баст. С одной стороны, чего там Бэк не видел, с другой… одно дело раздевалка в универском спортзале, и другое — холл в чужой квартире. Та часть его личности, что сформировалась в современном обществе, определённо, считала, что болтать в холле с голым парнем — слегка некомильфо. (Но будь дело в более уединённом месте, это вообще выглядело бы весьма двусмысленно!)       Медосмотр был отложен до лучших времён. Бэк ушёл досыпать, а когда встал окончательно — целитель уже нормально оделся (хотя для прогулок по современному городу его туника не слишком подходила), сидел на кухне и потреблял кофе в немереных количествах. За то время, пока Бэк шарил по шкафам и холодильнику, выясняя, чем можно позавтракать, Нефертум успел опустошить чайничек кофеварки и поставить новую порцию. Мысли о полезности-вредности продуктов его, похоже, волновали так же мало, как Баст. И правда, ему-то что сделается? Он, может быть, в курсе людских тенденций диетического питания, но самому ими пользоваться — зачем?       К тому, чем завтракает Бэк, он интереса не проявил и советов насчёт питания давать не стал, только пожелал приятного аппетита. Хотя, если подумать, мюсли с молоком сойдут за здоровую пищу…       Доев, Бэк спросил насчёт медосмотра, чтобы разобраться с этим сразу (и что с того, что прямо после еды, это ж не анализ крови сдавать); Нефертум кивнул, отставил чашку с кофе и приступил к делу.       После знакомства с современной медициной непривычно видеть, как кто-то меряет пульс и давление просто касанием пальцев. Смотрит и будто видит насквозь, водит ладонями по спине, отмечая какие-то точки; а кровь предъявить всё-таки пришлось — несколько капель из надколотого остриём кухонного ножа пальца, и бог-целитель сразу заживил ранку прикосновением. Бэку стало интересно, насколько тяжёлые травмы можно так лечить. Тогда, в прошлом, Нефертуму было подвластно то, с чем человеческие лекари не справлялись. А что он может теперь? Но спрашивать что-нибудь вроде «а отрезанную руку прирастить можешь?» — несколько неловко. Особенно во время медосмотра. А ну как решит показать на примере? Нефертум, конечно, добрый, но не стоит забывать, что он сын Сехмет…       Рекомендации в конце тоже выглядели странно с современной точки зрения (вряд ли кто-то, кроме специалистов-историков, понял бы, зачем медик советует делать что-то с Аб и Хат), но вполне понятно для того, кто родился и жил в Та-Кемет. Бэк покивал, записал на бумажку — он уже прилепил на холодильник листочки-стикеры, чтобы отмечать, какие нужны продукты, да и просто записки оставлять, — хотя сомневался, что станет всё исполнять. С очищением, ритуалами и храмами сейчас слегка напряжёнка, единственный «храм» в окрестностях — табличка на двери комнаты Бастет. И вряд ли она оценит, если человек сунется в её личные покои.       …Или, наоборот, оценит с вполне определённой точки зрения (и так ещё хуже!).              Хоть новые-старые знакомства — это хорошо и даже необходимо, нужно было понемногу входить в курс дела. Ему помогали Нефертум и Сешат, потому что Гор, хоть и не возражал поговорить, но рассказывал хаотично. У богини-книжницы куда лучше оказалось с системностью информации. И найти её, в отличие от Гора, который то и дело куда-то уходил, проще: она почти не покидала библиотеку. Правда, порой исчезала из неё. Но когда Бэк говорил ей вечером:       — Я опять не смог тебя найти.       Сешат отвечала:       — Я была в библиотеке, — и удивлённо хлопала глазами.       — Тебя там не было.       — Но я точно была в библиотеке. Наверное, увлеклась…       Закрадывалось подозрение, что они оба в какой-то мере правы. И то, что Бэк не мог это объяснить ни с какой из точек зрения, ничего не значило. Гор тоже не мог объяснить, отмахивался: «Про книги и библиотеки — это надо Тота спрашивать, ничего не знаю и знать не хочу». Посылал, можно сказать, по известному адресу, потому что Тот находился неведомо где и спросить его — нет ни малейшего шанса.       Надо сказать, библиотека и без Сешат была интересным местом. Бэк не знал, кто подбирал коллекцию книг, но немалая их часть могла считаться библиографическими редкостями. Большинство касалось истории, мифологии, мистики и магических практик (некоторые — с кучей закладок и пометок, в основном — критических замечаний). Хотя была и художественная литература, но, присмотревшись к ней, Бэк решил, что тут его вкусы со вкусами Бастет — или Сешат — не совпадают. Преобладали любовные романы, от средневековых до современных. И если «Тристана и Изольду» он ещё мог пережить, то всяких «Заложниц любви» и «Тысячи оттенков страсти» — нет.       В историческо-магической литературе, впрочем, он безнадёжно увяз. Это было слишком сложно, непонятно и запутано, так что всё равно требовались пояснения Сешат или кого-нибудь ещё. А когда от Бастет он узнал, что большая часть описанной мистики самими «мистическими сущностями» воспринимается как анекдоты, то окончательно махнул на книги рукой. По крайней мере, как на источник информации. Полистать из любопытства — вполне. Главное, листать аккуратно: как гневается Сешат, если кто-то портит книги, он уже был наслышан от Гора, который предупреждал о том вполне всерьёз.       А к покупке кошачьей еды его всё-таки приобщили. Точнее, к заказу её через интернет: обычно Бастет пользовалась стационарным телефоном, но он на свою голову предложил оптимизировать процесс.       …Ну, что сказать. Баночка кошачьих консервов стоила больше, чем он в университете тратил на ланч. Да что там, пожалуй, ланч его отца мог обойтись в меньшую сумму. И он с удивлением узнал на рекламных баннерах сайта пару пушистых обитательниц квартиры. Кошки Бастет тоже оказались не чужды шоу-бизнесу.       Бэк занимался оборудованием рабочего места, информацией, кошачьим кормом, всякой ерундой — не позволял себе чересчур погружаться в прошлое. Слишком другой была та жизнь. Он кое-как сумел уложить в голове, что она в принципе была, хотя половина всё равно казалась чем-то вроде исторического или приключенческого фильма: трудно поверить, что это действительно случалось именно с ним. Особенно те годы, когда он был старше, чем сейчас. Бэк не знал, почему так, не имел даже смутной идеи, и Гор тоже не мог ничего подсказать, только с оттенком сомнения предположил: «Может, Анубис знает». Что было столь же бесполезно, как идея обратиться к Тоту по поводу библиотечных странностей. По крайней мере, ни о каких способах связаться с владыкой мира мёртвых Бэк не знал, а если и знал бы — точно не стал беспокоить его столь незначительным вопросом.       Лучше просто поменьше вспоминать о прошлой жизни. Не очень-то получалось: вокруг ведь хватало напоминаний. Бессмертных и кое в чём совершенно неизменных.       Было кое-что, что он хотел бы узнать, но не решался спросить у Гора. Слишком личным казался вопрос; правда, в таком случае задавать его кому-то третьему было бы ещё более неэтично — но тут восприятие давало сбой. Потому в конце концов он спросил Сешат:       — Слушай… у Гора и Хатор были дети?       Книжница ведь стала для него главным источником информации о том, что касалось прошедшего, божественного и мистического. Она казалась его ровесницей, хоть он рассудком и понимал, что это не так. Разговаривать с ней было проще. И она обычно не отказывалась поддержать беседу.       Сейчас Сешат сидела на своём обычном месте за столом, и как обычно перед ней громоздились книги, свитки и пергаменты, разложенные в одной ей понятном порядке. Поначалу Бэк считал, что тут просто творческий беспорядок, но когда упомянул это при Нефертуме, тот с возмущённой убеждённостью объяснил, что бардака Сешат не терпит, у неё всё классифицировано. Похоже на правду, потому что на библиотечных полках действительно царили порядок и система.       — Нет, — отозвалась она через несколько мгновений. — Не было общих детей, хотя, насколько мне известно, Хатор хотела их завести.       Отстранённо, с чётко отмеренным безразличием. Впрочем, не исключено, ему только померещилось, что в этом есть какое-то двойное дно: богиня-книжница могла просто-напросто не интересоваться чужими семейными делами. Или не любить детей: дети ведь нередко неаккуратны с книгами. Или просто не до конца отвлеклась от пергамента, который изучала.       — Почему? — спросил Бэк прежде, чем подумал, а стоит ли. На самом деле, он даже не подумал, а что имеет в виду: «почему не было» или «почему хотела» (и почему только Хатор — Гор, выходит, нет?).       — Откуда мне знать? — Сешат пожала плечами уже не безразлично, а со смутным оттенком раздражения. Похоже, в этот раз необходимость оторваться от чтения ради неких странных вопросов вызвала её неудовольствие.       — Ладно, прости, что отвлёк.       Он, дождавшись рассеянного кивка, ушёл из библиотеки. И, пожалуй, не жалел, что завёл этот разговор. С тем, что происходит сейчас, спокойнее было знать, что у Гора и Хатор нет общих детей. Казалось, что так — немного проще. (Но для кого — он не взялся бы сказать.)       В апартаментах Баст было много интересного. Библиотека, бассейн, оружейная комната, тренажёрный зал и зал для воинских тренировок…       (И комната с кошачьими лоточками. Целая комната, отделанная натуральным камнем в стиле греческих терм, где в два ряда стояли одиннадцать, по числу кошек, лоточков — высокотехнологичных, с поглощением запаха, автоматической сменой посыпки и так далее. И небольшой изящный фонтан. Бэк ещё полдня оставался в восхищённом недоумении после того, как, изучая квартиру, случайно заглянул туда.)       Вспомнив, что обещал подтянуть физическую подготовку, он добрался до тренажёрки. Бастет, когда была дома, с удовольствием давала советы: похоже, что концепция фитнесса пришлась ей по душе, так что она разбиралась в теме. Её и саму можно было порой увидеть на тренажёрах, хотя, очевидно, ей это не требовалось — она просто развлекалась. В том числе тем, что её спортивный костюм заставлял Бэка чувствовать себя неловко, особенно во время некоторых упражнений. А уж некоторые комментарии!.. Нет слов.       В зал для воинских занятий он заходил нечасто — только поупражняться с луком, что было больше забавой, чем тренировкой. Давно, в Та-Кемет, он стрелять из лука умел, теперь же получалось посредственно, мышцы явно не понимали, чего он от них хочет. Другое дело — пистолет, три года занятий в стрелковом клубе не прошли даром; но с пистолетом он ходил в тир, стрелять из него в квартире Бастет — это, пожалуй, немного перебор. Шум, знаете ли, дырки в стенах… И зачем ему лук, если есть пистолет? Он не Гор, чтобы таскать с собой по городу архаичное оружие, пусть даже в чехле.       С утра на улице снова зарядил дождь, так что идти в тир было неохота. Бэк постоял перед панорамным окном террасы, глядя на серую пелену облаков, что без всякого прогноза намекала: скорого конца дождя ждать не стоит, — рассеяно наклонился, чтобы почесать за ухом возникшую у ног бесшёрстную Техи (Бастет не стала заморачиваться и назвала своих кошек по названиям месяцев, что были в ходу в Та-Кемет… хорошо хоть, не «Первая», «Вторая» и так далее, подумал он, когда об этом услышал). Техи был из всех одиннадцати самой общительной и дружелюбной, хотя белая пушистая лентяйка Хенет-Хети-Перти ей не сильно уступала. Главное, не поддаваться на жалобные глаза и не подкармливать в неположенное время.       Техи, получив достаточную, по её мнению, порцию поглаживаний, убежала по своим кошачьим делам, а Бэк задумался, чем же всё-таки заняться. Он просидел за компьютером всё утро, так что возвращаться в кабинет пока не хотелось, пускай замена неудобного стула и была чуть ли не первым, что он там сделал.       В тренировочном зале что-то упало, покатилось по полу — тогда он направился туда. Это было одно из помещений, куда кошки не имели свободного доступа, но если одна из них таки проскользнула внутрь и что-то уронила, лучше сразу навести порядок.       Однако в зале обнаружились вовсе не кошки, а Гор и Бастет. Бэк притормозил в дверях от неожиданности: он думал, что обоих в апартаментах нет. Гор даже ночевал где-то в другом месте, Бастет ушла рано с утра, и он не заметил, как они вернулись. Но, если честно, сидя в кабинете, многого не заметишь, разве что кто-нибудь дверью хлопнет. Так что ничего странного.       — Что-то срочное? — обратил на него внимание Гор. — У нас тренировка.       — Тренировка? — удивился Бэк.       Бастет, одетая в мини-бикини, полупрозрачный платок на бёдрах и босоножки на высоченной шпильке, наводила на какие угодно мысли, но только не о тренировочном бое.       — Женщина должна уметь сражаться в любой одежде, — лукаво улыбнулась она, явно понимая глубину и причины его изумления.       — А мужчина должен уметь не обращать на «любую одежду» внимания, — хмыкнул Гор.       Бэк про себя подумал, что когда речь о ком-то с внешностью Баст, это становится не самой простой задачей. Он за две недели так и не привык к тому, как легко, непринуждённо и порой неожиданно она обнажалась. В своих владениях богиня-кошка следовала современной морали не более, чем её питомицы.       Сам Повелитель Небес был одет в повседневные штаны и футболку — ничего выдающегося. Отвечать союзнице той же монетой и отвлекать её видом своего тела он явно не собирался. Хотя, Бэк не сомневался, в принципе мог бы.       — Могу я посмотреть? — спросил он, хоть и ощущал некоторую неловкость. С манерами Бастет можно только смириться. По крайней мере, пока раздета она одна, это всё не будет выглядеть слишком непристойно.       — Смотри, мне не жалко, — великодушно разрешила она, поводя плечами так, что грудь упруго колыхнулась. Гор смерил взглядом сперва её, потом Бэка, и добавил:       — Следить, чтобы тебя ничем не зацепило, будешь сам.       Бэк кивнул с почти неслышным вздохом. Будет, куда он денется. А что, судя по всему, эти двое совершенно неправильно поняли, на что он собирается смотреть — не проблема… Но как-то глупо оправдываться, что он просто хочет увидеть, как сражается Гор — потому что последний бой бога неба, который он помнит, заканчивается поражением, и перекрыть бы чем-нибудь это воспоминание.       Он остался у двери, готовый спрятаться в коридор, если тут станет действительно опасно. (Хотя, если честно… если станет, его скорости реакции может и не хватить. Так что скорее он рассчитывал, что в помещении Гор и Бастет не будут слишком разрушительны.)       Гор отошёл к стене и достал из чехла копьё, но когда оружие раскрылось в полную длину — это оказалось не копьё, а железный шест.       Ну да, тренировка ведь, после короткой заминки сообразил Бэк. А любимое оружие Бастет — плеть, — тут же вспомнил он. Хотя в той жизни никогда не видел её в бою, но об этом говорили. Да и здесь Нефертум как-то раз упомянул. И она, пока он глядел на Гора, уже вооружилась.       Никакого сигнала не было, боги просто начали сражение.       Бастет двигалась легко и плавно, так что на ум естественно приходили кошки. Шаг вперёд, шаг влево, полшага назад — движения перетекали одно в другое, она подкрадывалась к добыче.       Только вот Гор вряд ли согласен был стать добычей.       Кончик шеста свистнул перед её лицом, заставляя отшатнуться. В ответ — кнут змеёй устремился к ногам, но Гор избежал удара. Отступил только на миг, прежде чем снова ударить, целясь в бок. Но его противницы уже не было там. Она ускользнула, будто предвидя атаку, а через миг оказалась совсем близко: тонкий каблук опустился на ступню Гора.       Опустился бы, если б тот не сместился на полшага. Бастет метнулась дальше, не дав схватить себя, снова увеличила дистанцию.       Бэк еле успевал следить за ними.       Баст никогда не блокировала удары, только уклонялась, уворачивалась с кошачьей ловкостью. Могла упасть на пол, перекатиться и мгновенно вскочить; пригнуться или подпрыгнуть, уходя от взмахов шеста. Гор же, напротив, избегал не любой атаки. Пропускал лёгкие, которые не могли принести вреда, и тут же отвечал. Он сокращал дистанцию — Бастет ускользала. Ей, с пятиметровым кнутом, было выгодно атаковать издалека, где шест Гора не мог до неё достать.       Бог неба почти не уступал ей в скорости, так что каждый раз догонял её. Утяжелённый кончик плети уже оставил несколько синяков, один раз противнице почти удалось уронить его, опутав ноги — но и она не осталась невредимой, на гладкой коже проступили кровоподтёки. И одежды на ней стало ещё меньше: она швырнула в него платок, чтобы отвлечь и выиграть полмгновения, когда он загнал её в угол.       Сейчас они снова кружили в центре зала. Резкий взмах кнута располосовал футболку Гора и оставил след на коже… но он сам позволил это. Чтобы метнуться вперёд прежде, чем Бастет успеет отступить.       Шест обрушился на правую руку Баст, и что-то с треском сломалось. Что-то. Её предплечье. Бэк не смог удержать рвущийся с губ испуганный возглас.       Рука богини повисла плетью, и ей должно было быть дико больно, но она не помедлила ни секунды, уходя от следующего удара. Только чуть более дёргано, чем до того. Перехватила кнут в левую руку, отшатнулась назад и замахнулась…       Она явно не собиралась прекращать бой. Гор — тоже.       Бэк в волнении закусил губу. Он отвык видеть это: безразличие к своей и чужой боли, непреклонность на грани жестокости, нечеловеческую выносливость и живучесть. То, что казалось вполне естественным в Та-Кемет, для современного американца было немыслимым. По крайней мере, не тем, с чем средний обыватель хотел бы иметь дело. Хорошо, что он не «средний обыватель». Но всё равно чувствовал себя… неуютно.       Это ещё одно напоминание, что хоть они внешне похожи на людей — но не люди. Не часть современного общества законов и гуманности.       Что ж, с неслышным вздохом подумал Бэк, похоже, ему представился случай узнать, какие травмы может исцелить Нефертум.