Часть 12.
23 июня 2016 г., 01:16
Два дня спустя.
Марк тут же почувствовал, когда Оливер вошёл на кухню. За те пару дней, что омега тут жил, брюнет с закрытыми глазами научился его "слышать". В комнату моментально врывался тончайший свежий аромат, на который зверь внутри Марка реагировал мгновенно. Всё вокруг уже пропиталось этим прекрасным запахом: альфа ощущал его уже даже на себе и крайне пожалел, что пустил к себе парня. Пусть бы тот обиделся на него, зато брюнет бы не мечтал каждую секунду, что где-нибудь всё-таки его зажмёт. Контролировать себя становилось всё сложнее и сложнее. Марк начал замечать, что стал раздражительным и всё больше ловил себя на мысли, что практически постоянно зол. — С добрым утром, — сказал альфа, не оборачиваясь. — С добрым, — бросил в ответ парень, садясь на своё место. — Чай? — Чай, — согласно отозвался омега. Марк устало поставил перед ним чашку. — Ого, — выдохнул Оливер, посмотрев на альфу. — Что? — Ты плохо выглядишь. Не спал? — Плохо спал, — поправил Марк. — А ощущение, что не спал совсем. Всё в порядке? — Да. Само-собой. Оливер, когда ты мне уже скажешь причину своего переезда ко мне? — наконец сказал Марк. Он уже устал задавать этот вопрос, но каждый раз парень откладывал момент на него отвечать. — Ты против? Только скажи, я тут же съеду, — сказал Оливер, делая глоток чая. — Да нет... не-ет. Дело вовсе не в этом, — устало вздохнул альфа. — Но ты же сам сказал, что всё расскажешь. — Да, я помню. Омега молчал, а Марк какое-то время продолжал сверлить его взглядом, пока наконец вздохнув, устало не сказал: — Мне нужно на работу. — Я думал, ты уволился. — Нет. Ещё нет, нужно разобраться со всеми бумагами и передать клиентскую базу новому врачу, он приезжает в понедельник, нужно всё подготовить. — Ясно, — тихо сказал Оливер, водя пальцем по краю кружки. Расстроился. — Что такое? — М? — промычал парень, не отрываясь от своего занятия. — Что случилось? — Ничего. — Хорошо, пусть так, но когда я вернусь домой, всё мне расскажешь. Хватит уже в загадки играть. Прости, — добавил Марк, заметив, как омега затих. Нервы начинали сдавать. Срочно нужно было подышать свежим воздухом.***
— Вот это возьми и во-от это тоже. Копию этих отошлёшь мне электронной, нужно собрать по Уоллесу все документы и справки, — сказал Марк, протягивая дело Уоллеса Перкинсона секретарю. — Уоллес? Что-то не припоминаю его, — нахмурился Кристофер. — Эм... полтора года назад к нам ходил. Потом был рецидив, и после нападения на собственного отца, его сложили в клинику. — Ах да! Вечно улыбающийся Уолли, — вспомнил бета. — Он самый. Жаль его. Очень симпатичный парень, кто же знал, что всё так плохо. — Ну, да. Уоллес Перкинсон — омега двадцати пяти лет. Попал к Марку после долгого лечения от жестокого избиения своим мужем. Муж Уоллеса и раньше был любителем приложить руку, но в этот раз, напившись, избил беременного омегу до полусмерти. Уоллес несколько месяцев пролежал в реанимации. Выйдя из комы и узнав, что потерял ребёнка, он на глазах изменился. Не помогали ни таблетки, ни процедуры, ситуация становилась хуже, а рецидивы становились чаще. Тогда он и попал к альфе. Очень улыбчивый и общительный. Он находил со всеми общий язык и был добрым и жизнерадостным, словно ребёнок. Очень привлекательный и утончённый, он продолжал оставаться таким же, даже учитывая психическое расстройство. Но при этом, когда случались приступы, он буквально "темнел". Уоллес становился злым, агрессивным и больше походил на серийного маньяка убийцу, нежели на светлого омежку, каким был всегда. В такие минуты, находиться рядом с ним, было просто страшно, парень не отдавал отчёта своим действиям и был способен на что угодно. Однажды во время очередного приступа, он напал на отца и избил его. Тот долгое время пролежал в больнице, а "улыбчивый Уолли" с тех пор находился в лечебнице. Марк очень жалел тогда, что так и не смог ему помочь. Этот мягкий, светлый омега, был достоин жить хорошо и счастливо, а из-за глупого случая, вся его жизнь была разрушена. Несмотря на всю агрессию во время приступов, Уолли был очень раним и неприспособлен к жестокому миру. В этом плане Оливер, в сравнении с ним, был жёстче и сильнее, даже не смотря на внешнее превосходство в силе, росте и возрасте Перкинсона. — Надо будет позвонить его отцу и уточнить детали. Из-за того случая, дело мне закрыть так и не удалось. — Да, я помню. Намучались мы тогда, — согласно кивнул бета. — Так, в целом уже всё разобрано. Девять пациентов ещё "в процессе", их дела в столе. Остальные дела, кроме Перкинсона, закрыты. Половина отправлена в архив, ознакомишь его со всем. Остальные, я думаю, успею отдать туда до понедельника. На сегодня, я думаю, всё, с Уоллесом разберусь дома. Копии мне пришли главное и номер телефона отца обязательно, ну или какие там у него контакты. — Хорошо. — Тогда на сегодня всё. Как всё сделаешь, иди домой. — Угу. — Вот и славно, я тоже пойду, а то у меня ещё есть кое-какие дела. — Хорошо.***
Зайдя в квартиру, Марк тут же понял, что омеги в ней нет. Запах по прежнему был, но он был слабее в разы, однако в нем почувствовалась новая, непонятная, но дико приятная нотка. Из-за слабого "следа", альфа так и не смог разобрать, что это. Этот запах отличался от обычного цитрусового коктейля омеги. Он был другим. Какую эмоцию на этот раз испытывал парень, когда уходил? Поставив на стол пакет с продуктами, Марк сразу заметил объёмную записку на столе. Пробежавшись взглядом по первым строкам, альфа тяжело сел на стул, уставившись в пространство."Прости, что так это сделал. Я хотел поговорить лично, но понял, что просто не смогу.
Но как и обещал, я всё расскажу.
Когда мне было десять, погиб мой папа. Я не воспринял это сразу, не осознал до самых похорон. А на кладбище, когда увидел его, такого бледного, ужасно бледного, словно из воска, у меня случился срыв. Меня не могли успокоить несколько часов, пока наконец не решили успокоительным накачать. С тех пор без них не живу. Коул ещё на кладбище, когда я рыдать начал, почувствовал запах, а вечером пришёл и говорит, что чувствует, что у меня течка. Но я ничего не чувствовал, ведь у меня её не было. Но однако на следующий день, отец приволок меня к врачу. Осмотрев меня и сделав анализы выяснилось, что организм дал сбой и теперь выбрасывает феромоны течной омеги при любых эмоциях. Будь то страх, счастье, испуг, переживания, депрессия, страсть. Что угодно из этого, и альфы сразу чуют меня. Чем сильнее эмоция, тем сильнее запах. На таблетках мне сидеть не дали, потому что я пах практически круглосуточно, а если бы я принимал подавители ежедневно, то это могло бы привести к бесплодию или проблемой с течкой, хотя с ней проблемы и без этого. Поэтому таблетки я не пил, а через неделю Коул сорвался. На утро я вскрылся. Изрезал руки в клочья, настолько мне было омерзительно. Я ненавидел весь мир. Все самые глубокие шрамы с того раза. Я долго лечился и долго отходил. Обо мне узнал весь город. Пришлось переехать в другой район, чтобы люди наконец перестали тыкать на улице в меня пальцем и найти нового психиатра, который соблюдал врачебную тайну и держал язык за зубами. А из-за моего любимого занятия — гулять в одиночку, меня отловили на следующий же день после переезда. Опять больницы, врачи, домашнее обучение, я сбежал и меня опять поймали. В этот раз всё было хуже." Марк ещё долго читал, с каждой строчкой, находясь во всё большем и большем шоке. Он не мог поверить тому, что прочёл и не мог понять, как парень всё это смог выдержать. Омега неоднократно извинялся за то, что Коул тогда ему всего наговорил, что влез в его жизнь и за то, что влез в неё вновь сейчас. Омега не стал его дожидаться и просто ушёл, оставив лишь письмо, в котором рассказал ВСЁ, как и обещал, но от этого, почему-то стало тяжелее. Дочитав, Марк набрал номер омеги: пошли гудки, но звонок был сброшен. Он позвонил ещё несколько раз, но всё повторилось. Не хочет говорить. Со стуком положив смартфон на стол, альфа бросил взгляд на листок. Почему парень не рассказал ему всё раньше? Мысли копошились беспокойным роем. Вдруг раздался звонок. Схватив со стола телефон, брюнет воскликнул в трубку: — Оливер!? В ответ было долгое молчание, после которого неуверенно отозвались: — Эм... нет. Это Крис. — Боже, прости, — пробормотал Марк, ему стало дико неловко. — Что случилось? — Ничего, я просто звоню сказать Вам, что копии я переслал и контакты отца Перкинсона тоже. Он переехал в другой город, поэтому я его еле нашёл, пришлось позвонить на его старую работу, чтобы они дали мне его номер. Я ему звонил и предупредил, что Вы позвоните сегодня-завтра. — Хорошо, спасибо. Ты молодец. Можешь отдыхать. — Угу, до свидания. Положив телефон обратно на стол, альфа пошёл в душ. Нужно было срочно смыть с себя всё: злость, лишние мысли, запах Оливера.***
Три дня спустя. Суббота.
— Я всё сдал в архив, вещи забрал, когда Шепард приедет в понедельник, то всё уже будет готово, — пояснил Марк Кристоферу. — Вы уже звонили Чарли Перкинсону? — спросил бета. — Да. И сказать по правде: разговор с ним мне очень не понравился. — Почему? Он что-то Вам наговорил? — Можно и так сказать. Он оставил сына здесь. Не звонит, не интересуется им. Просто бросил его. Кажется он ему не простил того раза. Бета сморщился, точно от боли: — Кошмар какой. — Бедный парень, хорошо хоть, что его состояние не даёт ему полностью это осознать. Оно в какой-то мере его защищает. — Хорошо ли? Если бы не это состояние, подобной ситуации и не было бы. — Не факт, муж ведь его избивал, — напомнил Марк. — Тоже верно, — согласно кивнул Крис. — Здравствуйте, — в приёмную зашёл омега четырнадцати лет с папой. — Добрый день. Проходите, — поздоровался альфа, пропуская пациента в кабинет. Довольно невзрачный подросток, но до чего манерный и слащавый. Слишком манерный. А Оливер очень красивый, красивее многих, но при этом нет той слащавости омег. Он настоящий, без показных масок и красующихся ролей. Такой, какой есть. Увидит ли Марк его вновь? Или на этом всё?
