***
Марк, с трудом открыв квартиру, буквально завалился внутрь, захлопывая входную дверь. Оливер вис на нём, тихо постанывая. — Тихо, тихо, — пропыхтел альфа, придерживая парня и пытаясь скинуть ботинки - тщетно. Чёрт с ними. — Боже... Оливер? — позвал Марк, убирая с горячего лица парня прилипшую к влажному лбу, челку. — М-м... — омега посмотрел на него полуприкрытыми глазами, отзываясь на прикосновение. — Жарко, — едва слышно прошептал он пересохшими губами. — Сейчас, — сказал Марк, поднимая Оливера на руки и относя в ванну. Альфа усадил его в душевую кабину прямо в одежде. — Жарко, — прошептал Оливер, оттягивая ворот рубашки, — жарко... — Потерпи, сейчас. Нужно снять одежду. Услышав эти слова, омега захныкал, ему было больно и вода могла принести облегчение, ждать ещё он уже просто не мог. — Хорошо, милый, хорошо, — бормотал Марк, поднявшись и включив душ, настраивал температуру. Парень начинал задыхаться от давивших его слёз. "Холодная, прохладная. Да что же такое. Где горячая?" — проклиная всё на свете, альфа не мог справится с водой, когда она стала чуть теплее чем прохладная, он набрав в ладошку немного, умыл разгорячённый, потный лоб Оливера. Тот тут же потянулся следом, словно получив долгожданный глоток воздуха, которого определённо было мало. Альфа постепенно обливал его водой. Ноги, руки, спину, плечи. Когда вода уже омывала шею, парень наконец затих, тяжело дыша. — Легче? — тихо спросил альфа, на что Оливер лишь молча кивнул, смотря на него. — Хорошо, — выдохнул он садясь рядом с кабинкой на кафельный пол. Омега облокотился о стеклянную дверцу душевой, свесив одну руку наружу. Он устал. Слишком устал, именно поэтому, когда он не согласился ехать домой, альфа настоял на том, чтобы перебраться в его квартиру. Марк продолжал его обливать, вода струилась по намокшей белоснежной, прилипшей к телу рубашке, сквозь которую была видна бледная кожа. Когда брюнет переходил на ключицы и плечи, омега рефлекторно наклонял голову в бок, предоставляя полный доступ воде. Плечи, предплечья, Оливер, не отрывая руку от бортика, развернул её ладонью вверх, но она тут же начала соскальзывать. Удержав её, Марк, медленно облил предплечье, прежде чем заметил, что парень слабо сжал придерживающую его руку. Посмотрев на него, альфа встретился с Оливером взглядом, тот молчал, лишь размеренно дыша и чуть сильнее сжав ладонь. Облизав пересохшие губы, он потянул руку на себя, вынуждая альфу встать на колени и приблизиться к нему. Марк, тяжело дыша коснулся лбом горячего лба парня. Губы Оливера мягкие полные, чуть покрасневшие и припухшие от того, что омега без конца их кусал, дрожали совсем близко, брюнет чувствовал его слабое дыхание. Снова сжав руку, омега подался навстречу, но губ не коснулся, лишь тихо выдохнув: — Ну же.***
Марк смотрел на худую спину Оливера, тот в сопровождении отца шёл домой. Как он и обещал, парень пробыл у него дома, всё время, пока течка полностью не закончилась. Никогда он не видел, чтобы омегу так ломало. Скорую вызывали ещё несколько раз с тех пор, как переехали из отеля в квартиру. Почти каждую ночь Оливер выбирался из комнаты и наведывался к Марку. Альфа практически убил свои гормоны подавителями, которые принимал, чтобы не наброситься на омегу. День ото дня тот сводил его с ума. Течка толкала его на дикие поступки. Откровенная одежда, вроде рубашки Марка, одетой на голое тело, из под которой худые тонкие ноги казались преступным развратом. Вздохи, стоны, потягивание всем телом так, что рубашка, а обычно он потягивался именно в ней, задиралась, едва не оголяя откровенные места. Оливер то и дело как бы "случайно" касался альфы, зная, что прикосновения действуют более продуктивно нежели всё остальное. Один раз, он даже забрался прохладными пальцами ему под футболку, пройдясь руками по торсу. Марк едва не сел на пол, мгновенно возбудившись, тогда он очень разозлился и уже хотел наплевать на принципы и обещания самому себе, что не тронет парня, вжав того в стол он долго вдыхал его аромат, уткнувшись в шею и прижав руки омеги, чтобы тот больше ничего не мог сделать и лишь через пять минут отпустил того, скрывшись в ванной. Коул часто звонил, порой по нескольку раз за день, парень уверял отца, что всё хорошо и беспокоится не стоит. Марк заметил, что с течкой, не получая желаемого, Оливер стал жестоким и до удивительного искусно соблазнял. Стал поступать жестче и более холодно. Марк понимал, что это временно, но то, как сильно он изменился, его огорчало. Альфа никогда не придавал значения тому, как в этот период меняются омеги, да его это не особо и волновало. Но когда он столкнулся с этим лично, то понял, что это не просто преувеличенные слова. Оливер был явно не доволен, особенно последние дни. Слишком холодно и неохотно отвечал, а сегодня вообще предпочел с Марком не разговаривать. То ли это от того, что альфа так и не откликнулся на всё его попытки развести на секс, то ли омега осознал как себя вел и ему попросту было стыдно. Но что-то подсказывало, что парень обиделся. Марк не знал как поправить эту дурацкую ситуацию, но идти на поводу у природы не собирался. Он прекрасно понимал, что парнем движут гормоны и в "обычном" состоянии, он бы так себя вести не стал, потому что ничего к нему не чувствовал, а проделки течки в счет не шли. Даже если Оливер и пытался убедить его в обратном, тот прекрасно видел всё сам. Не было ни малейшей симпатии во взгляде парня, за исключением тех периодов, когда подступали новые приступы течки. Он не ловил на себе его взгляд, как порой попадался сам. Не было того "трепета" омег, какой бывает, когда он небезразличен. Ничего. Он был абсолютно холоден. Так и должно было быть, но собственные чувства к парню душили Марка. Альфа понимал, что так и должно быть, это правильно, и расчитывать на что-то глупо и даже неправильно, но тем не менее в глубине души, куда не позволял заглядывать даже сам себе, надеялся на то, что омега чувствует к нему что-то чуть большее, чем к своему психиатру. В памяти тут же всплыли мягкие прикосновения и поцелуи Оливера, вцепившись в руль до побелевших костяшек, он бросил последний взгляд на уходящую спину. Ну нельзя же ТАК целовать без, хотя бы слабых чувств.