Сдерживая касание

ТЕКСТ НЕ БЕЧЕН, ПОТОМУ ЧТО Я НЕ МОГУ ПОКА ЗАЙТИ НА КФ С КОМПЬЮТЕРА. ПРОШУ ПОНЯТЬ И ПРОСТИТЬ. __________________________________________________       Снег мелкой крупой бился о стекло с пассажирской стороны. Хмурое свинцовое небо, казалось, опустилось над самым городом, отчего все жители ходили хмурые, кутаясь в шарфы и куртки. Промозглый ветер пробирал до костей, а ледяная крошка врезалась в лицо будто тысячи мелких осколков. В этот момент, казалось, улица была последним местом где бы хотелось находиться, но в машине отца было тепло, сухо, и, даже, уютно.       Автомобиль медленно скользил по шоссе; сегодня выдался гололёд и весь город, и его жителей будто поставили на замедленный режим, но Оливер был этому рад. Домой он не хотел. Да и вообще не хотел, чтобы машина останавливалась и этот столь хрупкий миг, заканчивался.       Привалившись к окну, омега смотрел на небо: серое, хмурое, мрачное. Мелкий снег «крупой» то и дело переходил в град, но долго это не продолжалось. Коул молчал. Напряжение, казалось, витает в воздухе. Вот и хорошо. Меньше всего на свете, омега хотел с ним разговаривать.       Погрузившись глубоко в свои мысли, он не сразу заметил, что дорога оказалась чересчур долгой, и они уже достаточно давно едут по неизвестной местности.       Это тот же пригород, как и тот, в котором они жили, только несколько севернее и гораздо респектабельнее. Может Коул решил сразу, не теряя времени отвезти сына к психиатру? Или ещё лучше, в новую лечебницу?.. Но Оливер настолько устал, что ему было абсолютно всё равно.       Ещё примерно через двадцать минут плутаний по извилистым улочкам, машина остановилась около узкого, высокого двухэтажного дома.       Пока отец пытался совладать с ремнями и ключами, Оливер вышел из машины, не дожидаясь приглашения.       Обычный дом, ничем особенным не выделяющийся, как и сотня других по-пути сюда. Омега терпеливо ждал пока отец выйдет, тот будто специально что-то перебирал в бардачке. «Видимо ищет деньги на сеанс.» — подумал мальчик.       В окне дома с правой стороны показалось любопытное лицо омеги с грудничком на руках. Видимо, для несчастного родителя единственным развлечением был наблюдательный пункт в виде окна гостиной.       Поморщившись, Оливер отвернулся к машине. Он терпеть не мог подобных «дозорных», которые жили только одним — сплетнями. Лучше уж смотреть на потуги отца, который уже перерыл пол машины в тщетной попытке найти что-то.       Не прошло и пары минут, как заветная вещь была найдена в конверте, сунув её в карман, Коул наконец вышел. Коротко взглянув на сына, но ничего не сказав, он направился к дому.       Снова посмотрев на омегу в окне, Оливер едва не поцеловал землю у себя под ногами поскользнувшись на обледеневшей подъездной дорожке, но Коул успел вовремя его подхватить под руку. Сердце пропустило удар. То ли от грядущего падения, то ли от незапланированного прикосновения чужих рук.       Барьер зоны комфорта был разрушен.       Оливер ощутил неприятные, липкие волны паники подступившие к горлу. Коул это тут же заметил отпуская руку сына, когда тот с болезненным лицом начал высвобождаться, делая шаг назад и обхватывая себя руками. Пустой невидящий взгляд остекленевших глаз, омега уставился себе под ноги. Голова закружилась.       «Тихо. Тихо. Тихо! Всё хорошо. Дыши. Просто, дыши. Ничего не случилось. Это всего лишь…» — мысленно говорил себе Оливер. — «Нет! Тш-ш-ш… Всё хорошо!..» — но этот разговор с собой едва ли помогал. Омега едва мог справиться с приступом паники. Тот брал над ним верх. Руки дрожали, а сердце гулкими ударами отзывалось в ушах. Глубокий вдох. Ещё один. Ещё. Сердце восстановило ритм. Вдох. Открыв глаза, омега сделал неуверенный шаг, мышцы по-прежнему мелко сокращались, создавая ощущение онемения во всём теле. Но с каждым новым шагом, оно наконец исчезло.       Коул давно отпер замок и ждал сына, придерживая дверь. Паника гулкими ударами отзывалась в ушах, когда Оливер переступал порог нового дома. Да. Это его новый дом, а не очередной психиатр.

***

      За эти три года, Коул значительно продвинулся в бизнесе; смерть мужа притупила в нём чувство сострадания к конкурентам, сделав равнодушнее и жестче, что позволило ему с легкостью перескочив пару должностей сразу стать гендиректором одного из филиалов строительной фирмы в их районе. Поэтому небольшую квартирку на окраине сменил внушительный дом в престижном пригороде, основную часть которого составляли роскошные коттеджи.        Дом был полностью обставлен новой мебелью и вещами, лишь некоторые из них напоминали о старой квартире: книги, игрушки Оливера, фотографии, многочисленные дипломы отца об успешных завершениях и обучениях на том или ином курсе и т.п. Даже сейчас, Коул обучался юридическому делу.       Комната Оливера казалась ему жутко неуютной. Всё здесь было белым, точно в больнице: белые стены, скудно украшенные несколькими картинами, белоснежный потолок, белый ламинат, белая кровать и очень светлая мебель. Единственное, что омеге здесь нравилось, это огромное окно с широким подоконником небольшой тахтой под ним.       Дом хоть и выглядел внушительным и дорогим, «живым» и уютным не был. Да и вообще, казалось, новый дом вышел «боком» всем.       Со сменой района, Оливер лишился единственного друга, который у него до сих пор оставался. Они переехали в другую часть города, на значительном расстоянии от прошлого места, что делало невозможным встречи друзей, да и общение в целом, ведь Коул ограничивал выход сына в интернет и сотовую связь, а друг Оливера не мог себе позволить часто ездить так далеко и очень скоро, они и вовсе перестали общаться.       Значительную часть времени, младший Макнейл читал или учился (репетиторы и учителя приходили к нему на дом). Из-за отсутствия единственного, но столь важного друга, омега очень сильно замкнулся в себе, чем очень беспокоил и выводил из себя отца. Тот не понимал в чем причина подобного поведения, а сын, в свою очередь, ничего ему не рассказывал предпочитая все свои проблемы держать при себе. Отец всё чаще оставался дольше на работе лишь бы не возвращаться домой, где он скорее всего или спровоцирует новый конфликт, или истерику сына, чьё психологическое состояние, казалось ещё более шатким и хрупким. Он оставлял его со специально нанятыми для этого сиделками, исключительно омегами, которые могли бы присматривать за юным макнейлом едва ли не круглые сутки.       Но вопреки ожиданиям Коула, что сын сдружиться с кем-нибудь из сиделок, и те помогут ему нормально адаптироваться (даже спустя почти два месяца было видно, что Оливер тоскует по старому дому) омега, казалось, уходил ещё глубже в себя не желая больше никому доверять.       Коул это замечал и всё меньше общался с сыном понимая, что любым «неудачным» словом может спровоцировать конфликт или приступ паники, который закроет омегу от отца ещё сильнее, чем прежде.       Дошло уже до того, что Коул взял в привычку ночевать на работе или в отеле неподалёку, а Оливер, совсем освоившись, привык оставаться один проводя всё время с книгами. Сиделки, а их было двое; Раян и Майкл, не найдя с юным Макнейлом контакта в первые пару недель, дальше просто оставили эти попытки. Они прибирались в доме, готовили еду, кормили мальчика время от времени, по указу Коула проверяя Оливера на случай, если тот надумает снова свести счеты с жизнью, омега понимал зачем к нему в комнату наведываются каждые пол часа и следят за тем, чтобы дверь к нему в спальню всегда была открыта. Поэтому он всё чаще нарочно прятался где-нибудь и молча читал там, где его меньше всего ожидали найти; за диваном в гостиной, за дверью в комнате так, что если просто заглянуть внутрь, его замечаешь далеко не сразу. Сидящим за шторой на подоконнике в прихожей и т.д.       Подобные прятки доводили сиделок до полуобморочного состояния, Оливер же подобным образом мстил за то, что ему не позволяют создать даже самую крохотную зону комфорта.       Но бывало и наоборот, он ходил за своими надзирателями по пятам; устраивался с книгой именно в той комнате, где у омег были дела, а едва они выходили в другую комнату, Оливер хвостом шел за ними.

***

      По прошествии ровно двух месяцев, Коул повёз сына к новому психиатру (из-за переезда посещать прежнего стало крайне не удобно, да и Коул считал его сомнительным специалистом; за те пол года, что он его наблюдал, Оливер успел дважды попытаться свести счеты с жизнью. Кроме того, как считал альфа, состояние омеги не прогрессировало в лучшую сторону совсем. Поэтому переезд придал ему ещё больше уверенности в намерении сменить врача.       Но едва они остановились у нужного здания, Оливер усомнился в намерениях отца, потому что машина стояла на парковке психиатрической лечебницы. Почему-то Омега испытал даже облегчение. Он очень устал от напряженных отношений с отцом и клиника уже давно казалось ему наиболее комфортным местом. Ничего не сказав, он выбрался на улицу.       Эта клиника представляла из себя два здания соединенных вместе закрытым переходом на верхнем этаже. Здание слева, где явно находились пациенты, было огорожено высоким бетонным забором по верху которого проходила колючая проволока. Заметив это, омега усмехнулся. Второе здание было значительно меньше и внешне казалось более уютным и приятным.       На входе их встретил охранник который объяснил им где находится нужный кабинет. Охранник был альфой, явным альфой. Оливер понял это, когда проходя мимо почувствовал его взгляд на себе, сердце тут же испуганно участилось, а голодный взгляд охранника стал более темным. Он бы явно не стал себя сдерживать и попытался зажать омегу у ближайшей стены, если бы не внушительная фигура Коула, шедшая впереди. Неприятный озноб пробежал по спине.       Нужный кабинет оказался на третьем этаже как раз перед самым входом в тоннель между зданиями. Проходя мимо, омега увидел в окнах соседнего здания фигуры больных в серых робах и санитаров в зелёных.       — Проходи, — вдруг раздался голос отца, возвращая сына в реальность.       Они оказались в небольшом, очень светлом и чистом, просто стерильно чистом кабинете с минимумом вещей. За большим дубовым столом сидел внушительный широкоплечий мужчина лет сорока. Заметив его, Оливер так и замер в дверях из-за чего Коулу пришлось легонько подтолкнуть сына в кабинет.       Его новый психиатр был альфой. Мальчик понял это сразу, по характерному для альф массивному корпусу и едва уловимому, но властному аромату.       — Присаживайтесь, — мужчина указал на два дивана напротив друг друга, между которыми стоял небольшой столик.       Заняв предложенное место, Оливеру хотелось истерически хохотать, еще никогда он не ощущал себя настолько глупо. В комнате было двое альф, один из которых уже причинял ему вред и, он был уверен, второй не упустит возможность тоже воспользоваться им как только подвернется удобный случай. Ведь Коул не присутствует на сеансах, никогда, лишь при знакомстве с новым врачом, дальше он лишь оплачивает счета.       Омега исподлобья косился на нового психиатра и отдал бы всё на свете, чтобы тот не подходил к ним, слишком уж огромным он был. Испытав волну паники и страха перед незнакомым альфой, Оливер знал, что успел наполнить воздух вокруг себя течными феромонами. Он видел это по реакции Коула и его ободряющему: «Не волнуйся».       — Добрый день, — подойдя, поздоровался мужчина, широко улыбаясь. — Меня зовут Билли Стюарт. А Вы, как я понимаю, Оливер?       Мальчик коротко кивнул.

***

      По прошествию двух недель, Оливер уже мог нормально общаться с новым врачом. Как оказалось, тот принимал подавители, которые не позволяли ему ощущать запах омег. Это было предписанием правил лечебницы, в которой он работал, ведь большую часть пациентов составляли омеги. И, разумеется, они попадали к нему нередко и во время течек или с гормональными сбоями. Чтобы избежать неприятных инцидентов, он принимал их постоянно. Данные блокаторы устраняли его собственный природный аромат и не позволяли почуять омег. Билли Стюарт был единственным врачом во всех медицинских сферах, который принимал блокаторы добровольно и постоянно. Ведь они убивали собственный запах, а значит лишали внимание омег, на которые почти все альфа были очень падки. Это его самопожертвование, хоть и временное (действие препарата полностью прекращалось уже через сутки после последней дозы, возвращая всё на круги своя) внушало доверие и восхищение, именно поэтому, он был одним из самых известных и лучших психиатров города. Также нередко он принимал на практику студентов, отбирая очень хороших специалистов, ведь его слово было достаточно влиятельным и веским в его кругах работы.       К тому же он имел возможность наглядно рассматривать со своими студентами самые разнообразные психологические заболевания, от лёгких расстройств до сильнейших депрессий и помешательств.       Билли Стюарт не ощущал запах Оливера, стоило тому расстроиться, испугаться или обрадоваться чему-либо. Из-за психологической травмы три года назад (когда погиб папа) у омеги прошел сильнейший гормональный сбой. Теперь, когда мальчик испытывал сильные эмоции, его тело выделяло сильный запах омеги, очень близкий к запаху течки, и у всех альф, которые его ощущали, мгновенно сносило крышу. Врачи сказали, что этот сбой, в принципе, не опасен. Его можно подавить сильным блокатором, но было одно но! Его нельзя было принимать дольше двух недель, иначе он способствовал сильному снижению иммунной системы, в результате которого были осложнения на мозг, сердечно сосудистую систему и нервную систему. Отказывали почки, ухудшалось зрение, а течка прекращалась вовсе, что вело к бесплодию.       Оливер как-то попытался принимать их постоянно, он был готов на что угодно, лишь бы этот кошмар прекратился и альфы больше его не воспринимали, но в результате медосмотра, врачи выявили сбой в работе сердца, а позже выяснилось, что омега приобрёл сильнейшие сбои в течном в цикле. После чего врачи выдали ему вердикт, который напрочь лишил его желание жить: гормональный сбой Оливера не поддается лечению. Коул, узнав, что сын втайне долго принимал эти блокаторы, пришел в бешенство и читал тому нотации добрых две недели.       На новый психиатр ничего не ощущал, хотя и был альфой. Он не пах как все они, не относился к юному Макнейлу как к сексуальному объекту или ущербному, (а этим грешили многие, особенно его отец), Стюарт видел в нём обычного пациента, за это Оливер был ему благодарен.       — Добрый день, Оливер, — поздоровался Билли, едва омега зашел в его кабинет.       — Здравствуйте, — тихо ответил он, сжимая куртку и вешая у входа.       — Присаживайся, — врач указал ему на два дивана друг напротив друга из светлой кожи. — Угощайся конфетами, а я сейчас отнесу бумаги и сразу вернусь.       Оливер посмотрел на небольшую вазочку на тумбочке справа, но брать ничего не стал. В кабинете, без его хозяина, было непривычно тихо, лишь за дверью слышалось множество голосов, смех и телефонные звонки, а за окном сновали машины, посмотрев туда, мальчик вздрогнул, когда дверь открылась.       — Кошмар какой-то! — воскликнул альфа, подходя к столу он взяв ручку и планшет, сел напротив Оливера. Под его внушительным телом альфы кожаная обивка дивана скрипнула. — Мне нужен секретарь! А то его работу выполняю я, но мне за это не доплачивают! — он весело нахмурился.       Омега молчал, он ничего не отвечал на эту чрезмерную улыбчивость и веселость психиатра. Ему было комфортно, когда тот начинал болтать как заведенный, но не знал что в таких случаях следует отвечать, поэтому просто молчал, лишь иногда слабо улыбаясь.       — Как прошли твои выходные?       Омега неуверенно пожал плечами.       — Ну же, расскажи мне, чем ты занимался? — мягко потребовал Билли.       — Эм… Ну. Была пара занятий, приходили учителя…       — Какие занятия? — перебил альфа.       — Э… Английский и химия, — растерянно ответил мальчик.       — Довольно сложные предметы.       — Да нет. То есть… Я… Эм… Я не уверен… Обычные.       — Хорошо. Что еще было?       — Ну… Я прочел две новые книги…       — О-о! Две? Всего лишь за выходные две?! — снова перебил мистер Стюарт, удивленно приподняв брови.       Это было его обычной манерой — неожиданно перебивать. Этот своеобразный метод позволял разбить панцирь застенчивости пациента и тот не замечая того, выходил на контакт с врачом.       — Да, две, — кивнул омега.       — Удивительно, — Билли восхищенно на него смотрел. — А вот я читаю очень скверно. Уже почти полгода у меня лежит книга, прочитанная лишь до половины.       Макнейл молчал.       Выжидательно на него посмотрев, Стюарт что-то долго записывал, прежде чем заговорить.       — А как с твоим настроением? Стало лучше? Или хуже?       Оливер тут же поник, опустив глаза на свои руки. Каждый раз, когда ему задавали этот вопрос, он не знал, что на него ответить. Ему определённо не становилось лучше, но и обсуждать он это не мог. Да и не хотел, собственно. Тема настроения была ему крайне неприятна. Он старался её избегать, но это было невозможным. Билли замечал дискомфорт мальчика при этом вопросе, но и не задавать его не мог. В конце концов, задача Стюарта была выяснить, как вывести мальчика из депрессии и нормализовать его эмоциональное состояние, а это никак не может быть возможным, если он не чувствует себя комфортно и спокойно.       Альфа знал, что основная причина в отце, которая сильно препятствовал работе психиатра, лишая омегу возможности общение со сверстниками и позитивных эмоций в целом. Коул считал, что достаточно хорошо выполняет свой отцовский долг оплачивая счета и обеспечивая сына лучшими врачами. Ему казалось абсолютно излишним самому помогать чем-то Оливеру. Ведь иначе зачем же тогда психиатры, если ему, Коулу, нужно будет выполнять роль врача. «А если Вы не справляетесь, тогда мы поищем нового психиатра.» — отвечал альфа после непродолжительного разговора. И всё возвращалось по кругу: сеансы, нахождение возможного варианта лечения, отсутствие возможности социализировать мальчика, разговор с его отцом, отказ. И снова: сеанс, вариант лечения, отсутствие возможности, разговор, отказ.       Коул Макней отказывал в возможности сына выходить на улицу, гулять одному, посещать парки, кафе, развлекательные центры. Причём, это происходило едва заходил разговор об этом и Билли искренне не понимал почему. Да, он знал, что Оливер неоднократно страдал из-за насилия и, что самое ужасное, насилие собственного отца, и его категоричное «НЕТ», едва речь шла о людных местах, тоже не шло на пользу.

***

      — Ему это необходимо. Общение со сверстниками, ему нужен друг, — сказал Билли. После очередного сеанса, он решил вновь поговорить с Коулом, Оливер ждал того в коридоре.       — У него есть друг, — возразил альфа.       — Насколько мне известно, больше нет.       — Он жив здоров, Не говорите ерунды! — огрызнулся Коул.       — Оливер мне сказал, что друг жил с ним по соседству, но вы переехали, а друг остался там же, — мягко напомнил Билли.       — Ему никто не запрещает навещать моего сына, но со времени переезда я его ни разу не видел. Так, мистер Стюарт, и проверяется дружба. А этому «другу» — презрительно подчеркнул Коул, — абсолютно, как мы видим, наплевать на друзей.       — Друг из бедной семьи, Вам это прекрасно известно, он не может себе позволить так далеко ездить.       — Меня это не касается! — отрезал альфа.       — А душевное равновесие Вашего сына Вас касается?..       — Почему Вы разговариваете со мной в таком тоне?! — яростно раздул ноздри Макнейл.       — Простите, — тут же опомнился врач, — но я хочу донести до Вас, что Оливеру может помочь только общение, друзья. Ему НУЖНО выходить из дома, гулять, видеться с другими людьми. Я понимаю Ваши переживания, но то, что Вы его так защищаете, не идёт ему на пользу. Поймите, вашему сыну не угрожает ежесекундная беда. Из-за того, что он пару раз погуляет в парке, или сходит в кино, никто на него не накинется и не убьёт.       Коул опустил взгляд усмехнувшись. Билли уже ожидал очередного: «Вы не понимаете. Это не обсуждается. Если Вы не справляетесь, мы поищем другого психиатра.» Но вместо этого, он тихо сказал: — Вы думаете я его излишне опекаю? Только и всего? Злобный отец, не дающий сыну сделать лишний шаг. Только ведь дело отнюдь не в это. Я на всю жизнь проклял себя за ту ночь, когда наша жизнь разделилась на «до» и «после». Я бы отдал всё, чтобы этого не произошло, но… Дело не в моей чрезмерной опеке, как, я уверен, Вы думаете, а в том, что после смерти моего мужа, папы Оливера, у ребёнка случился сильнейший гормональный сбой. Вот уже три года, он постоянно пахнет как омега в течку. Вы понимаете?!       — Да, я Вас понял. Но ему нужно социальное общение. Или хотя бы один друг, которому он смог бы доверять, по-настоящему доверять. И быть уверенным, что тот его никогда не обидит.

***

      Оливер уже почти сорок минут сидел в коридоре и ждал, когда отец и мистер Стюарт поговорят.       В коридоре справа послышался хлопок двери и скоро появилось два высоких молодых альфы.       — Мистер Стюарт на месте? — спросил один из них, посмотрев на Оливера.       — Эм… да, — робко ответил он.       Молодые люди тут же направились к кабинету.       — Но он там не один! — поспешно сказал омега.       Парни остановившись, удивленно переглянулись.       — Не один? — переспросил второй       — Эм… да. Он… он разговаривает. Они разговаривают, — щеки Оливера уже горели огнем от стыда. За себя. Почему он не мог связать двух слов?       — Хорошо, — улыбнувшись сказал альфа и они сели на диван напротив.       Коридор был достаточно широким, между диванами было примерно шесть метра, но мальчик чувствовал себя ужасно неловко.       Альфам было лет по двадцать, явно практиканты. Они о чем-то тихо переговаривались, порой негромко посмеиваясь.       Один был чуть выше второго. Брюнет, плечистый с карими, практически черными глазами, очень улыбчивый и симпатичный, с правильными чертами лица. Второй незначительно ниже, с русыми волосами, светлой кожей и очень выразительными голубыми глазами. Из-за своей худобы он казался очень длинным и несколько угловатым рядом со своим плечистым другом. У него были ямочки на щеках, что делало его улыбку более яркой.       «Словно из модельного агентства сбежали…» — недовольно подумал Оливер, почему-то эти практиканты вызывали у него неприязнь. Но стоило ему об этом подумать, как брюнет посмотрел на него, глаза в глаза.       Испуганный этим неожиданным зрительным контактом, Оливер чувствовал, как краска заливала его лицо, а осознание того, что сейчас он из-за этого переизбытка эмоций начал пахнуть как омега в пик течки, не придавала уверенности. Он не мог отвести взгляд в сторону, точно парализованный, а брюнет лишь улыбнувшись краем рта, отвернулся к другу.       Еще через пару минут, альфы украдкой стали поглядывать на него, запах явно дошел. Омега был готов провалиться сквозь землю от стыда, но тут его спас Коул, наконец вышедший в коридор.       Из кабинета выглянул мистер Стюарт:       — О! Мальчики, заходите, — он пропустил их внутрь.       — Идем, — сказал Коул.       — Марк, закрой дверь, — услышал Оливер, когда они уже выходили на лестницу.