Нимфоман в противогазе

– Ах ты, чёрт… Медик! Я руку не чувствую… Вангер вздохнул, терпеливо поясняя подрывнику, как ребёнку: – Вы совершенно здоровы, герр Финнеган. Подождите, пока пройдёт эффект от инъекции. – Я не могу ждать… Я должен быть там! – Вяло воскликнул демомен. – Проклятье! Проклятье… – Давненько я не видел Менгеля таким счастливым, – угрюмо хмыкнул Манди, целясь в проём. Генрих меланхолично передёрнул рычажки на медпушке. Ещё бы. Медик красных сегодня не прикоснулся даже к возлюбленному крицкригу, отдав всё предпочтение обычному шприцемёту. Красные, впрочем, не возражали. Субстанция в дротиках-шприцах делала из них каких-то возбуждённых отморозков, полностью невосприимчивых к боли и инстинкту самосохранения. – Я знал про этот препарат, – признался медик досадливо. – Что за хрень? Сколько действует? – Не знаю, он запретил мне даже прикасайтся к пробиркам. Скорее всего, какая-то психотропная дрянь. – Не верю, что говорю это, – развязно сообщил негр, – но пить я сегодня больше не буду. – Нет худа без добра, – отметил снайпер. – Да Бог с ним, – буркнул медик, – как рука? Вместо ответа Тавиш несколько раз встряхнул кистью, уверенно перехватывая липучкомёт. – Значит… минуты две? – Две с половиной. – Оспорил австралиец. – Пусть так, – покладисто кивнул Вангер, направляясь следом за подрывником в центр. Конагер, уже несколько раз намекнувший, что не отказался бы от помощи, обосновался на контейнере прямо над выходом с респауна красных, чем неимоверно им досаждал. Основная причина, почему весь штурм производился полубезумным от ноу-хау Айзека и собственного радиоактивного пойла скаутом, то и дело пытавшимся проскочить мимо респауна BLU, если и не незамеченным, то хотя бы невредимым и неизменно терпевшим фиаско. Сгруппировавшиеся же потому на своей стороне RED, совершенно не намерены были сдавать хоть сантиметр позиций, уверенно отражая все попытки пробиться к вожделенному голографическому кейсу. Без приключений пересекшие центральный отсек Вангер с ДеГрутом скрылись в вентиляции. Остальные пытались пробиться внизу, не особенно, впрочем, успешно. Отправив Адама в резервный блок, подрывник принялся минировать респаун. – Герр демо, – со сдержанным волнением обратился к нему немец. – Убер заряд почти готов. Идёмте дальше. Словно проигнорировав это, негр залился весёлым смехом, взрывая бомбы. – Неа… Вот и сиди там. Не успел Генрих сообразить, к кому собственно обращался подрывник, как тот выскользнул из радиуса действия луча и, ругнувшись на прилетевшие дротики, отбросил сам себя взрывом вниз, к инженеру. – Да чтоб тебя! – взорвался немец, пытаясь скрыться за поворотом к документам от быстро приближающихся красных. Юркнув по туннелю, он втянулся в последний ход, ведущий к документам, и безнадёжно привалился к стенке, заслышав близкий писк турели внизу. От убер заряда отделяли всего два процента. – Вентиляц… – жалобно воззвал он в передатчик, но осёкся, – из за поворота показался Менгель. Завидев его, командир RED недоумевающе приостановился и, убедившись, что медик один и фактически без оружия отвёл шприцемёт, приветливо улыбаясь. – Вот это да, – покачал он головой. – Вам что, Вангер, рассудок отшибло? Или вы планировали распилить турель посредством вот этого недоразумения? – Он указал на ампутатор на поясе синего. – А может вас ностальгия замучила, что вы решили сунуться сюда в одиноч… Возможно, Айзек ещё поупражнялся бы в остроумии, если бы не сообщение администратора о захвате разведки. Шпион со скаутом постарались-таки. – Разберись. – Велел он кому-то за своей спиной и ринулся на перехват. Генрих уныло пробормотал ругательство, завидев пиромана красных. Тот весело прогудел нечто схожее с приветствием, задирая огнемет выше. Привычных дротиков на нем видно не было, из чего Вангер сделал вывод, что, или Менгель по какой-то причине обходит своим вниманием Рикардо, или тому своей дури хватает, причем с лихвой. Тот приостановился, стягивая противогаз. Вангер отшатнулся, припоминая, что, в сущности, не сделал пироману ничего плохого и вполне может надеяться на гуманную смерть. – На поблажки не рассчитывай. – Будто прочитав его мысли, предупредил красный. – Ich weiß. – Тихо ответил медик, глядя ему в глаза. Рикардо бросил противогаз и смешливо фыркнул, приподнимая бровь. – Я сейчас сожгу тебя, ты понял? – Я знаю. – Нервно повторил Генрих и отпрянул от резкого шипения, выронив медиган. Пироман зашёлся издевательским смехом, указывая на него. – Тебе что делайт нечего?! – свирепея, воскликнул немец. Кончив смеяться, поджигатель переступил через медпушку и, сунув медику под нос размалёванную пасть дожигателя, дружелюбно сообщил: – Смотри вниз. Там турель. Спрыгнешь и ничего не успеешь понять. Генрих сглотнул, во все глаза глядя на него. – Я никому не скажу. Просто прыгай. Вангер заторможено кивнул, боязливо глядя вниз: – Х… хорошо. Просто прыгнуть. Просто... Генрих до ломоты в пальцах сжал кулаки, борясь с собой. «Ну, давай же…» – Так я и думал, – усмехнулся Рикардо. – Ты не можешь себя убить, да? Немец не ответил, злясь на ощущение ватной дрожи у себя в ногах. – Значит, синим достался не только безрукий, но ещё и трусливый медик. – Рикардо притворно-жалостливо цокнул. – Слышишь? Они сейчас гибнут без тебя. Слышишь, как кричат? – Кивнул поджигатель на очередное сообщение потери разведки. – Можно вопрос? Как ты вообще выгоняешь себя с респауна? – Можно и я спрошу? – Оскорблённо выпалил Генрих, вскидывая горящее лицо. – Если ты такой сильный и страшный, отчего бы не найти соперника по плечу? – Едко выплюнул он, чуть разворачиваясь корпусом и незаметно отцепляя с пояса пилу. – Какой тебе смысл издевайться над Робином? – Ну… – зловеще изрёк Рикардо. – У каждого должно быть хобби. Сцепив зубы, медик кинулся на него. Не особенно удивившись, пироман сдул его в проём. – Фуу… Какой скучный. – Протянул он, едва утих стрекот взбеленившейся турели. Матиас с ненавистью выдернул из плеча дротики, наливающие тело таким знакомым чувством томительной слабости, и бросил их на догорающее тело Айзека. С явным усилием подняв чистильщик, он двинулся дальше и уже, завидев Рикардо, услышал сообщение о победе BLU. Пироман RED попятился от него, искусственно улыбаясь. Выждав, пока он упрётся спиной в стенку, синий надвинулся, выпустив короткую вспышку пламени у самого его лица, так что оплавились выбившиеся передние пряди. Конечно, он не успел – Генриха видно не было. Рикардо провёл ладонью по обожжённым бровям и ресницам, отлипая от перегородки, и всё-таки не выдержал, окликая его в спину: – Тео! Тот остановился, обернувшись в полкорпуса. Мексиканец сделал круговое движение указательным пальцем у своего лица и синий нехотя приподнял противогаз. – Ну чего тебе? Заискивающе улыбнувшись, красный пожал плечами. – Давно тебя не видел… Как дела? – Не жалуюсь. – Приподнял брови синий. – Слышал тут, у вашего командира новая потаскушка. – Без перехода выдал Рикардо, с явным наслаждением. Блондина взяла оторопь. – Понятия не имею... – осторожно отозвался он. – Как же. – С готовностью кивнул красный. – Ну и как он тебе? Матиас выдержал паузу, с трудом сбрасывая оцепенение. – Катись к дьяволу… – Понизив голос, посоветовал он наконец. Но, пройдя пару шагов, бросил чистильщик, награждая загрохотавший огнемёт искренним пинком. – Сука! Об этом печатали в газете?! Мексиканец захохотал, согнувшись пополам: – Всё! – воскликнул он, миролюбиво воздевая руки. – Не кипятись… Дальше меня это не пойдёт... Держись подальше от Сайруса, понял? – Без тебя разберусь. – Зло бросил ему синий, отдышавшись. – Не лезь не в своё дело. Рикардо покачал головой с видимым терпением, подступая к нему на шаг. – Тот «твой» доктор использовал Каэтано и выкинул, когда он стал не нужен. Хочешь того же для себя? Блондин постыло скривился, когда красный сделал «кавычки» пальцами. – Не говори о том, чего не понимаешь. – Eres un mamarracho! (Малолетний идиот, тупица!, исп.) – Вскрикнул красный, резко взрываясь. – Ты понятия не имеешь, какого хрена тут происходит, да? Или ты надеешься получить особые привилегии через его постель? Матиас присмотрелся к нему, едва удерживаясь от улыбки. – Всё ещё бесишься из-за Манди и той балансировки? – Плевать мне на Манди. – Дернув плечом, нахмурился мексиканец. – Ну да. – Мстительно хмыкнул блондин. – А знаешь, в постели он просто деспот. – Почти прошипел он. – Может мне стоит связаться с твоими родителями и рассказать им, чем ты занят в своём этом санатории? – После паузы вдруг спросил Рикардо, заметно смягчаясь. – Желаю удачи, два года ничего о них не слышал. – Равнодушно сообщил синий, положив руку на фильтр и собираясь уходить. – Оой… Они тоже от тебя отказались? Несчастный уродец. – Издевательски протянул Рикардо с наигранным сочувствием поднимая брови. – Закрой рот. – Угрожающе посоветовал блондин. – Ничего удивительного, я бы тоже так сделал! Единственным человеком, что пожалел тебя – был твой дядя. И как ты его отблагодарил? Матиас промолчал, изменившись в лице. Сдвинув противогаз обратно, он скрылся за поворотом. Красный оскалился, раздражённо дернув плечом. – Мямля. Бросив на дно стакана таблетку, немец сосредоточенно размял её при помощи ложки, стоя к поджигателю спиной. Пощёлкал пальцами в раздумьях и, порывшись в своих запасах, добавил к первой вторую побольше в диаметре. – Голова болит, – пояснил он в ответ на озадаченный взгляд пиромана, разбавляя получившийся коктейль небольшим количеством воды и присаживаясь на край своего стола. – Ну да. – Хмурясь, кивнул Матиас, подходя ближе. Задержав стакан у губ, Генрих замер, заинтригованно глядя на поджигателя, расстёгивавшего на нём халат. Закончив с этим, тот фривольно улыбнулся ему, взявшись за пряжку ремня и опускаясь на колени. Настороженный таким напором, немец упёр ладонь ему в плечо, призывая остановиться. Пироман снизу растерянно взглянул на него. – Ты что это? – сухо поинтересовался медик. – Можем полечить… – непринуждённо отозвался тот, – голову. Отставив стакан, Генрих потянул его вверх, поднимая на ноги и, прощупав напряжённую плоть под ширинкой, деловито поправил очки. – Ясно. На кушетку. Матиас недоверчиво улыбнулся. – Да всё в порядке. Я в норме. – А давайт до тех пор, пока у тебя на рукаве выбит язык пламени, а не медицинский крест, я буду решайт, кто тут в норме, а кто нет. – Высокомерно предложил немец. – И сейчас твоё состояние от нормы далеко. Парень не двинулся с места. Генрих повторно молча указал в направлении кушетки. Матиас лишь разочарованно хмыкнул в ответ. Сложив руки на груди, медик улыбнулся ему с ласковой снисходительностью. – Вчера ты был более сговорчивым. – Почему ты не разрешаешь прикасаться к себе? – Прямо спросил поджигатель, практически неуловимо раздражаясь. Генрих устало вздохнул, потерев переносицу. – Потому что… – Потому что? – переспросил пироман. – Потому что я не занимаюсь сексом с детьми. Пироман коротко рассмеялся, обрываясь под изучающим взглядом медика. – Ты не шутишь.– Понял он. – То есть ребёнок это я. Серьёзно?– Он нацепил скептическое выражение, сунув руки в карманы. – Я взрослый, доктор. – Wunderbar. Поговорим снова, когда вот этот пушок, – усмехнулся Вангер, придерживая его подбородок и мягко проводя большим пальцем по щеке, – станет чем-то более угрожающим. А сейчас на кушетку. Чуть повернув голову от его касания, Матиас нехорошо прищурился. – Ладно. – Сказал он, в конце концов. Усевшись, он выжидающе глянул на Генриха. Излучая спокойствие и уверенность, тот снял перчатки и, потянувшись к молнии на его джинсах, недоумевающе взглянул на пиромана, перехватившего его руки. – Я заслужил поцелуй, по крайней мере? – недовольно спросил блондин. – Конечно, – покорно отозвался медик, старясь не выдавать замешательства. Подтащив его к себе, Матиас сам прильнул к его губам, всё ещё горьковатым от лекарства, втягивая и покусывая их. – Так мы не занимаемся сексом? – уточнил поджигатель, оторвавшись от него. – Ne-e-in, – настороженно протянул немец, выкручивая запястья. – А это как называется? – усмехнулся пироман. – Считай это... Такой процедурой. – В тон ему нашёлся Генрих. Задержав на нём непередаваемый взгляд, парень отпустил его, не давая, однако, себя трогать. – Вы только не обижайтесь, доктор. – Сказал он, соскальзывая с кушетки. – Но такие процедуры я… и сам себе могу устроить. Вангер натянуто улыбнулся, разминая ноющее запястье. Заметив это, поджигатель различимо сник. – Простите. Не рассчитал. – Ты чем там занимался в Норвегии? – вымученно вопросил немец. – Лес валил. – Ухмыльнулся пироман, шнуруя ботинок, и в ответ на изумлённый взгляд медика пояснил. – У отца лесопилка. Помогал по ночам. – Сильные руки. – Признал Генрих. – Не замечал. Хотя, можно было предположить, принимая во внимание твой арсенал. – Гангеры усиливают, чтобы управлялись с оружием.– Виновато улыбаясь, пояснил пироман. – Но топором я и до компании неплохо махал. Он застегнул куртку, нерешительно глядя на Вангера. Тот казался совершенно сбитым с толку. Болезненно хмурясь, парень взял его за руку и прижался губами к красноватому следу на коже. – Вы простите меня, доктор? – Спросил он, поднимая на немца свой бесцветный взгляд. – Прощу. – Справившись с неловкостью, кивнул медик, запуская пальцы за его ухо. – Если будешь слушаться. Поджигатель смиренно вздохнул. – Мне бы хотелось, чтобы ты начал доверяйт мне. – Негромко озвучил Вангер, беря его ладони в свои. – Хотя, я понимаю, насколько это должно быть трудно для тебя. Прости за мою настойчивайст. Матиас в ответ еле заметно сжал его пальцы, опуская дрогнувшие ресницы. – Ладно. – Почти беззвучно ответил он. Он позволил привлечь себя ближе и лишь когда медик совсем расслабился, аккуратно положил ладонь ему на грудь, расстёгивая рубашку. – Нет это… Не «ладно»… – сварливо пробормотал немец, решительно размыкая едва оформившийся поцелуй, – Schneeflocke! Руки за спину. – Даже не подумаю… – Хохотнул пироман. – Что мне, связайт тебя?– Надменно усмехнулся Вангер, останавливаясь вновь. Пироман отстранился, всего на мгновение на его лице промелькнуло выражение тревоги и растерянности, не ускользнувшее от медика, но он тут же как-то беззащитно улыбнулся, обмякая в его объятиях. – Если хочешь… – выдавил он в сторону. Генрих отдёрнул руки и осточертело покачал головой, с трудом удерживаясь, чтоб не выругаться, и отходя прочь. Матиас закатил глаза и беззвучно развел руками. Поддев держатель, немец откинул экран и уставился в окно, выходившее за базу. Справа виднелись железные пути с отдельными простаивавшими вагонами, впереди только одна бесконечная степь с кантом невысокого погорья у самого горизонта. Солнце заходило с этой стороны, но уже закатилось, мягко подсвечивая клочья темнеющих облаков, неторопливо ползущих вдаль. Значит, даже даст связать себя? И будет закусывать губы и глотать слёзы, корчась на его столе. Нет, после увиденного в архиве Айзека, Генрих его за это не винил. Возможно, Менгель так и поступил бы, попадись ему что-то настолько интересное. Только ведь он сам – не Менгель. Ему не нужно такое послушание. – Вы же… – Севшим голосом окликнул пироман. – Вы же хотели, чтобы я доверял вам, доктор. Так что можете делать, что хотите... – Это не доверие. – Строго оборвал его Вангер. Эта… Безотказность? Или как там сказал, этот чёртов снайпер? – У меня сегодня был интересный разговор. – Отвлечённо, что почти всегда предшествовало вспышке гнева, сообщил он. – С нашим командиром. – Ещё бы. – Вставил поджигатель с каким-то обречённым ехидством. – Сайрус тот ещё... любитель поболтать. «Мудозвон», – добавил он про себя. Генрих обернулся, скрипнув сапогами в гнетущей тишине лазарета. – Скажи… Ты с ним… Ты и Манди… – он умолк, не находя в себе смелости озвучить. Пироман вмёрз в кушетку, не издавая ни звука. Вернувшись к нему, медик чуть нагнулся, чтобы лучше видеть его лицо. – Матиас? – Надавил он, внутренне содрогаясь от выражения, проскочившего в глазах поджигателя. – Это вопрос, доктор, или вы пытаетесь мне что-то предложить? – Наконец проговорил тот легко, колким незнакомым тоном, растянув рот в вызывающей усмешке. Немец поджал губы, явственно бледнея, перед тем как влепить ему короткую, звонкую затрещину. Тряхнув головой, пироман прижал ладонью скулу и пылающее ухо, опираясь на какой-то столик с инструментами. Первым его порывом было броситься наружу из лазарета, но медик вновь накинулся на него. Больше не бил, лишь вцепился в отвороты куртки, встряхнув и грозно рыча ему в лицо: – Прекрати стелиться… Под всех подряд. Donnerwetter! Не сопротивляясь, парень съежился, прикрывая голову. Ошеломлённый дёргающей горячей болью в ребре ладони, Вангер отдернул руки, мгновенно остывая. – Verdammt nimfoman… – Задыхаясь, пробормотал он. Несмотря на внушительный опыт общения со своим лечащим врачом, Матиас ничерта не смыслил в немецком. Но одно слово он разобрал. – Я не нимфоман. – Глухо сказал он, всё ещё держась за голову. – Это… побочный эффект. От его лечения. По шороху за спиной и наступившей следом абсолютной тишине Генрих понял, что остался один. Он разжал кулак и поднёс к глазам травмированную руку – мизинец, казалось, вовсе онемел. – Недоумок. – Шепотом прокатилось по лазарету.