Нимфоман в противогазе

Придя в себя, Генрих несколько минут продолжал лежать неподвижно, вперившись невидящим взглядом в непроницаемую тьму. Чувства были странными, словно бы у него онемела половина тела, спина и ноги. Пытаясь вспомнить, что с ним произошло, он сдвинул руку, кашлянув от усилия. И наткнулся ладонью на мягкие, свалявшиеся волосы. Пироман встряхнулся, просыпаясь, и поднял голову с его бедра. Только теперь медик понял, что он на своей кровати в дальней комнате лазарета. – Не вставайте, – поспешно попросил пироман. – Что случилось? – Вы упали с площадки. Этажей семь по обычным меркам. Для нормального человека это смерть. Как вы себя чувствуете? – Пить… Оттолкнувшись от кровати, поджигатель бездумно шагнул в сторону тумбочки, остановился там, пошатываясь, всё ещё чумной от внезапно оборванного сна и, отождествив реальность, вышел из комнаты в поисках графина с водой. Вскинув непослушную руку, Генрих ухватился за цепочку над спинкой кровати, включая свет. Ноги были на месте. Кто-то стянул с него сапоги перед тем как уложить в постель. Халат валялся на полу тут же. Сделав движение, чтобы поднять его и повесить, Вангер охнул от неожиданности, заваливаясь на бок. Он едва успел схватиться за попавшуюся под руку опору в виде стула, чтобы не свалиться на пол. Вернувшийся пироман кинулся к нему, усаживая обратно на кровать. – Двигайтесь меньше. – Строго сказал он, придерживая медика за плечо, и протянул руку за отставленным стаканом. – Пейте. Генрих подчинился весьма охотно. Во-первых непривычное ощущение беспомощности испугало его, во-вторых жажда была беспощадной. Из за неё немец и очнулся, он понял это сейчас. Оторвавшись от стакана, он отдышался, массируя замлевшие ноги. – Спасибо. Который час? – Должно быть за полночь. – Пироман отставил стакан и, встав рядом с кроватью, зевнул, зябко передёрнув сухощавыми плечами. – Почему ты здесь? Где остальные? – Манди и спай сразу поехали в центр управления… – Himmell… – Перебил его немец, близоруко всматриваясь. – Что у тебя с лицом? – Ерунда. – Скривился тот, немного отворачиваясь от света. – С лестницы упал. – А скаут как же? – Продолжал допытываться медик, глядя на него снизу вверх. – Джо умер по дороге. – Сообщил поджигатель угрюмо. – Взорвался кислородный баллон, его задело осколком. Но мы были близко и респаун принял его сигнал. – Поспешил добавить он, видя, как изменилось лицо Вангера. – Он уже спит. – У тебя бровь рассечена. – Пробормотал медик, потянув его за предплечье в попытке развернуть лицом к себе. – Кровит. – Мне не больно. – Матиас подался вспять, мягко высвобождаясь. Скользнув ладонью по загрубевшей повязке на его ладони, немец невольно ахнул: – А с рукой что? – Прекратите, доктор. – Глухо осадил его пироман. – Не надо так со мной. – Чего не надо? – Нахмурился Генрих. – Заботы этой не надо. – Досадливо обозначил блондин. – Вы примчались на Турбину и чуть не умерли там. В фургоне на обратном пути у вас кровь шла изо рта и я боялся, что мы не довезём вас. – Он болезненно поморщился. – Я не хочу этого. Машинально поднеся руку к лицу в попытке поправить отсутствующие очки, медик сердито вспыхнул: – Ну извини, что я чуть не умер. Я не мог предположить, что рванёт чёртов баллон. Я тоже, знаешь ли, беспокоился о тебе. – Проехали.– Криво улыбнулся пироман. – Спокойной ночи, доктор. – Was?.. Куда ты собрался? – Со сдержанным возмущением поинтересовался Вангер. Приостановившись возле выхода, Матиас чуть заметно сжал пальцы не перевязанной руки в кулак, не глядя на немца. – К себе. Сегодня работа. Вы вроде уже в порядке, а я почти не спал. – Отлично. – Кивнул немец, делая следующую попытку встать. – Обработаем ранения тогда и пойдёшь. – Не нужно. – Я не спрашивайт, Йенсен. – Приподнял брови Генрих, тяжело отталкиваясь от кровати и поднимаясь, наконец, на ноги. – Выдумывай, что угодно, но в моём лазарете ты – в первую очередь пациент, а я командный медик. Не станешь выполняйт предписания, я… – И, видя, что поджигатель решительно взялся за ручку двери, он бессильно пригрозил, – Я на тебя жалобу напишу. Блондин приглушенно хохотнул, обернувшись. – Жалобу? –Да. – Серьёзно подбоченился медик. – Моя прямая задача, следить за состоянием гангеров. На тебе живого места нет! Раны воспалятся, появится заражение, завтра мне сделают выговор, а всю команду отправят на унизительные процедуры дезинфекции. И всё из-за того, что наш доблестный пиротехник боится ваты и спирта. Не найдясь, что возразить на последнее язвительное замечание, Матиас, сморгнул, чувствуя вдруг какую-то почти подростковую неловкость. Ваты и спирта он, конечно, не боялся, не говоря уж о том, что повреждения, гордо именуемые медиком ранениями, у него были плёвые, да и кровь на руках и майке большей частью самого медика и скаута. Он не сомневался также, что Вангер теперь презирает его и дал себе слово не приближаться к лазарету до тех пор, пока Ганс не вернётся, чтобы забрать его из компании. Однако сейчас ему пришло в голову, что медик просто пытается делать свою работу и, что он сам, пожалуй, ведёт себя глупо. Воспользовавшись его замешательством, немец вскинул подбородок и решительно отрезал: – Быстро в душ, смой грязь. И на кушетку в одном белье. Не заставляй повторяйт, я этого терпеть не могу. Чертыхаясь про себя, пироман подчинился. Кое-как ополоснувшись, отмыв лицо и руки от засохшей крови и горького пота, он натянул боксеры, печально оглядел бывшую некогда белой, бурую тряпку, в которую превратилась его майка, и, обувшись, вышел в смотровую. Косо поглядев на его ботинки, медик сосредоточил всё своё внимание на разбитом лбу поджигателя, мягко проводя смоченным тампоном по краям параллельного правой брови, располагавшегося немного над ней разрыва тканей, представлявшего собой багровый, отбитый и местами неровный синяк. Старательно избегая смотреть ему в глаза, парень держался молодцом, даже когда ссадина на щеке от спирта стала нечеловечески драть. Он облегчённо вздохнул, когда Вангер отошёл от кушетки, чтобы сменить тампон, но едва тот, вернувшись, коснулся его руки, исколотой о проволоку, рефлекторно дёрнулся, злясь на себя, да и на немца тоже, что тот хватает, не глядя, чёртов коновал... – Извини. – Едва слышно сорвалось с губ медика. – Да, ничего, – потупившись, отозвался парень, осторожно взглядывая на него исподлобья. Доктор казался более бледным, чем обычно и выглядел странно без очков. Моложе что ли. Рассматривая его лицо, пироман отвлёкся от боли в кисти, поэтому, когда Генрих поднял на него рассеянный взгляд, он не сразу понял, о чём его спрашивают. – Стекло? – Повторил медик терпеливо. – Нет, проволока. Схватился без перчаток. Кивнув, медик перебинтовал кисть, оставив свободными пальцы, и переключился на ожог на плече, смывая спиртом въевшиеся частички сажи и грязи. – Извини, – повторил он, заметив, как полезли на лоб глаза у пиромана. Тот небрежительно промычал что-то в ответ, опираясь лицом на ладонь свободной руки. – Я о том, что не должен был поднимайт на тебя руку. Мне было стыдно. И я не знал, как извиниться. – Скованно пояснил Генрих, распределяя по поверхности ожога прохладную мазь. – Я был не в себе. Отняв ладонь от лица, Матиас уставился на него в немом оцепенении. – Досталось тебе, – сочувственно отметил меж тем немец, осматривая ещё один синяк в районе рёбер, который сам поджигатель заметил только в душе. – На самом деле, – неуверенно подал голос пироман, – не думал, что я настолько живучий. – Люди очень живучи, – взглянул на него Вангер, близоруко щурясь. – Люди хрупки. – Несогласно хмыкнул Матиас. – В этом весь смысл. – Возразил медик с неприметной улыбкой. – Ещё что-то беспокоит? Поджигатель нерешительно сглотнул. Его беспокоил медик. Прохладные руки, то и дело ненавязчиво касавшиеся его, волнующе мягкий тембр голоса, голубые глаза, кажущиеся беспомощными без привычной баррикады в виде строгих очков и покоящийся под этим налётом благолепия сокрушительный дух, стихийный, опьяняющий. С которым лучше не шутить. Прочно усвоив это, Матиас всё равно хотел его. Настолько, что в голове снова помутилось, как это уже не раз бывало в присутствии немца, а пах скрутило сладкой судорогой. Поддавшись наваждению, он потянулся к Вангеру, словно уловил в нём ту же искру. Однако тот холодно отстранился, избегая контактировать. – Я всё ещё злюсь на тебя. – Сообщил он полушуткой, отдаляясь. Проводив его взглядом, пироман скользнул с кушетки и, опершись на неё локтями, лукаво улыбнулся, наугад закидывая удочку: – Я мог бы как-нибудь… загладить вину? – Возможно. – Неопределённо бросил медик, присаживаясь за свой стол и не глядя больше на поджигателя. У того невольно возникло подозрение, что напускная строгость – лишь тонкая игра, намеренно или неосознанно ведомая доктором. И это сомнение толкнуло его на следующий шаг. – Ну и… что мне сделать для этого? Поймав на себе спокойный, изучающий взгляд Вангера, пироман проклял себя за этот вопрос. Потершись о тыльную сторону здоровой руки переносицей, он слабо сморщился, выпрямляясь. Но, уже сделав шаг в направлении комнаты, чтобы одеться и уйти, уловил негромкий звук его голоса. – То, о чём ты говорил… Покажи мне… – Неуверенно попросил Генрих, заметив, что поджигатель замер на месте. – Что ты делаешь с собой, когда остаёшься один. Очень медленно Матиас склонил голову набок. – Не уверен, что понимаю вас. – Мне интересно, как ты трогаешь себя. – Бессовестно конкретизировал Вангер. – Ты ведь делаешь это? Вот тут-то пироман решил, что он спятил. – Вы хотите… – Он недоумевающе развёл руками. – Чтобы я мастурбировал? Здесь? – Тебя смущает место или, что я хочу посмотреть? – осведомился медик несколько проказливо. Парень приоткрыл рот, чтобы спросить о чём-то ещё, но вместо этого глупо улыбнулся, и тут же прогнал и это выражение со своего лица, тревожно нахмурившись. То есть медик определённо производил впечатление человека со странностями. Если бы хоть тень насмешки показалась на его лице, пироман бы просто послал его к чёрту и отправился спать. Но Вангер не улыбался, лишь, заметив, что парень примёрз к месту, повернулся к нему вместе с креслом, выдерживая паузу. – Я не знаю. – Наконец выдохнул пироман, касаясь рукой своего лба. – Не беспокойся. – Генрих поднялся со своего места, обходя стол и, взяв в руки небольшую табуретку на колёсах, подкрутил высоту, устраиваясь возле кушетки. – Присядь здесь. – И, когда парень забрался на неё, оказавшись напротив, продолжил, взяв более теплый тон. – Можешь воспринимать это, как игру. Я буду воспринимать, как эксперимент. Я не собираюсь приставайт к тебе. Или делать больно. И я не буду смеяться над тобой, – будто уловив главное опасение Йенсена, добавил он. – Делай то же, что обычно делаешь. Я только посмотрю. – Зачем вам это? – глухо спросил тот, низко держа голову. Генрих неторопливо сложил руки на груди. – Так ты… Хотел загладить вину? Или нет? Пироман бросил на него быстрый взгляд, медик улыбался, хотя глаза смотрели серьёзно. Ах вот оно что. Доктор хочет видеть шоу. Что ж, каждый развлекается по-своему. В конце-концов, что здесь такого? Он уже видел его голым. Он сам дрочил ему, прикрываясь туманными рассуждениями на тему доверия и неких процедур. Что изменит ещё один такой эпизод? Несмотря на тревогу и стыд, Матиас знал наверняка, что хочет быть здесь. И что его догадки больше злят его самого, чем объясняют поведение командного медика. Он улыбнулся Вангеру, пересилив это чувство, и оно отдалось тупым ударом в груди. –Я попробую, – сказал он, наконец. Медик невозмутимо кивнул, не меняя позы и чуть насторожился лишь когда пироман, мстительно поджав губы, поставил одну ногу на краешек его сиденья. Он молча поднял на парня вопросительный взгляд. – Мы потеряли ваши очки в суматохе, доктор. Вам хорошо видно? – вопросил тот чуть дрожащим от плохо скрываемой обиды голосом. – Очень хорошо. – Подтвердил немец серьёзно. – Начинай. Не заставляя просить себя снова, Матиас оттянул резинку боксеров вниз, являя взору медика уже отвердевший орган, и охватил его ладонью, мягко сжимая в районе головки, размазывая большим пальцем показавшееся предсемя по её поверхности, и не сводя глаз с лица медика. Тот следил за его манипуляциями, не отрываясь, но и никак не демонстрируя своего отношения к ним и, чувствуя лёгкую досаду по этому поводу, поджигатель прервался, тихо спрашивая: – У вас есть что-нибудь?.. – Он продемонстрировал сухую ладонь. – Так будет быстрее. Медик услужливо поднялся с места и нырнул в один из шкафов, выуживая на свет тюбик с катетерным лубрикантом. Вернувшись, он обнаружил, что пироман воспользовался моментом, избавившись от последнего элемента одежды, исключая ботинки на шнурках. Положив тюбик, он потянулся, чтобы забрать у парня не требующееся пока бельё, однако тот отдёрнул руку, зашвырнув его за спину, и откинулся назад, требовательно разглядывая немца. Выдержав этот взгляд, Генрих взялся за сиденье и медленно опустился обратно, не меняясь в лице. Пироман хмыкнул. Клацнув колпачком, он щедро полил член смазкой, облизнул нижнюю губу, и приступил к своему нехитрому занятию. Дрочил он скоро, порывисто и не размениваясь на сопутствующую чушь вроде вспомогательных ласк. Лицо оставалось сосредоточенным и злым и лишь под самую развязку, Вангер отметил его голодный взгляд из-под приспущенных ресниц и мысленно одёрнул себя, передавая парню салфетки. – Ну как вам шоу, доктор? – поинтересовался тот сбивчиво, отирая перепачканное бедро, ладонь и член. – Действительно быстро. – Подтвердил немец, нимало не смущаясь. – В первый раз всегда так. – Кивнул поджигатель. – Переходим ко второму раунду? Отдышавшись, пироман пьяно кивнул: – Пару минут… Он приподнялся с места, чтобы выбросить использованные салфетки и, вернувшись в исходное положение, расслабленно оперся на руку позади себя, раскованно касаясь своего тела с отсутствующим выражением лица. Откровенно говоря, никаких особых аномалий Вангер пока не видел. Скорую эякуляцию могла объяснить молодость. Навязчивое чувство возбуждения – молодость и темперамент. Незаметно отерев со лба проступившую испарину, немец чуть сменил позу, закинув ногу на ногу, пожевал губами и отстранённо спросил: – Сколько всего раз ты можешь это сделайт? Поджигатель фыркнул в ответ. – Никогда не пытался поставить рекорд. – И всё же? – До пяти… – пожал он плечами, скорее предполагая, и, закинув голову от тяжело накатывающего вновь возбуждения, добавил сквозь зубы, – за вечер. – Когда это началось? – спросил Генрих, сложив подушечки пальцев рук у своего носа в созерцательной задумчивости. – Сразу после того, как меня загрузили. – Не особо задумываясь, отозвался парень. – Я почувствовал себя странно. И постель наутро… – Ясно. Ты говорил Гюнтеру об этом? Помедлив с ответом, полностью погружённый в себя пироман, тряхнул головой, пытаясь сфокусировать блуждающий взгляд на Вангере, но, оставив это, снова потянулся за смазкой. –Я… ээээ… Я не помню наверняка. Но я думаю, если бы со мной было что-то не то, он бы нашёл способ это исправить. – Рассудил он, текучим движением укладываясь на спину по диагонали кушетки. – Так что я думаю… Знаете, док, вообще-то… – Задумчиво проговорил он, плавно скользя ладонью по яичкам, покрытым светлой, мягкой порослью, больше напоминающей короткий пух. – Со мной бывало такое… До компании. Я просыпался и… – Я не думаю, что дело в тебе. – Оборвал его медик, отрицательно качнув головой. – А он давал тебе что-нибудь перед заморозкой? – Он привёз меня в криогенный центр и ввёл мне что-то. – Неторопливо признался блондин. – Для перестраховки. Он приподнялся, упираясь жесткой подошвой ботинка в мягкую поверхность, завёл левую, здоровую руку под ягодицы и круто насадился на собственные пальцы, блестящие от новой порции лубриканта, издав низкий, гортанный стон. Генрих сложил руки на груди, призывая на помощь всё своё арийское хладнокровие. – Как выглядел препарат? Пироман ничего не ответил, самозабвенно сношая самого себя у него на глазах. К члену он больше не прикасался и эрегированный орган то и дело приподнимался и опадал над плоской поверхностью живота, с дорожкой светлых волосков над лобком. Сдержанно кашлянув, немец всё же рискнул напомнить о себе: – Матиас? – Как обычно. – Наконец выдохнул тот измученно. – Простите, доктор... – Не смущайся. – Спокойно подбодрил его Вангер, отводя взгляд в попытке сосредоточиться на своих размышлениях, чему вовсе не способствовал хриплый скулёж пиромана. – Вот что, Матиас, я знаю всего несколько препаратов, способных вызывайт такую реакцию, но ни один из них не может использовайтся в твоём случае. По крайней мере, для лечения… Матиас никак не отреагировал на это сообщение, судорожно вздрагивая в предчувствии оргазма. Ноги, теперь согнутые в коленях немного ограничивали медику обзор и, задумавшись, он допустил фатальную ошибку, протянув руку и в отвлечённом жесте проводя ладонью вдоль внутренней линии его бедра в попытке развести их обратно. Цепкая хватка сомкнулась на его предплечье, и одним мгновенным движением он оказался сдернут с сидения и притянут к самому лицу поджигателя. – У тебя опяйт кровь пойдёт. – Сдержанно предупредил Генрих, имея в виду повязку на кисти пиромана, которой тот схватил его, и, стараясь не смотреть в плывущие, возбуждённые глаза. Осторожно коснувшись губами его подбородка, Матиас опустил голову, зарываясь носом в воротник рубашки и, обнаружив на ощупь сквозь ткань брюк твёрдый, вставший до упора член медика, победно хмыкнул. – Schneeflock, – твёрдо сказал немец, сжимая его плечо, – nein. – Заткнитесь, доктор, – непринуждённо усмехнулся пироман, выщёлкивая пуговицы его ширинки из пазов. Стиснув ладонью с остатками смазки его плоть, он сдвинулся вперёд, присовокупив к ней собственный орган, и замычал сквозь закушенные губы, рвано фроттируя о него. Вангер, чувствуя, что поджигатель освободил его предплечье, выпрямился, вроде бы собираясь оборвать незапланированный контакт, но вместо этого лишь крепко вцепился пальцами обеих рук в край кушетки по обе стороны от его бедер. Пироман сделал ещё несколько сжимающих движений ладонью, прежде чем, забросив ноги повыше на пояс медика, деликатно потянул на себя его орган, направляя его в себя. Опомнившись, когда головка уже миновала вход в разгорячённое тело, Генрих распахнул зажмуренные глаза, отчаянно пытаясь пойти на попятный. Впрочем, это ему удалось из рук вон плохо, и весь поток покаяния и протеста излился в губы поджигателя. Притянув его ближе за воротник рубашки, Матиас в запале потерял равновесие, заваливаясь назад, и подхватив его под спину обеими руками, медик глухо охнул, входя весь, полностью. Поджигатель притих, комкая его рубашку на спине и не ослабляя захвата ног на талии. Приподнявшись, Вангер увидел, как он скалит нижние зубы в немом, болезненном напряжении. Чуть сместив руки вдоль позвоночника, он приник губами к острому выступу на шее. Спустился ниже, обводя языком соски и, переплетая свои пальцы с пальцами пиромана за его головой, сдвинулся, прикусывая и на пробу поводя бёдрами. Парень как-то исступлённо вскрикнул и глубоко, шумно задышал, приоткрыв рот и блаженно выгибаясь под медиком. Совершенно некстати немец вспомнил о входной двери и, отметив весьма предсказуемо незапертый замок, от души понадеялся, что ближайшие пару минут никого не принесёт. На большее его бы вряд ли хватило. Не говоря уже о том, что сей пикантный нюанс вкупе с темпераментом поджигателя ощутимо снизили лимит его выдержки. Нащупав между их телами раздавшийся до окаменения член пиромана, он совершил несколько бережных фрикций и, поймав ладонью тёплые струйки, потянулся к салфетнице, сосредоточенно выуживая ворох листочков. Смяв их, он выпрямился во весь рост, промакивая живот и пах поджигателя и, едва закончив с этим, вышел из него, возвращаясь на своё место, чтобы там излиться в мягкую бумагу. Избавившись от последней, медик застегнул штаны, сварливо обращаясь к слетевшему со шкафа голубю: – Иди спайт, Гюнтер, здесь не на что смотрейт. Матиас приглушенно засмеялся, поднимаясь на локте. – Плохое имя. – У меня было ощущение, что он всё время здесь. – Пояснил Генрих с рассеянной улыбкой. Пироман помолчал, озоровато глядя на него. И, отчаявшись привлечь внимание, стёк с кушетки, ловко устраиваясь у немца на коленях. – Schneeflock. – Жалостливо взмолился тот, застёгивая пуговицы на рубашке, которой уже завладел поджигатель. – Мне нужно больше, чем пара минут. – Судя по тому, что ещё даже не светает, у нас куча времени. Скупо отвечая на поцелуи, медик скосил глаза, неловко усмехась. – Гюнтер смотрит. – Шепнул он на вопросительный взгляд блондина. – Гюнтер, не смотри. – Шутливо пробурчал тот. Утро уже протянуло над базой свои плотные серые щупальца, когда во двор перед казармами въехала машина, остановившись неподалёку от снайперского фургона. Высокий человек в тёмно-синем пальто кивнул водителю и пытливо осмотрелся. Не особенно колеблясь, он направился к жилому блоку, откуда уже доносился приглушенный гомон и звон посуды. Покинув его через пару минут и угадав между множества построек приметное светлое здание лазарета, видневшееся за полигоном, он уверенно зашагал к нему. Следом на крыльце, озабоченно почёсывая затылок, показался солдат. Преодолев тамбур с нестройно расставленными стульями, мужчина уверенно толкнул дверь, окидывая пустующую смотровую придирчивым взглядом. Выждав пару минут, он нетерпеливо взглянул на часы. Было полседьмого утра. Рассудив, что ждать здесь, не зная, у себя ли вообще штатный медик, неразумно, он подошёл к другой двери и отчётливо постучал, прежде чем заглянуть внутрь. Матиас, спавший чутко, вздрогнул и приподнялся, силясь рассмотреть посетителя в довлевшем сумраке. – Прошу прощения, – отрывисто сказал тот с откровенным удивлением в голосе. – Ганс? – Сипло отозвался парень, потирая лоб ладонью, – я не ждал вас раньше выходных… Ощутив, что источник тепла отдалился, Генрих провёл ладонью по постели и, приоткрыв глаза, насторожился и сел, враждебно уставившись на визитёра. – Долгие годы сотрудничества с компанией наделяют некоторыми привилегиями в этой области. – Степенно объяснился Гюнтер, а это был именно он. – Мы могли бы поговорить? У меня не так много времени. Пироман кивнул, стыдливо опустив ресницы. Критически осмотрев простыню, на данный момент представлявшую собой один предмет одежды на двоих, немец бесстрастно поправил очки. – Тогда я подожду. – Сообщил он, прикрывая дверь. Выбравшись из постели, поджигатель заметался по комнате в поисках штанов. – Ты знал, что он приедет? – растерянно спросил Генрих, привычно протягивая руку к тумбочке. – Я не ждал его раньше выходных, – повторил Матиас, страдальчески приподняв брови. – Мне нужна пара минут. И душ. – Иди. – Досадливо махнул рукой медик, не обнаружив своих очков. – Побуду с ним пока. Облачившись в форменные брюки, сапоги и рубашку, он скорбно встряхнул грязный халат и, плюнув на это дело, вышел в смотровую, приглаживая взъерошенные волосы. Гюнтер, сидевший на стуле перед письменным столом, смерил его слегка недоумевающим взглядом, не расцепляя замка из пальцев сложенных на колене рук. Пройдя ему за спину, Вангер поставил чайник, накинул свежий халат и, поправляя ворот, оторопело уставился на валяющиеся тут же боксеры пиромана. Бесшумно подцепив с пола, он незаметно затолкал их в карман, возвращаясь за свой стол, и чуть сдвигая журналы и записи. – Простите за вторжение. – Наконец подал голос экс-медик. – Мне сказали, что, если мне нужен пиротехник, я должен искать его здесь. – Мне давно пора научиться плотнее прикрывайт двери, – мягко остановил его Вангер, усаживаясь напротив. – Значит, вы и есть Ганс Гюнтер. Я хорошо помню ваше лицо. Чуть повернув голову в непонимающем жесте, тот поглядел на медика поверх очков. – Прошу прощения. Мы знакомы? – Вы читали лекции во Фрайбургском университете пару лет назад. – Пояснил Генрих, касаясь кончиками пальцев крыла голубя, слетевшего на его плечо. – О расстройствах кроветворения. И порфириях. Откинувшись на спинку, Гюнтер устремил задумчивый взор в потолок. – Фрайбургский университет, – повторил он механически, – мне кажется, я никогда не выступал перед студентами. – Я был помощником Эрлиха Шварца. – Ооо, – поёжился немец невольно, – вредный старикашка. И вроде бы француз? Ничего удивительного, в том, что вы предпочли работать здесь, мистер…? – Вангер. – Генрих ссадил голубя с плеча, пытаясь сдержать улыбку. – Генрих Вангер. – Однако, – продолжил Гюнтер с некоторой досадой, – я не знал, что компания нанимает аспирантов. – Я полагаю, – уязвлённо молвил Генрих, немного приподняв подбородок, – администратор разбирается в этом не хуже нас с вами. – Не смею оспорить её квалификацию. Как и вашу. – Поспешно согласился Гюнтер, покаянно склоняя голову. – Это мой просчёт. Нельзя было оставлять мальчика одного в окружении наёмников. – Очень своевременно с вашей стороны. – Иронично заметил молодой медик. – И крайне неэтично с вашей. – Меланхолично парировал тот. – Ох, не нужно говорить мне об этике,– протянул Генрих, поднимаясь на ноги, раздражённый некстати закипевшим чайником, – только не вы… – добавил он неприязненно. – До этого бы не дошло, если бы ваши препараты не превратили мальчика в чёртового сатира! – Что за бред? – Полуобернувшись на стуле, Гюнтер хмуро проводил его взглядом. – Вам не хватило наблюдательности, чтобы заметить это?– Поинтересовался Вангер, складывая руки на груди.– Или это сродни какой-то извращённой практике? – Он вспыхнул, вызывающе дёрнув подбородком. – Не прикидывайтесь, будто не понимаете, о чём я. – Вы не могли бы немного успокоиться? – округлил глаза немец. – Я затрудняюсь продолжать беседу в подобном тоне. – Я спокоен, как льды Арктики. Jetzt nicht, Günther! Изумлённо взглянув на шарахнувшегося голубя, экс-медик BLU кивнул, владея собой. – Льды Арктики приемлемы. – Он поколебался в раздумье. – Когда вы сказали «сатир», вы имели в виду… – Именно. – Лаконично подтвердил Вангер. Немец еле заметно приподнял плечи, разглаживая пальцами усталую складку между бровей. – А вам не приходило в голову, что на пике пубертата… – В восемнадцайт лет? – желчно оборвал его Генрих. – Во-первых, восемнадцати ему нет. – Тягуче сообщил Гюнтер и, убедившись в произведённом эффекте, уничтожающе продолжил. – Во-вторых, неужели некоторые физиологические признаки не натолкнули вас на мысль, что он созревает несколько позже своих сверстников? – Допустим… – нехотя кивнул Вангер, справившись со своим некстати вытянувшимся лицом. – В-третьих… – Веско перебил его врач и помолчал, отвернувшись и барабаня пальцами вытянутой руки по столешнице. – Вы понимаете, что у Матиаса медицинский фетиш? – Фетиш? – переспросил тот таким тоном, словно его вынудили ругнуться. – К сожалению, это так. – Откинувшись на стуле, немец снял очки, удручённо вертя их в руках. – Один из моих недоумков практикантов, которому я доверил ставить ему уколы, совратил его ещё подростком. – Я знал. – Уныло отозвался Генрих, опираясь на стол. – Он говорил мне. Снова надев очки, Гюнтер сложил руки на колене. – Я вовсе не ханжа, герр эээ… Вангер. – Заверил он без тени осуждения. – Вы молоды и… довольно привлекательны. Но я вынужден вас огорчить. Ему нравитесь не вы, а ваш белый халат, специфический запах и рациональный подход. Уберите этот антураж и весь его сатириазис как ветром сдует. Попробуйте. – Хорошо. – Вздохнул Вангер, поворачиваясь к столу и потянувшись к чашкам. – Но вы всё равно уходите от ответа на мой вопрос. – Какой вопрос? – Который я не задал. – Безэмоционально ответил Генрих, стоя спиной к недоумевающему немцу. – Кофе? – Предложил он, не оборачиваясь. – Да, пожалуйста. – Кивнул Гюнтер и, выждав, пока ароматный напиток опустится перед ним на стол, а нынешний медик в кресло напротив, сдержанно кивнул. – И – нет. Отвечая на ваш вопрос. – Нет? – переспросил Вангер, прищурившись. – Нет. – Подтвердил экс-медик. – Мои препараты не могли вызывать подобный эффект. Вы ведь это имели в виду? Взяв со стола журнал, Генрих откинулся в кресле, забрасывая ногу на ногу. – Откуда вам знать, вы ведь не производили массовых испытаний, – отвлечённо подметил он, качая ногой. – Да в этом нет никакой нужды. – Пожал плечами немец. – Я вводил ему препараты крови. Индивидуального образца. – Крови? – не выдержав, воззрился на него Вангер. – Крови. – Повторил Гюнтер. – Вы знакомы с механикой заболевания? – В общих чертах. – Генрих махнул в сторону книжных стеллажей. – Я ознакомился с вашей библиотекой. – Вы ознакомились с… моим чем? – переспросил Ганс, оглядывая книги. – Ооо, я даже не помню, что оставил их здесь. Так вы изучили этот вопрос? – заинтересованно подобрался он. – Это было несложно. Вы оставили мне множество подсказок, что и где искайт. В виде пометок на полях. – Пояснил молодой медик в ответ на вопросительный взгляд Гюнтера. – У меня есть привычка портить книги. – Согласился тот. – Но я бы скорее предположил, что их уничтожат, едва я переступлю порог компании. – Этого не произошло. А я решил, что вы подкинули мне задачку. Сдержанно покачав головой, пожилой немец оценивающе воззрился на молодого врача, отстранённо листающего журнал, с тем, чтобы не встречаться с ним взглядом. Наитие уже подсказало ему, что у Вангера плохое зрение и он старается это скрыть. – Послушайте, но ведь, чтобы изготавливайт препараты крови, вам нужна была кровь. – Рассудил тот тем временем. – Много крови. Где вы её брали? – Вы шутите? – усмехнулся Гюнтер, глядя в свою кружку. – Вовсе нет. – Вангер озабоченно свёл брови. – Не хотите же вы убедить меня в том, что использовали синтетическую кровь для этих целей. – Интересная терминология. – В каком смысле? Гюнтер неспешно переменил положение, и, едва заметное, какое-то задорное выражение проскочило в мимике его лица и тут же исчезло. – Взгляните на свою руку. – Попросил он вполне серьёзно. – Что вы видите? – Мою эм… руку… – Бесхитростно и малость саркастически констатировал Генрих. – Да, но из чего она? – Пластик, силикон, какой-нибудь полимер… Да я понятия не имею, откровенно говоря. – Что вы чувствуете? – Настоял Гюнтер, не меняясь в лице. – Неловкайст. – В шутку буркнул Генрих. – Зачем вы?!... Потеряв терпение, Гюнтер взял со стола первую попавшуюся книгу и небрежно швырнул её в молодого медика, угодив корешком в плечо. – Вы чувствуете боль. – Пояснил он покровительственно. – Холод и тепло. Запах. Вкус. И голод. Вы не задумывались о том, какой полимер может быть способен на это? – Я не уверен, что имею право обсуждайт с вами технологии Манн Ко. – Ворчливо отозвался Вангер, потирая ушибленное место. Мужчина вновь расслабился на стуле, словно бы утратив к нему всякий интерес. – Я мог бы рассказать вам об этих технологиях больше, чем вы когда-либо сможете узнать, работая здесь. Но дело ваше. Выдержав паузу, Генрих пружинисто поднялся на ноги и быстро пересёк смотровую наискосок, направляясь ко входной двери. Защёлкнув замок, он бросил скорый взгляд в окно, чуть отстранив закрывающий экран, и молчаливо обернулся к Гюнтеру. Скрыв улыбку в уголках рта, тот аккуратно отставил кружку, не глядя в его сторону. – Около сорока лет назад, мы с моим коллегой и близким другом, который возможно уже знаком вам под псевдонимом Айзек Менгель, принимали участие в засекреченном исследовательском проекте, посвящённом клонированию органической ткани. – Кло… клони… рованию? – едва слышно повторил Вангер. – Вы не ослышались. – Удовлетворённо подтвердил Гюнтер, подмечая нешуточный испуг, охвативший молодого врача. – Воссоздание целого организма по одной нити ДНК. Заказ на эти исследования поступил сверху и клоны явились бы мощным подспорьем в грядущей войне. Планировалось, что они будут лучше, сильнее и выносливее обычных людей. Новая раса, раса воинов. Только вообразите себе размах. Вообразили? – Вообразил, – почти простонал тот мучительно, ища опору слабой рукой. – Oh, mein gott… – Вам плохо? – сочувственно поинтересовался пожилой немец. Отрицательно мотнув головой и мужественно перенося внезапное головокружение, Генрих выдавил жалобно: – Вы сейчас говорите, что я – клон? – Вы на редкость быстро схватываете. Но выдохните, мистер Вангер. – Ободряюще усмехнулся Гюнтер. – Проект с треском провалился. Созданные нами клоны оказались нежизнеспособны все до одного. – Он неторопливо пригубил кофе, дожидаясь пока медик придёт в себя, и продолжил уже без признаков улыбки. – Тем не менее, нашлась одна компания, которую заинтересовали результаты тех исследований. Она выкупила научный центр, распустив персонал, и мы остались без работы. Лет десять после я ничего не слышал об этом, занимался собственными делами, работал в госпитале. Пока однажды мне не поступило интересное предложение. Прибыв на положенный объект, я немало удивился, встретив своего старого друга, которого не видел с тех пор, как началась война. И иных, с кем мы уже работали, из наших коллег-генетиков. Тогда мы и узнали о гении кибернетической мысли, создавшем это кибер-биотическое чудо, которое вы теперь, следуя этике компании, называете гангером. Живой клон, управление которым осуществляется при помощи электронного мозга или, говоря короче, сложноустроенного реле. Он способен посылать телу сигналы, очень похожие на нервные импульсы, контролируя жизненные процессы. Сам по себе он совершенно бесполезен, он работает как связующее звено между вашим мозгом и телом вашего клона, позволяя таким образом сознанию существовать отдельно от тела. – Это впечатляет. – Наконец нашёл в себе силы признать Вангер. – Да. – Кивнул Гюнтер размеренно. – Одна загвоздка – гангеры совершенно не годятся для массовых военных мероприятий. Содержание армии таких наёмников настолько растратное предприятие, что под стать лишь какому-нибудь избалованному толстосуму, желающему немного поразвлечься, наблюдая как осатаневшие от боли и страха взрослые мужчины рвут друг друга на части в жестокой и абсолютно бессмысленной игре, больше напоминающей фарс. – Он холодно взглянул на молодого медика. – Вы не находите это впечатляющим? – Зачем вы понадобились Маннам? – Игнорируя сарказм, спросил тот. – Им нужны были специалисты, чтобы наладить производство клонов, поставить на поток, так сказать. Конечно, согласились далеко не все. Не знаю, что нашёл для себя Менгель, но меня привлекла возможность бесконечно экспериментировать с настоящим, живым материалом. Dies ist nicht einige Kunststoffmodelle. Wenn Sie einen Funken des Wissenschaftlers haben, werden Sie verstehen, was ich meine. Генрих вздрогнул, вначале не сообразив, с чего вдруг Гюнтер перешёл на немецкий. Неслышно войдя в смотровую, Матиас перевёл встревоженный взгляд с одного медика на другого. Он уже был одет по форме, если не считать забытого вчера на Турбине противогаза. Волосы, зачёсанные ото лба, были связаны в низкий пучок, и Вангера неожиданно передёрнуло от остро проявившегося внешнего сходства с пироманом красной команды, особенно заметного в профиль. – Простите, что так долго, – сказал он экс-медику. – Не извиняйся. – Отрезал тот, поднимаясь. – Я должен был предупредить тебя о времени, а не сваливаться, как снег на голову. Взглянув на часы и обнаружив, что время близится к половине восьмого, Генрих открыл входную дверь, впуская прохладный сырой воздух. – Вы можете поговорить здесь, – заявил он немного сухо и, перехватив вопросительный взгляд поджигателя, отвёл глаза, обращаясь к Гансу. – Незачем мелькайт лишний раз. База под наблюдением. – Благодарю вас. – Выразил своё согласие Гюнтер и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, Генрих покинул лазарет. Плотнее запахнувшись в халат, он быстро пересёк полигон, направляясь в кухню, где битый час маялись в ожидании командира инженер, подрывник, солдат и скаут. От последнего медик узнал, что Манди со шпионом всё ещё не вернулись на базу. Двадцать минут показались вечностью и когда, наконец, на стоянке показался экс-медик и сопровождавший его пироман, Генрих, карауливший у окна, не выдержал, скорым шагом приблизившись к ним, когда Гюнтер уже почти садился в машину. – Рад был знакомству, мистер Вангер. – Сказал он на прощание, протягивая ему руку для пожатия. – Я хотел бы помочь, если это возможно. – Если бы это было возможно здесь, я бы сделал это сам. – Чёрство ответствовал немец. – Тем не менее, мне бы хотелось держать с вами связь. Матиас посвятит вас в подробности нашей беседы. Поджигатель отрешенно кивнул, погруженный в собственные мысли. И немного ожил лишь, когда за автомобилем опустился шлагбаум. Взглянув на медика, всё это время выжидавшего в молчаливом внимании, он боязливо улыбнулся. – Он хочет сделать операцию. Говорит, если всё получится, меня можно вылечить совсем. – Операцию. – Выделил суть из этой вдохновенной реплики Вангер. – Что ещё за операцию? – Заменить костный мозг. Он как завод, неправильно работает. Если заменить… – Я знаю, знаю… – перебил его медик, бледнея и отшатнувшись, приложил руку ко лбу. – Но это безумие. История знает уйму примеров, когда последствия таких экспериментов приводили к ужасной, мучительной гибели реципиента… и… Что, он намерен забрайт тебя для этого? – Не совсем. – Матиас тревожно свёл брови, – я возьму отпуск. На той неделе. Будут тесты. Мой брат дал согласие на донорство. Нас протестируют на совместимость перед тем, как… – Он вздохнул. – Я знаю, это рискованно, доктор. Но выбор не такой большой. И я не хочу торчать здесь всю жизнь. Виновато улыбнувшись, пироман вновь перевёл взгляд, тронутый лёгкой мечтательностью, на дорогу, сливавшуюся с горизонтом как раз там, где над грядой тёмных облаков уже показался краешек рассветного солнечного диска. Вангер мучительно сморщился, проводя пятернёй по смолистым волосам, так и не улёгшимся после бурной ночи. – Заря. Зайдём в помещение. – Бросил он безрадостно. Наёмники встретили их немой паузой. Поздновато сообразив, что поджигатель так и не обзавёлся противогазом, Генрих затормозил на пороге, выступив чуть вперёд. Первым опомнился скаут. Подпрыгнув с места, он встал рядом с Йенсеном и, свойски хлопая его по плечу, объявил: – Значит, и знакомься, мужики. Мэтью. Наш пиротехник. Классный парень, зуб даю. – Ээээ… – выдал Матиас, заливаясь пунцовой краской. – Ну здарова, – отозвался техасец, стягивая окуляры. – Дэлл. Конагер я. – Джейн Доу, – подозрительным тоном откликнулся солдафон. – А ты чего такой мелкий? – Да я же вас знаю. – Тихо выдавил поджигатель, отступая на шаг. – Он не новичок, дубина. – Дружелюбно хехекнул Тавиш, которого вынужденная трезвость наделила редкой проницательностью. – Утро доброе, Мэтт. А у нас тут омлет, будешь? Но чьи яйца – не спрашивай. И лучше даже не думай об этом. – Посоветовал подрывник, вращая единственным глазом, и, когда BLU ожидаемо грохнули, добавил. – Серьёзно, не надо. С удовлетворением обнаружив на лице запаниковавшего было поджигателя тень привычного лукавства, Генрих направился к общей сковородке с остатками завтрака. Но не успел он и куска проглотить, как снаружи послышался звук мотора подъехавшей машины. В одиночестве покинув голубой седан, остановившийся у самого крыльца, шпион выбросил сигарету и устало побрёл к ступенькам. Безразлично оглядев собравшихся, он помедлил, задержав взгляд на пиромане. – Джентльмены. – Провозгласил он в конце концов. – Расходимся. Выезда не будет. – И, предвидя утомительные расспросы, сделал предупредительный жест рукой, чуть прикрыв глаза. – Турбина вышла из строя. Пока станция не возобновит работу, нас определят на другой объект. – С этими словами он пересек кухню и, приостановившись у лестницы, ведущей к спальням, изрёк. – И… Возможно, что скоро… У нас появится новый командир.