Нимфоман в противогазе

Респаун встретил наёмников промозглой вечерней сыростью. Поёжившись, Генрих сделал шаг к двери, словно собираясь покинуть помещение, но остановился, открыл шкафчик и, наиграно уставился на инвентарь, дожидаясь пока выйдут остальные. Обычно Матиас не торопился, пропуская сопартийцев вперёд (привычка, продиктованная вынужденной неуклюжестью из за униформы), так было и сегодня. Но едва он приблизился к шлюзу, как медик, оторвавшись от своего увлекательного занятия, накрыл ладонью терминал, заблокировав выход. Пироман остановился, логично растерявшись. – Доктор? – вопросил он, открывая недоумевающее лицо. – У нас что, какая-то поломка? – донеслось снаружи. Отвернувшись от двери, немец вздохнул, закладывая руки в карманы халата. – Всё хорошо, герр снайпер. Матиас хмуро развёл руками, беззвучно намекая на некоторую нелепость ситуации, но медик только печально улыбнулся ему, не трогаясь с места. – У меня разговор к вам. – Сурово сказал австралиец. Пироман закатил глаза, проводя по лицу ладонью и отходя в дальний угол. – Увидимся в лазарете. – Отрезал Вангер, провожая его тяжёлым взглядом. Манди помолчал, не спеша уходить. – Матиас? – Позвал он требовательно. Парень вопросительно приподнял брови, но встретив сумрачный взгляд немца, покачал головой, подавая голос: – Порядок. Мы просто… консультируемся. Усмехнувшись, Генрих выждал, пока снаружи всё стихнет. – Старикан, кажется, ревнует тебя. – Он просто беспокоится после того происшествия с Турбиной. – Отозвался пироман и, опомнившись, рассержено взглянул ему в лицо. – Ты понимаешь, о чём он будет с тобой говорить? – Думаешь, я заслужил подзатыльник? – неловко предположил медик. – Не смешно. – Негодующе одёрнул его поджигатель. – Так нельзя делать. Вы не можете подходить к красному в период унижения и тыкать в него оружием. Есть правила. – Я должен защищайт тебя. Матиас умолк, пристально глядя на ссутулившегося Вангера, и, подступив ближе, сказал раздельно и устало: – Мне не девять лет, доктор. – Не девять. – Кивнул Генрих и, взглянув вслед пироману, направившемуся к двери, негромко добавил. – И не восемнадцайт. Тот остановился, задержав руку над терминалом, и вопросительно обернулся к медику. – Ты соврал мне. – Твёрдо заявил тот. – Мне восемнадцать. – Пожал плечами поджигатель. – Будет… Было бы. Через... – Объяснился он сбивчиво и раздраженно потёр лоб. – Это имеет значение? Вангер вздохнул, еле заметно сжимая зубы. – Что происходит? – Поинтересовался он ровно. Помолчав, пироман отозвался неохотно, ниже опуская голову. – У нас с Менгелем старые счёты. Не волнуйтесь об этом. – Я и не об этом. – Отмахнулся медик и, видя, что лишь еще больше озадачил поджигателя, решительно обозначил, – Ты не заходил три дня. Торчишь в кухне, часами пропадаешь со скаутом… Избегаешь меня. Я тебя обидел? Матиас впал в ступор, уставившись на него, будто видел впервые. – Н-нет… – Выдохнул он, смущённо потирая затылок. – Ничего такого. Просто столько всего… Я познакомился с командой и, ну знаете… мы общаемся. Джо считает, что я спас его. – Он растерянно улыбнулся и тревожно взглянул на медика. – Так что вроде мы… эээ… друзья теперь. То, что скаут ходил хвостом за поджигателем, Генрих знал и так. С той ночи, когда Джо отдал концы в фургоне, когда Манди вёз их с разгерметизированной им же станции. С той самой минуты, когда, соскочив с сиденья ещё не затормозившего фургона, пироман бросился на шею вышедшему с респауна разведчику, бостонец намертво прикипел к парню. По понятным причинам Вангер не горел желанием находиться рядом с оборзевшим гопником, что вообще лишило его возможности как-либо контактировать с пироманом. – Не предполагал, что ты такой общительный. – Рассеянно заметил медик, всё же радуясь, что удалось слегка разрядить обстановку. – Но что насчёт твоей проблемы? Матиас болезненно наморщил лоб и нерешительно проговорил: – По этому поводу. Гюнтер сказал что… – Он осёкся, отводя взгляд. Медик разом подобрался. – Что он сказал? – полюбопытствовал он почти ласково. – Чтобы я не выдумывал. – Вздохнул пироман, и пристукнул пальцем по поверхности лба над правой бровью, – сказал, что моя проблема только здесь. И что мне нужно быть сдержаннее. – Вот как… – Протянул немец с плохо скрываемым разочарованием. Подозрительно прищурившись, он приблизился и склонился к подавшемуся назад парню, опираясь ладонью на металлическую поверхность шлюза за его спиной. – Ну и как? Удаётся следовайт его предписаниям? – Вы… издеваетесь надо мной? – опешив, спросил тот. – Вовсе нет. – Серьёзно и без толики смущения заверил немец. – Это просто такой метод… Улыбнувшись, Матиас неуверенно тронул кончиками пальцев в перчатке его плечо. – Так я… могу зайти сегодня? – предложил он. Медик выпрямился, убрав руку с двери и сухо оправляясь. – Не нужно. Я сам загляну. Ближе к вечеру. – Хорошо. Будут какие-то процедуры? – Покорно кивнул парень, открывая, наконец, шлюз и впуская внутрь сырой, прохладный воздух. – Чтобы я подготовился. – Никаких процедур. – Улыбнулся Вангер мягко. – Просто займёмся сексом. Как любовники. – И, подметив ошеломление пиромана, бодро добавил. – Если ты не против? Поджигатель приоткрыл рот, но опасаясь издать сейчас какой-нибудь жалкий звук, благоразумно закрыл его, просто помотав головой. Секс так секс. Сразу бы так. Оставшись в одиночестве, он тихонько хмыкнул. – Так что, ты настроен серьёзно? – оборвал неловкую тишину спай, после высказанной вслух пропозиции Манди, для чего он их и собирал. Импровизированное совещание происходило в лазарете. Сам доктор сидел на кушетке, подогнув под себя одну ногу. Ожидавший головомойки медик был немало удивлён, обнаружив в лазарете помимо снайпера никого иного, как француза. Пошутив о себе, как заинтересованном лице, последний вяло листал журнал, устроившись в кресле у стола, пока их командир собирался с мыслями. Снайпер тоскливо поёжился, не отрывая взгляда от скучного урбанистического пейзажа. – Он перешёл черту. Подставил под серьёзную угрозу жизни сразу трёх членов моей команды. Это уже не шутки и не шалости в духе, «посмотрите, какой я мачо»... Турбина вышла из строя. Так что я более чем серьёзен. – Ну и, каков наш план? – Бодро отозвался медик, попивая кофе. – Привести его в чувство. – Снайпер уверенно кивнул. – Пока не случилось чего похуже. Нужно поговорить. Шпион скептически фыркнул. – Прости, амиго, но в связи с некоторыми последними событиями я имею серьёзные сомнения касательно твоих дипломатических возможностей. Иначе говоря, – ты потерял контакт с твоим питомцем. Манди угрюмо цыкнул, не оборачиваясь. – Администратор к нам тоже не прислушается. Я получил жесточайший выговор за халатность. Ещё один подобный финт и у вас появится новый командир. – Жалость какая, мне нравился прежний. – Несколько развеял трагичность сцены шпион, щёлкнув зажигалкой. – Что вы предлагаете? – усмехнувшись на его замечание, спросил Генрих. Обернувшись, снайпер помолчал в нерешительности. – Вы, конечно, слышали о похищениях. Здесь на базе. – Мельком. – Коротко бросил Вангер. Конечно, он знал, что Менгель боится ставить опыты на собственных сопартийцах и что не гнушается самыми грязными методами для достижения своих целей, привлекая последних в пособники. Но он опасался даже произнести это вслух, ни разу не заговорив с Йенсеном о том, что видел в видеоархиве Айзека. И сейчас, когда снайпер сам поднял эту тему, он просто обратился в слух. – Предлагаешь притащить шизонавта сюда? – с сомнением поинтересовался шпион, уловив, к чему стрелок клонит. – Не возбуждайся так, – сварливо осадил его динго. – Я себя контролирую, – заверил спай, неровно выпуская дым и резковатым движением стряхивая пепел. Медик сосредоточенно свёл брови. – Я мало разбираюсь в том, чем накачивают гангеры, чтобы выровнять баланс в отношении класса наёмников, но… Вы уверены, что мы справимся втроём? Снайпер поднял на него недоумевающий взор. Испустив нервический смешок, француз потушил недокуренную сигарету и, отправляя её в урну, вдохновенно сообщил: – Серьёзно, доктор, я ваш фанат. – Забавляясь растерянностью немца, он продолжил, извлекая нож из внутреннего кармана пиджака, – вы только что выслушали самую рискованную в рамках компании пропозицию и готовы с места в карьер вломиться на их базу, взять пиромана за шкирку и… что? Вытрясти из него всё дерьмо? Или ещё лучше – перехватим его на объекте, бодрого и при оружии. – Задорно подначил он. – Я не понимаю, – беспомощно отозвался медик. – Разве это не есть наш план? – Нет. – Не разделяя веселья шпиона, ответил Манди. – Речь об Айзеке. – При чём здесь он? Спай умолк, поигрывая балисонгом и выжидающе глядя на снайпера. Помедлив, тот неуверенно пояснил: – Менгель умеет… Когда ему нужны синие для его исследований, он взламывает систему респауна. Притихнув, Вангер отставил кружку в сторону, поднимая на снайпера серьёзный взгляд. – Он меняет полярность гангера, перемещая наёмника в свой резервный блок. Но деталей я не знаю. – Признался Манди. Стараясь не выдавать шока, медик соскочил с кушетки и, заложив руки за спину, прошёлся до двери лазарета, глядя себе под ноги. – То есть кто-то должен будет поговорить с ним. – Уточнил он отстранённо и, получив положительный ответ, сдержанно кивнул. – Предположим, эту аудиенцию я беру на себя. Что дальше? Снайпер смерил его долгим оценивающим взглядом. – Хотите сказать, вы настолько близки? – Как братья. – Не мигнув, подтвердил Вангер, улыбаясь краешком рта. – И он обязан мне. Стрелок переглянулся со шпионом и медик невольно отметил, что тот имеет такой вид, будто услышал то, чего ожидал. – Ну… Допустим… – Неспешно кивнул Манди. – Дальше всё просто. Когда центр управления гангерами закроется и Рамирес окажется на нашем респауне, у нас будет целая ночь, чтобы вправить ему мозги. Слегка нахмурившись, Генрих оперся на кушетку, утыкаясь носом в свою кружку. – Не поймите это так, будто я симпатизирую ему. – Неловко молвил он. – Но эту часть мне бы хотелось пропустить. – Мне тоже, доктор. – Угрюмо кивнул ему снайпер в ответ. – Но беда в том, что Рикардо теперь понимает только язык грубой силы... – И еще боли, Сайрус, ты забываешь про боль. И не стоит беспокойства, джентльмены, с этой частью я прекрасно управлюсь один. – Заверил спай, тонко улыбаясь и не оставляя в покое свою опасную игрушку. Манди лишь сухо цыкнул на него. – Не рассчитывай на это. Это воспитательная беседа, а не аттракцион. – Я весь на иголках, доктор, – интимно сообщил француз, приостановившись у медика за спиной и чуть склоняясь над его сгорбившейся фигурой перед тем, как покинуть медблок. Проводив его сдержанной улыбкой, Вангер поболтал остатки остывшего напитка и, отправив его в мойку, осторожно взглянул на австралийца. Тот мирно созерцал видневшийся неподалёку кусок полигона, где то и дело мелькала чёрная бейсболка скаута и светлая макушка его новоявленного товарища. Судя по всему, жалоба на Генриха ещё не поступила, так что, надеясь развеять некую натянутость в отношениях с динго, он озвучил давно смущавший его вопрос. – Скажите, герр снайпер, как вообще медик смог стать командиром? – Спросил он, усаживаясь в своё кресло, всё ещё хранившее тонкий запах француза. – Такие вопросы… – Пробурчал тот, не оглядываясь. – Выдают в вас новенького, док. – Он взглянул на немца вполоборота. – Если бы вы немного разбирались в нюансах специализаций, то первым делом спросили бы меня, как я получил эти полномочия. Вангер молча приподнял брови, с трудом вникая в смысл сказанного стрелком. – Формально, специалист по тактике в команде – солдат. – Продолжил тот, закладывая большие пальцы за ремень на брюках. – Специализация, это то, что является вашими прямыми обязанностями помимо текущей миссии. И то, что позволяет считаться полноценной командой. Специалисты по технике – инженеры, специалисты по разведке и информации, по подрывным работам, нет нужды вам объяснять, кого я имею в виду. Кивнув, Генрих сложил руки на столе, внимая австралийцу с уже нескрываемым интересом. – Вы помните, как называлась ваша должность в контракте, который вы подписали с Манн ко? – Обратился к нему тот тем временем. – Да, конечно, – немец откинулся на спинку, прикрыв ладонью лоб. – Специалист по… по… – По лечению и обслуживанию гангеров. – Ответил Манди вместо него. – И работа с резервным блоком входит в ваши прямые обязанности. Так что первым делом вы бы должны были спросить у меня, какого чёрта я отнимаю у вас работу. – Он ухмыльнулся, присаживаясь на край подоконника. Медик недоверчиво улыбнулся, немного сведя брови. – Погодите, но вас называют командиром. Если это просто часть специализации, почему все считают вас и его командиром? – Потому что Менгель – кровавый, амбициозный сукин сын, – вздохнул снайпер брезгливо, – которому не сиделось в лазарете. Он придумал такую пушку, которая выпускала вроде бы абсолютно безвредный луч и явился с ней на один из объектов лет двадцать назад. Мы сначала обрадовались, ведь он был наиболее лёгкой мишенью. Но представляете, что с нами было, когда мы увидели, что красные буквально собираются по частям? Ну и… когда я попал в его команду, Айзека уже называли командиром, только так. Если подумать, людям это нужно. – Он равнодушно пожал плечами. – Что бы кто-нибудь руководил. Иначе, на объектах была бы просто бойня. Во многом так и было поначалу. И на объекте и вне его. Поднявшись на ноги, австралиец надел шляпу. – Я собираюсь в город, доктор. Вернусь к ночи. Хотите, привезу гостинец вам или вашей птичке? – Ja, bitte, – коротко написав что-то на листке бумаги, Генрих протянул её стрелку в некоторой задумчивости, – Манди, сколько лет у синих не было медика? – Кто знает, – бросил тот, пробежав глазами записку и неоднозначно воззрившись на немца. – Может быть, его не было совсем? – Тогда… Как именно вы стали коман… – Генрих запнулся, смущённо почесав нос, – ответственным за резервный блок? – Пару лет назад, меня перевели обратно в BLU. И так как Конагер взялся обучать их инженера, эту собаку повесили на меня. – То есть два года… – Повторил медик, в каком-то ступоре. – А что? – Нет, так… – Вангер беспечно покачал головой, заметив, подозрительный взгляд стрелка. Дождавшись, пока тот выйдет, он поднялся с места, вторично меряя шагами смотровую. Задержав взгляд на книжных стеллажах, он в лёгкой прострации провёл по корешкам кончиками пальцев, постепенно ощущая возникающую невесть откуда затруднённость дыхания, и рывком содрал последние несколько томов, сбрасывая их на пол. «Два года, твою мать». И ни единого сообщения, звонка, кроме того последнего, о котором всё же обмолвился Матиас. Два чёртовых года чёртовой неизвестности в обществе поехавших подонков и убийц. Да что может произойти? Просто поздний пубертат, так ведь? Прими холодный душ и отправляйся спать. Как бы он сам сказал, будь он больше профессионалом, чем… самим собой? Как он там ещё говорил? Фетиш? Фетиш… Развернувшись, он прошёл в дальнюю комнату, а оттуда в санузел, к зеркалу. Снял очки, смаргивая с непривычки к расплывающимся окружающим контурам и, оставив их на стеклянной полочке, потянул с себя халат. Матиас извёлся, дожидаясь медика. Ночь давно накрыла базу синих, полигон опустел и лишь со стороны жилого блока доносились звуки смеха и отдельные полупьяные выкрики наёмников, которым пироман сегодня соврал, что идёт спать, сославшись на усталость. Сна, меж тем, не было ни в одном глазу. Устав метаться в замкнутом пространстве, он приоткрыл дверь, словно это могло приблизить обещанное свидание. Парень печально улыбнулся собственным мыслям. Но ведь никто не тянул немца за язык, когда он сказал, что они встречаются как любовники. Если бы ещё не это почти неощутимое «как». Как будто Вангер пытался заменить им кого-то, кого оставил снаружи. Иначе, конечно, и быть не могло. С такими данными, с сопутствующей ему всюду флёром лёгкой грусти, которая так или иначе передавалась всем, кто контактировал с медиком, и которой пироман не мог не заметить. Да и что с того? Спай вертелся вокруг лазарета, как кот вокруг сметаны, с тех самых пор, как аккуратный, подтянутый немец прибыл на их базу. Не знавшим других развлечений, распущенным респауном и вынужденной амнезией, наёмникам хватило бы одной внешности. Этих ярких, умных глаз, осанки и гладкой кожи мягкого золотистого оттенка. Не говоря уже о характерном акценте, каждый раз вызывавшем непроизвольную улыбку даже у понимающего Конагера. Но с первого дня медик держался особняком, отгородившись от них книгами, работой, подчёркнутой вежливостью в обращении. Вполне могло быть, что Йенсен не был так уж объективен в его отношении. Ему вообще тяжело было оставаться объективным, когда в голове бухало и низ живота наливался горячей кровью… Любил ли он кого-либо раньше? Тоскливо взглянув в сторону освещённого лазарета через щель в двери, Матиас прикрыл её и, прислонившись спиной, сунул руки в карманы, угрюмо ссутулившись. Он разучился понимать, что такое любовь. Да и какая разница? Если подумать, медик с самого начала весьма чётко конкретизировал характер их… встреч. И теперь, по здравому размышлению, это всё больше походило на обычный запланированный перепих. Что ж… Манди тоже, кажется, начал с попытки изобразить какую-то заботу. Перед тем, как оттрахать его почти всухую, не преминув похвастаться своему корешу из RED. Мерзость… Хотя, даже это не так плохо с учётом предшествующего количества вынужденных сеансов самоудовлетворения. По крайней мере, немец не будет трепаться об этом, да и в сексе он на порядок искуснее и внимательнее, чем всё тот же Манди. Всё не так уж плохо. Бери, что дают, да? Если бы ещё не почти физическая боль в груди, которую не спишешь на ожог или ушибы. Заслышав лёгкую поступь снаружи, пироман мгновенно вышел из задумчивости, расплываясь в вымученной улыбке. Оттолкнувшись от двери, он дёрнул ручку на себя, и, обернувшись, застыл, недоверчиво оглядывая пришельца. – Доктор? – Неуверенно предположил он, наконец. – Извини, меня задержали, – прозвучал ответ. Матиас отступил, впуская Вангера внутрь и, не спуская с него очумевшего взгляда, защёлкнул замок. – Странно видеть тебя… так… – пояснил он без уточнения, подразумевая, что медик и так прекрасно его понял. – Не по форме? – переспросил тот, смущённо улыбаясь. – Это моя обычная одежда. Ходил так, пока форму не получил. Пироман кивнул в ответ, продолжая смотреть, но сохраняя дистанцию. – А я так… Зарегистрировал – Он развёл полы рубашки, демонстрируя, – неуютно в одном комбинезоне как-то. – И босиком, – отметил Генрих. – У меня не много обуви. – Ответил поджигатель, уставившись на его полуботинки, с агрессивными заострёнными носами и металлическими пряжками по бокам. Скользнул выше по заправленным в них мешковатым штанам типа галифе, тёмной футболке с ярким градиентным принтом, выглядывавшим из под синей вельветовой куртки. Очков на медике не было, и, перехватив его взгляд, Матиас невольно шатнулся, словно ему пулю пустили в лоб. – Ясное дело. – Вангер пытливо взглянул на озадаченного пиромана. – на самом деле, снаружи я большую часть времени выгляжу подобным… Не нравится? – Приём, – слабым голосом прочёл тот вместо ответа, чуть отводя в сторону полу куртки. – Да, мне нравится музыка этой груп… Shneeflock? Подтолкнув его в кресло, поджигатель сбросил с себя рубашку и, закусив зубами нижний край майки, замер, запустив пальцы в застёжку на джинсах, остановленный невыразительным жестом немца. Предостерегающе воздев указательный палец, тот шумно сглотнул. – В цивилизованном мире… – неуверенно заявил он, втуне дивясь самому себе и своей храбрости, – Приняты некоторые ритуалы… Если ты не против. Он сунул руку во внутренний карман и, заприметив блеснувшее стекло, Матиас едва удержался, чтоб не закатить глаза. «Да ну боже мой», как сказал бы спай. – Поговорим? – предложил Вангер, выставляя бутылку на столик. – Ну да… – Обречённо согласился пироман, выпустив изо рта краешек ткани и разворачиваясь к барной стойке. Нырнув под неё, он извлёк стаканы и, с отвращением сунув нос в один, припомнил, что так и не озаботился тем, чтобы вымыть их после аналогичного визита снайпера. Тащиться в общую кухню сейчас не вариант, конечно. В сущности, какая к чёрту разница?.. – Чашки подойдут? – спросил он безнадёжным тоном. – Вполне, – отозвался медик оживлённо. Выставив на столик две чашки с отколотыми ручками, бог весть с каких времён поселившиеся в этом доме, он плюхнулся на диванчик напротив, пока Генрих наполнял их тёмным и вроде бы слегка тягучим напитком. Вино или ром? В полумраке цвет был почти неразличим. Взяв ближнюю к себе, поджигатель чуть приподнял её к глазам и, стараясь не зацикливаться на ощущении навязчивого дежавю, сделал глоток. – Это что? – выдержав паузу, спросил он, разглядывая остаток. – Клюквенный морс. – Клюквенный морс? – Переспросил пироман, приподняв бровь. – Клюквенный морс. Для крови. Тебе на пользу. – Пояснил немец, невольно улыбаясь недоумению пиромана. «В своём репертуаре» – вдруг подумал Матиас и неожиданно для себя неумно хихинул. – Ладно. – Отставив кружку, он прогрёб пальцами по волосам, отбрасывая их с лица, и откинулся назад, скрестив руки на груди и пристроив ступню одной ноги на колене другой. – О чём хочет поговорить мой любимый доктор? Вангер сдержанно вздохнул, массируя себе загривок. – Почему ты меня так называешь? – Доктор? – Уточнил пироман. – Ну ведь… Вы врач. – Пожал он плечами. – Да, но… Сейчас я здесь не как врач. – Неторопливо рассудил Генрих, проникновенным тоном. – Мы делили постель. И ты знаешь моё имя. Сверкнув зубами, поджигатель, плавно сменил позу: – Мужики в жилом блоке шумят громче, чем вы говорите, доктор. Ни слова не разобрать. – Сообщил он, похлопав ладонью по дивану рядом с собой. – У меня тут есть ещё место. Помедлив, Вангер всё же снял куртку, не рискуя отказываться от такого настойчивого приглашения. – Мне нравится, как это звучит. Доктор… – Повторил Матиас, пока Генрих обходил столик. – Это интригует. – Потрясающе. – Пробормотал немец скептически. Едва он опустился подле, как пироман привлёк его в поцелуе, обхватив руками за голову. Вышло, пожалуй, как если бы они взаправду были влюблёнными. Поджигатель старался больше не давить на немца, сообразив, что тому требуется время на раскачку. Отняв своё лицо, он вопрошающе хмыкнул, проведя пальцами по скулам медика. – Тот практикант, – чуть слышно сказал Вангер и, встретив рассредоточенный взгляд парня, уточнил, – твой первый. Каким он был? Пироман отклонился, не делая попытки выкрутиться из некрепких объятий немца, лишь имея целью лучше рассмотреть его лицо. – Зачем вам об этом знать? – Спросил он удивлённо. – Ты можешь не отвечать, если не хочешь. – Прохладно отозвался Вангер, снимая руку с его талии и перемещая на своё колено. Матиас внимательно проследил за этим простым движением и, переведя удручённый взгляд на медика, невольно затаил дыхание, оглушённый очевидной догадкой. Ревность? – Да ничего особенного. – Поспешно заверил он, стараясь сохранять серьёзное выражение лица и не выдавать улыбку от неумолимо накатывавшей эйфории. – Обычный был... Медик кивнул, не отводя взгляда. Поколебавшись, пироман, накрыл его ладонь своей, чуть сжимая её. – Как все, – повторился он, – только… задерживался дольше остальных. И говорил со мной. Подолгу. Я ведь… Я почти не видел людей, так что… – он немного склонил голову, пожимая плечами. – Я был благодарен. – А твой первый раз? Матиас вздрогнул, пристально и даже враждебно поглядев на него. – Извини, что спросил. – Опомнился немец. – Вырвалось. Он видел, что уже расстроил парня, но остановиться не смог, а может быть – и даже скорее – не захотел. Испустив лёгкий вздох, тот откинулся обратно, заложив руки за голову. – Да ничего особенного… не было. Ну, знаете… Он говорил мне, какой я чудесный, и как внутри меня хорошо… – Он горько усмехнулся, заметив взгляд Вангера, прикованный к себе, и потёр пальцами глаза. – А мне было просто… больно. Страшно… – Он помолчал, улыбка вовсе сошла с его лица. – И одиноко, что хоть волком вой. Настолько, что я даже не смог сказать ему… – Подытожил он задумчиво. – Что мне хватило бы и объятий. Генрих потупился, сцепив пальцы в замок перед собой. – Долго это продолжалось? – спросил он бесцветным тоном. – Единожды, если вы про секс. – Хмыкнул поджигатель. – Больше я его не видел. Вместо него приходил другой врач, но тот со мной даже не разговаривал, ставил укол и баста… Думаю, он испугался, я его и не виню за это… С полминуты оба молчали. Потянувшись вперёд, Матиас взял со столика кружку, потягивая алый напиток и слегка морщась. – Прости, что разворошил это всё… – Негромко сказал медик. Метнув в его сторону короткий взгляд, пироман мотнул головой, гоняя во рту терпкую жидкость. – Да вообще-то мне давно плевать на всё это. – Он пожал плечами и отставил чашку, беззвучно смеясь, – какая же кислятина, доктор. – И едва не поперхнулся от порывистого движения медика. Не говоря ни слова, тот привлёк парня к себе, обнимая за плечо, и прижал его голову к своей груди, чуть сжимая в ладони мягкие волосы на затылке. Какое-то время они сидели неподвижно. – Доктор, – сдавленно позвал пироман в конце концов. – Was shneefloke? – Откликнулся Вангер неловко, вроде как стыдясь такого открытого проявления чувств. – Прошло семь лет, – понизив голос, сообщил тот, поднимая на немца томный взгляд, – мне теперь… одних объятий маловато. Помолчав, медик иронично сощурился, деликатно кашлянув в кулак. – Извини, где ты уже был, когда я перебил тебя? Не сразу уловив смену его настроения, Матиас недоумённо приподнял брови, но тут же ухмыльнулся, расстёгивая пуговицу на джинсах и, перебросив ногу через бёдра Вангера, уселся на него верхом. Поелозив руками под майкой, тот, чувствуя настойчивые движения рук пиромана по своему поясу, извернулся, без особого труда укладывая его спиной на диван. Привстав рядом на одно колено, он стащил джинсы с бельём до щиколоток, мягким движением развёл в стороны согнутые в коленях ноги и шумно потянул воздух, проводя носом по напряжённому животу, опускаясь ниже. Матиас привстал на локтях, с сомнением глядя на медика. Тот монотонно касался губами чувствительной кожи с внутренней стороны бедер и перестал лишь, когда поджигатель тихонько окликнул его. – Ганс Гюнтер – идиот, – сообщил он внятно и бескомпромиссно захватил ртом его член. Поджигатель выбросил было руку вперёд, но, едва тронув волосы немца, отдёрнул её, вцепившись в собственную голову с обеих сторон и выставив вверх острые локти. Сделав несколько глубоких движений, медик выпустил его орган практически полностью, задержав плоский язык на натянутой до упора уздечке и методично, даже и без нажима двигая им вдоль неё. Матиас приглушенно замычал сквозь закушенные губы; ещё несколько мгновений судорожного трепетания в руках Вангера и он кончил, какой-то гранью восприятия осязая, что медик всё ещё не отстранился, продолжая губами собирать семя с его живота. Придя в себя и встряхнувшись, он попробовал сесть, но этого Генрих не позволил, настойчиво надавив ладонью ему на грудь. Поджигатель лёг обратно и, пока медик высвобождал его ноги из штанов, подтянул удерживавшую его ладонь к лицу, вбирая в рот прохладные пальцы. Генрих прикрыл глаза, сдержанно выдыхая, склонился ниже, проводя полураскрытым ртом по всей длине полурасслабленного ствола, задержался на яичках и, отметив, как сбилось дыхание пиромана, отнял руку, переместив обе на его бедра. Он выпрямился, оглядывая разметавшегося парня, с застывшим тревожным выражением на его лице и ласково улыбнулся ему, приподнимая под бёдра в попытке приникнуть ртом еще ниже. – Стой, не надо… – Поспешно зашептал поджигатель, выкрутившись из рук. – Это… не надо. – Почему?... Да немного, – пообещал немец рассеянно. – Почему нет? Матиас молчал, практически вжавшись затылком в стену по другую сторону диванчика. Генрих встал с колен, подсаживаясь ближе, подогнув под себя ногу и участливо заглядывая ему в лицо. Пироман поспешно отвёл глаза. – Стыдно, – бросил он коротко, избегая смотреть на него. Медик тихо рассмеялся, всё ещё рассматривая его в полумраке. Парню почудился едва уловимый острый запах секса с тонко вплетающейся неизбывной ноткой лекарств. – Ты мастурбировал прямо перед моим лицом, – заявил медик с наигранным упрёком, смещаясь, чтобы вернуться в прежнюю позицию. – Это другое! – придушено запротестовал пироман. – А может… Мне только этого и хотелось. – Вполголоса молвил Генрих, не отрывая взгляда и легко сжимая его ладонь в своей. – С тех пор. Пироман снова молчал, глядя на него не то с испугом не то с порицанием. – Ты доверяешь мне? – Терпеливо спросил медик. – Доктор, это… – Ты доверяешь мне? – Повторил он с нажимом, но сохраняя тёплый тон. Рвано выдохнув, поджигатель сполз обратно, закинув руки за голову и прикрывая лицо локтями в немного напряжённом жесте, однако демонстрируя, что больше не собирается мешать. Дождавшись этого, немец подтолкнул его ноги выше, спускаясь губами к основанию члена и по яичкам ниже. Когда он коснулся области под ними размашистым влажным движением, пироман сжался, отрывисто мыкнув себе под нос что-то невнятное. – Очень стыдно? – поинтересовался медик сопричастно. Парень выдержал драматическую паузу, едва заметно кивнув в ответ. – Gosh… – Выдохнул Генрих восторженно, проводя языком прямо по входу в его тело и, сделав несколько окольцовывающих движений, обхватил ладонью горячий, крепкий член поджигателя, тесно сжимая окончание. – Превосходно. Матиас выгнулся в спине, оплетая пальцами свой орган поверх влажной руки медика. – Ты смеёшься надо мной, – сокрушённо заявил он, сдерживая рвущийся наружу стон. Выпрямившись, Вангер серьёзно взглянул на него, неспешно отирая нижнюю часть лица. – Я никогда не считал тебя смешным, – заверил он вполголоса. – Но твоя чувствительность… Коснувшись средним пальцем увлажнённого кольца мышц, он помедлил и мягко, ненастойчиво проник внутрь, сосредоточенно следя за реакцией. Одна фаланга, две… Едва медик нащупал искомое, пироман вскинулся, приоткрыв рот и судорожно хватая воздух. – Просто феноменальна. – Подытожил немец, замерев. – Так больно? – Уже. Нет. – В два выдоха отозвался тот, вцепившись в его ладонь на своей плоти. Выждав немного, Вангер двинул рукой, почти сразу же передавая инициативу парню и, убедившись, что развязка не за горами, осторожно прошёлся подушечкой пальца по податливому уплотнению через стенку кишечника. А затем ощутимее, и ещё раз – раз за разом выбивая мучительно-сладостный стон из груди пиромана. Матиас попытался отвлечься от боли, переключившись на мастурбацию, на ощущения от другой ладони медика, то придерживавшей его бедро, то ненавязчиво оглаживающей яички, но привычного облегчения не наступало. Вместо этого в паху ширилось и росло неясное, тугое ощущение, оно распирало голову, выкручивало мышцы. Наконец на пике этого исступления, когда оно стало почти невыносимым, его прошило разрядом яркого, болезненного удовольствия. Наблюдая, как между пальцев пиромана струится семя, поблескивая в скудном освещении бензиновой лампы, медик аккуратно огладил всё ещё сведённые от напряжения и беспрестанно вздрагивающие мышцы живота, не выводя палец из его тела. И лишь двинул им внутри, как поджигателя под ним подбросило резким движением, а по всем конечностям пробежал судорожный трепет. Матиас издал животное рычание, схватившись за плечи немца. Последовавший тотчас оргазм вышел практически сухим, о нём свидетельствовали лишь конвульсивные подёргивания мышц, затронувшие всё тело, как только пироман замер, зажмурившись и приоткрыв рот будто бы в немом крике. Генрих заинтригованно приподнялся и навис над парнем, щурясь в полумраке. Затихнув и выровняв дыхание, тот открыл глаза, уставившись куда-то перед собой в полной прострации. – Carai… – Вымолвил он заплетающимся языком. – По-моему у меня ноги отнялись. – Это временно. – Авторитетно заверил Вангер, помогая ему свести бедра. Вернувшись в слабые объятия, он нежно коснулся губами чужого запястья, кивая в сторону кровати. – Может туда? – Да… Сейчас… – неторопливо согласился пироман, лениво вороша коротко стриженные волосы на затылке медика. – Ты так и не разделся… – Я думал, ты меня разденешь, – проворчал тот с шуточным упрёком. – Сейчас… – Повторился Матиас, умиротворённо прикрывая глаза. Немец недоумевающе хохотнул, потрепав его по щеке: – Эй… Куда подевался твой задор? Йенсен, – требовательно позвал он, – не спайт! Пироман вроде как пришёл в сознание, с сосредоточенным видом вглядываясь в черты его лица, но пробормотав что-то несуразное и, задержав тяжелеющие руки на его плечах, практически мгновенно отключился. Щёлкнув пару раз пальцами перед его носом, медик заливисто хихикнул, удручённо поправляя собственный член сквозь ткань штанов упиравшийся в бедро парня. Присев рядом, он некоторое время тянул густой, терпкий напиток, прислушиваясь к базе, постепенно замирающей в тишине. – Действительно кислятина, – вынес он свой вердикт и, отставив посуду, обернулся к поджигателю. Тот непринуждённо сопел, вскинув руки и немного поджав ноги так, что икры покоились на одном подлокотнике, а макушка касалась противоположного. Вздохнув, Вангер подхватил его на руки, хоть и с некоторым усилием, но всё же донёс до кровати. Набросив на обнажённого пиромана легкое покрывало, он приостановился рядом, раздумывая. – Наш командир меня живьём сожрёт… – пробормотал он досадливо и, кое-как пристроив свою одежду на спинке кресла, расположился рядом с поджигателем, стараясь не потревожить его сон.