Спасающая бога

      Изольда родилась и выросла в столице торговли Старого Королевства и никогда не бывала дальше границ этого холда. Она по крупицам собирала информацию о других городах, обтираясь вокруг каджитов и других приезжих, чтобы улучшить свои навыки торговли и не пропустить последние новости. Я же заинтриговала её своим внешним видом настолько, что информация откуда я родом вошла в «оплату» моего обучения.       Пришлось экстренно придумывать себе легенду. Итогом мысленных метаний, стало то, что я смесь босмера с носорогом, родилась, якобы, на Солхстейме и воспитывали меня данмерка и норд, у которых своих детей не было. А настоящие родители пропали сразу после моего появления на свет, ага. Жить мне негде, денег мало.       Изольда внимательно выслушала мою грустную историю, и так прониклась, что разрешила пока жить в своем доме и отдала одежды старшего брата, аргументируя тем, что своим нарядом я распугаю всех потенциальных покупателей. И видимо решив, что должна ответить на мою «искренность» той же монетой, рассказала о истории своей семьи.       Её отец был знаменитым в округе торговцем, мать владела таверной, подрастали трое старших и двое младших братьев. Благодать и семейное счастье. Но продолжалось это недолго.       Несколько лет назад по Вайтрану прошлась эпидемия костоломной лихорадки. Мать и младшие братья скоропостижно скончались. Ни молитвы богам, ни всевозможные странные зелья, ни служители Кинарет, не смогли помочь. Таверну и старый дом, находящийся выше, пришлось продать. Отец спился с горя, старшие братья уехали в поисках легкой жизни и не вернулись. А она осталась здесь, не оставляя надежду выкупить то, что раньше принадлежало её семье.       Выслушав эту замечательную историю, я уже переодевшаяся в мешковатые серые штаны и зелёную рубашку, которые выдала эта святая девушка, боязно замерла. Благо, Изольда не заметила моей заминки. Ну она же всяко как-то постирала одежду своего брата, да и лет прошло много, наверное вредоностные микроорганизмы успели скопытиться. С другой стороны палочки туберкулёза могут жить сорок лет… Лучше не думать об этом, просто не думать… И о вшах тоже не думать!       Неутерпев, поинтересовалась как они в славном городе Вайтране бельишко стирают. А то понятия не имею было ли мыло известно во времена Средневековья… Оказалось, по крайней мере, в этом мире мыло известно, но Изольда, как суровый норд, следуя заветам предков (популярная версия), ибо дорого и жаба душит (не популярная версия), пользуется золой смешанной с жиром.       Медленно время потекло вперёд. Первые дни Изольда учила меня, как подзывать к себе народ, где лучше встать, сколько какая монета стоит по отношению к друг другу (кроме золотых септимов, здесь были в ходу также серебряные и медные монеты), и да с талморским плащом меня таки развели на деньги), какой товар сколько должен стоить, кого можно посылать, а при ком помалкивать… и вообще, как жить, эту жизнь. Надеявшаяся скинуть на меня всю работу по дому и готовку, Изольда очень жёстко обломалась так как… Да, я понятия не имела за что хвататься. Где брать воду? Как готовить в котле на открытом огне и не спалить хату? И ещё сотня «Как? Где? И почему?» относящихся к элементарным для неё вещам, но не для меня изнеженного дитя цивилизации. Не сказать, чтобы я была совсем беспомощной, нет.       Я даже организовала просвятительскую деятельность, за что Изольда поначалу хотела настучать мне по темечку. Конечно, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но не мыть руки после улицы и перед едой было выше моих сил. И утром третьего дня я познакомила мою благодеятельницу с чудом инженерной мысли — умывальником. Но Изольда мое творение не сразу оценила, так как я, видете ли испоганила новое хорошее ведро, вероломно проделав в нем дыру и вставив туда штырь с неплотно прилегающей затычкой. Ведро, разумеется, было приобретено на мои кровные и только этот факт спас мои бедные острые уши, которые порывались оторвать. По итогу, нордка отнеслась к этому как к какому-то одной мне ведомому ритуальному обряду и не сильно обращала внимание. Но что не прошло мимо неё так это кипячение воды. Это был отдельный геморрой, но подхватить дизентерию или ещё какую дрянь абсолютно не хотелось. Моих скудных познаний хватило, чтобы сочинить корявую байку из серии: один мой знакомый попил некипячёной водички и потом поносил кровью, выблевывая червей. Изольду проняло. Не сразу, но она стала прислушиваться к тому, что я говорю.       От широты души я начала учить её умножению, делению и всякому разному по чуть-чуть. Конечно, она умела считать, но сложение, вычитание и чтение, это практически единственное, чему её успели научить родители. Тем более весь бизнес должен был достаться старшим братьям, их готовили к этому…       Мне хотелось отплатить человеку, который приютил меня и учил читать, большим, чем помощь в торговле и подгорелыми выкидышами кулинарии. Впрочем, думаю, что Изольда в тайне все же считала, что у меня слегка подтекает крыша и потому, смирилась с моими тупыми вопросами и привычками, и спокойно все объясняла. Нет, серьезно, как перестать искать выключатель в темноте и бить по косяку в попытках включить этот самый выключатель, каждый раз, когда заходишь в комнату? И как это объяснить человеку вообще не знакомому с электричеством?       Отдельной проблемой для меня стало скрывание своих неземной красоты очей от женщины, с которой я живу и контактирую чуть ли не двадцать четыре на семь. На ночь я снимала очки и завязывала глаза, чтобы не спалиться утром. Ещё немаловажным фактом стало то, что мне приходилось постоянно следить за языком. Добрую часть слов и крылатых выражений, использование которых для меня было так же естественно, как и дышать, для Изольды были непонятны, и мне приходилось все это пояснять, чтоб мы друг друга правильно поняли. Это уже не говоря, о: «Кодлак хороший мужик, жаль что умрет». Как же странно жить, зная, что приключиться с окружающими тебя людьми.       Эта мысль стала частой гостьей моего разума. Потому что если рассуждать объективно, мое «появление в этом мире» напоминает бред. Это, конечно, в рассказах, фильмах и фанфиках герои запросто могут попасть в вселенную компьютерной игры, но в реалиях нашего серого техногенного мира вероятность того, что в вас проснулись гены отвечающие за шизофрению в сто крат больше. Каждый день я старалась подловить визуальную и акустическую картинку, выдаваемую моими чувственными анализаторами на лжи. Вечером в подробностях прокручивала в голове события ближайших суток. И будем честны, я бы давно расслабила булки, если бы не одно «но». Наши уроки письменности. Только когда Изольда написала для меня все буквы тамриэльского алфавита до меня дошло, что они латинские, а мы говорим на каком-то странном диалекте английского. Какова вероятность того, что в другом, мать его, мире с драконами, эльфами и говорящими собаками, местные жители точь-в-точь «угадали» двадцать шесть букв и их произношение? Конечно, я, как преданный поклонник Теории Струн, могу поверить в любые совпадения, всё-таки может это измерение не так «далеко» от нашего, но страх того, что я просто свихнулась оставался. Мир выглядел слишком реально и я боялась, что тут как во сне, сознание не способно заметить подвоха. Ведь если подумать, то мозгу ничего не стоит исказить окружающую реальность. Ха, он это постоянно делает ведь изображение, всего того, что мы видим, приходит на сетчатку перевёрнутым.       Очередное утро не предвещало ничего плохого. У меня уже появилась определённая сноровка и большинство людей, ошивающихся на рынке, стали меньше коситься на мои очки, которые я теперь практически не снимала.       Мой взгляд бездумно скользил по лицам людей, ища тех, кому я ещё не впаривала просто замечательные, прочные и мягкие ткани прямо из Эльсвеера. Изольда договорилась с каджитами-караванщиками, которых не пускали в город, и регулярно выкупала у них большинство товаров, продавая уже на центральном рынке, разумеется, с наценкой. И что удивительно, спрос был. Многие местные жители не доверяли чужакам, в особенности каджитам, и предпочитали покупать что-либо у людей. Благо к эльфам в Вайтране относились терпимо…       Задумавшись на секунду, я подняла взгляд на каменную лестницу, ведущую в Ветреный район и предчувствие чего-то нехорошего заставило меня неестественно выпрямить спину. Хаотично двигающийся на рыночной площади народ начал подозрительно задерживаться и явно пропускать кого-то спускающегося на Равнинный район. И тут, в толпе на лестнице я, с замиранием сердца, заметила ЕЁ. А ОНА заметила МЕНЯ. Мгновение, ровно мгновение, мы смотрели друг другу в глаза. Всучив корзинку с тряпьем Изольде, я рванула наутек. Довакин, расталкивая толпу желающую поздороваться с ней, побежала за мной. Так началась моя утренняя пробежка с препятствиями. Всегда хотела начать бегать по утрам, и вот! Мечты сбываются! По узким улочкам, чьими-то огородами, я неслась в надежде затеряться в этом чёртовом городе. Но довакин неотвратимо словно поезд по рельсам гналась за мной, перескакивая через заборы и пролетая меж домов в полном обмундировании и с двуручным мечом. Монстр! Она меня грохнет. Она меня грохнет!       Задыхаясь от долго бега, я укусила себя за основание большого пальца, в попытках дышать тише. Сердце громом стучало в ушах не давая расслышать звон металлических деталей брони. Я затихорилась в одной из чьих-то бочек из-под вина на заднем дворе. А ребята здесь знают толк в количестве алкашки… Дом находился в Облачном районе и я тряслась от одной мысли, что Довакин позовет кого-нибудь из знакомых, или того хуже хозяев дома искать меня.       Тихие шаги совсем близко. Я задержала дыхание. Она остановилась. Мгновения тянулись словно вечность. Уходи! Уходи! Уходи! Я свалю из Вайтрана к Ктулху на дно, только уйди! — Апчхи! — раздалось прямо над бочкой. Дальше последовало приглушённое рычание, после чего она будто отдернула себя и быстрыми шагами удалилась.Я прокусила руку, но не закричала.       Позволила себе выдохнуть. Как мне в голову вообще пришла мысль, что в Вайтране я смогу спокойно жить?

***

— И где ты весь день шлялась? — радушно встретила меня Изольда на пороге своего дома. — Уф, выглядишь будто призрака увидела… И валялась целый день в канаве. — Я тоже рада тебя видеть, солнце мое. — состряпав кислую улыбку на лице, я прошла внутрь к очагу.       Усевшись прямо на пол, поближе к краснеющим углям, я приятно поежилась. Тепло… — Я уезжаю. — произнесла, не смотря на нордку. Сложив руки на груди, она ждала объяснений. — Сегодня. — Это из-за Хельмы Довакин? Чем ты так ей насолила? Ты же и муху то прихлопнуть не можешь. — сама того не зная, обрисовала причину моего отъезда Изольда.       Единственное оружие, которым я могу нанести хоть какой-то вред, — это Ту’ум, но я даже не знаю, как у меня это получается, как это работает… Что если в ответственный момент у меня не получиться провернуть такой маленький фокус? Мда… Начала сороконожка понимать, как она ходит на сорока ножках и разучилась ходить. Тем более Дар Голоса в Скайриме вещь поштучная: ты или Седобородый, или Довакин, или Ульфрик Буревестник. И чего-то я у себя седой бороды не наблюдаю. И рыжей тоже. Поэтому пользоваться такой плюшкой лучше без свидетелей. Стрелять я, конечно, умею и довольно хорошо, но только из винтовки или ещё какого огнестрела, а эти товарищи ещё до арбалетов толком не доперли. Есть складной нож. Им я могу мастерски порезать разве что себя, и то не факт. В общем, пока я не смогу обеспечить себе паритет с этой валькирией, делать мне в Вайтране нечего. Можно было бы сунуться в Коллегию магов, только вот обладаю ли я магическими силами вообще? В Скайриме есть где-нибудь курсы по самообороне от бешеных довакинш? — Ау… — перед носом нетерпеливо и громко щёлкнули пальцами. — Это… долгая история… — сделав наиболее невинный вид, я посмотрела на Изольду честными глазами. — Знай если ты ей какое зло сделала, я тебя лично к ней приволоку. — сразу же посуровела она, но было видно, что это было напускным. Даже брови сведённые к переносице, выглядели слишком по-детски. — О, нет, нет… Просто вышло небольшое недоразумение… — судорожно отмахнулась от её слов я. Несмотря на искусственность её возмущений я не на шутку испугалась. — Настолько небольшое, что ты до ночи прячешься по канавам, а Хельма поднимает на уши весь Вайтран? — усмехнулась в ответ Изольда. — Ну да… — звучит и правда не очень убедительно.       Нахер все это спасение рядового Алдуина. Я жить хочу. Хельма, мало того что довакин, так ещё и волчара бешеная, и на болте я вертела перспективу подойти к ней ближе чем на сто десять километров. Даже имея огнестрел. — Рассказывай давай, вижу, что дело не простое. — продолжила допрос она, присев рядом и доверительно заглянув мне в глаза через стекла очков.       Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу… — Понимаешь… — что ж, достаем последний козырь из рукава… — Я знаю одну тайну Хельмы, страшную тайну, и она знает, то что я знаю… Но у меня нет никаких доказательств… — И ты её не расскажешь? — Ты мне не поверишь. Таким без доказательств не разбрасываются. — я отвернулась от неё, уткнув взгляд в раскаленные угли.       Для всех здесь она герой, надежа и опора, и вот так голословно заявлять, что по полнолуниям Довакин вместе с членами Круга превращается в дикое даэдрическое чудовище, все равно, что подписывать себе смертный приговор. Чувствую, этот нечеловеческий рык будет снится мне в кошмарах… — Брось… Не верю, что Хельма может быть замешана в чём-то таком. Она бравая воительница и добрый человек. — Ну вот видишь…       Вайтран в плане распространения слухов был натуральной маленькой деревней. Здесь все про всех всё знали. А уж о человеке, который спас город от дракона тем более. Ума не приложу, как Кодлак скрывает своих милых щенят… — Я вижу, что ты решила, что лучше помереть от голода в лесах, чем находится с ней в одном городе. Не смотри на меня так. Денег у тебя немного, чтоб купить еды на дальнюю дорогу не хватит, а сама ты толком не можешь освежевать кролика, не то что поймать. — Я могу освежевать кролика. И стрелять умею. — насупившись, заявила я. — И из чего же? — усмехнулась она. — Из винтовки! — Ну конечно… — Изольда закатила глаза, как и всегда, когда она не понимала ничего и не хотела даже попытаться понять.       Тишина затянулась. Изольда была абсолютно права — я врядли выживу в одиночку, вдали от города. Да у меня даже карты и компаса нет! Куда я собралась идти? В Маркарт? Меня там скорее посадят, чем признают во мне представителя исчезнувшей расы, если я вообще дойду до туда. Но с другой стороны оставаться в Вайтране, а тем более торговать на главной площади, точно больше нельзя. — Довакин уезжает через пару дней. — выдала торговка, видя, что я не переменила свои намерения. — Можешь пока скрыться у каджитов, а потом вернуться в город. Я могу договориться с ребятами, они стражников не любят, сама знаешь почему, и прикроют, если что. — Почему ты мне помогаешь? — Ну… Эльфка ты хорошая, хозяйственная и вообще… — Нет, ты ж и жить меня — первую встречную — пустила, и на мои странности глаза закрываешь, и сейчас помогаешь… — перебила я еë. Меня с самого начала мучали эти вопросы, потому что больно все хорошо сложилось. А что-то хорошее в жизни определенно должно вызывать подозрения, особенно если уже довольно долго живёшь в мире из компьютерной игры и не можешь найти никакого подвоха, кроме латинского алфавита. — Мм… А ты не исчезнешь, если я скажу? — после долгих раздумий уточнила Изольда. От еë сомнивающегося взгляда у меня сердечко екнуло. — Постараюсь… — все же промолвила я. — Мне встречу с тобой Олава Немощная нагадала. Сказала, что встречу эльфку из каменных городов без дома, без родичей, и что, если я приют ей дам, она богатства принесёт, а если расспрашивать начну много, то исчезнет она как утрений туман. А ещё Олава сказала, что Древние Свитки открыл тебе суть, но ты не знаешь мелочей. Последнее она просила тебе передать, сказала, что ты поймешь — она неопределённо пожала плечами. — Ну предположим да… И где говоришь, эта Олава живет? — Так померла она по прошлой осени, уже год как.       Вот, ведь старая ведьма…

***

      Каджиты были в довольно теплых отношениях с Изольдой, а потому с радостью согласились спрятать меня на время. Их караван разбил стоянку в застенье, привлекая зевак и редких покупателей. По скольку, я пару раз ходила с нордкой за товаром, то успела познакомиться с Ри-номуром — главным торговцем, проводником. Это был его далеко не первый поход в северную провинцию. Он был уже в довольно солидном возрасте. Благородная седина тронула его усы и пряди густой песчаного цвета гривы. Старый каджит почему-то видел во мне «котенка» Дар-Изольды, как они еë уважительно называли, а потому относился покровительтвенно. Перезнакомил со всем караваном, постановил выделить мне лежанку в женском шатре и место у костра, что было равнозначно обеспечению пропитанием.       Больше всего эта компания больших котов напоминала хиппи. Вечно беззаботные и слегка на веселе. Днем я помогала по хозяйству, вечером вместе со всем караваном слушала занимательные истории о их похождениях и далекой родине — Эльсвейре. Как нельзя кстати пригодилось казалось бы бесполезное знание, как плести несколько видов косичек. По итогу все четверо каджиток и некоторые молодые воины, которые имели длинные волосы, теперь ходили с «щучими хвостами», колосками и французкими косами, а я исполнила свою мечту и беспалевно нагладилась больших котов на две жизни вперëд.       На второй вечер моего пребывания у кочевников разразилась жуткая гроза. Весь день небо было скрыто за серым маревом туч, чтоб к ночи разразиться мощным ливнем. Общий шатер колыхался под порывами сильного ветра. Похолодало. Шкуры каджитов не имели подшерстка и от того, люди-кошки жались к друг другу, укрывшись всем, чем есть. Некоторые из них опасались молний и грома, а потому довольно скоро по кругу пошла бутылка со скумой. Предложили и мне, а я и не стала отказываться. Каждого, наверное, хоть когда-нибудь, но манило попробовать легендарный напиток Эльсвейра. Терять мне было нечего, так почему бы не пуститься во все тяжкие в собственных галюцинациях. Я устала гадать реально ли то, что происходит со мной. Устала каждую минуту ждать подвоха. Адреналин первых дней сошел, оставив полное равнодушие к происходящему. Я плыла по течению горной реки, стараясь не разбиться о скалы и на эти попытки уходили все мои силы.       Холод пробирал до костей, а от сырости он становился ещё злее. Шкуры, ковры, слабое пламя костра и обрезы дорогих тканей не спасали от него. Так же как не спасали тихие разговоры каджитов о гневе богов от непрошенных, пугающих мыслей о доме, о семье. Может хоть скума спасет меня? Сделав маленький глоток, я прикрыла глаза. Нужно было время, чтоб сладковатая, густая и отчего-то отдающая мукой жидкость подействовала.       Гроза не утихала. Окружив пламя небольшого очага, мы сидели прижавшись к друг другу и сотрясаясь от каждого удара грома. — Грохочет гром, сверкает молния в ночи, А на холме стоит безумец и кричит: «Сейчас поймаю тебя в сумку, И сверкать ты будешь в ней Мне так хочется, чтоб стала ты моей!» — вспомнились подходящие строки, которые я не примянула пропеть. Атмосфера всеобщего страха перед безудержной стихией угнетала и… Надоела. — Шедевр! Мне нравится! — внезапно заорал кто-то мерзко срывающимся голосом и неистово захлопал в ладоши. — Оно станет моим гимном! Да. Надо будет сказать Хаскиллу, чтобы выучил на зубок.       За тесным кругом катжитов, освещаемый сполахами алого пламени стоял седой бретон. Одет он был в двухцветный сиренево-оранжевый сюртук с белоснежной рубашкой. В глазах, словно затянутых бельмом, бегали весёлые скампы. Его близость вызывала беспочвенную тревогу. Мурашки собрались меж лопаток. — Шеогорат. — я не спрашивала, я констатировала факт. — Ты не поверишь как приятно, когда приходишь и тебе не начинают задавать тупых вопросов: «Кто ты?! Как ты здесь очутился?! Я, что сошёл с ума?!» — под конец его голос поднялся на недопустимый уровень мерзотного ультразвука. — Иногда люди такие тугодумы. Но ты то, не какие-то люди, ты-ы-ы! — он бесцеремонно и обличающе ткнул в мою сторону пальцем. — Вор! Бард! Убийца! Архимаг! Вампир! Вервольф! Аха-ха-ха! А говорят я сумасшедший. — Ты мое подсознание, которое хочет мне что-то сообщить? — если я нахожусь в царстве собственного больного разума, то появление бога безумия можно было расценивать, как бы это не парадоксально не было, как последние попытки моего разума сделать тонкий намëк. — Или врач? — Нет, нет и ещё раз нет! — предсказуемо мой вопрос лишь развесили его. — Я сумасшедший! Безумец! Ну я же тебе уже сказал! Неужели не веришь? — Верю. — главное в общении с душевно больными сохранять доброжелательный настрой и спокойствие, так ведь? Только вот ко мне почему-то никто доброжелательно не относиться. Неправильная я какая-то сумасшедшая… — Вот по этому не люблю я являться к тем, кто с головой дружит. Хотя… — тут он остановился, карикатурно задумавшись и постукав пальцами по подбородку. — Если твоя голова — твой друг, то нога получается враг? Хм, ладно это не так уж и скучно, хотя я больше люблю крылатых зебр. — Тоесть я не свихнулась? — аккуратно спросила я, смотря как он расхаживает туда-сюда в своей задумчивости. — Да… Ты дохлый номер… Ты же инжинер-архитектор. — из его уст это прозвучало как оскорбление. — Что ты имеешь против архитекторов? — ради поддержания разговора спросила я. Нельзя, чтобы он потерял интерес к нашей беседе. Тогда может случиться все, что угодно. От этой мысли волосы начали шевелиться на затылке. Весь мир вокруг нас замер, пламя в костре прекратило свои трепыхания, каджиты застыли памятниками самим себе. И только тот, кто выглядит как чудно одетый человек, ни на секунду не останавливается в движении. — Вы заковали вдохновение в кипу математических расчетов и бездушных прямых линий! Подчинили перспективе и золотому сечению! Вашей рукой правит не веление сердца, а холодный разум и физические характеристики материалов! Это же ужасно скучно! — патетично распалялся он, грациозно размахивая руками. — Но без них было бы ещё скучнее, ведь вся прелесть мира в разнообразии. Каждый играет определённую роль. — Играет роль… Ха! Довольно забавно слышать это от той, у кого не прописано своей роли. Или их просто очень много? Девочка Никто из Неоткуда! Или Все Отовсюду? — Этого я уже не знаю. — А знаешь, чего ты ещё не знаешь? — Нет, но очень хочу знать. — Пока жив мой дражайший племянничек Свиток будет реинкарнировать Довакина раз за разом, пока тот, наконец, не сделает того, что там написано, а именно — встретится с ним в Совнгарде. Мы проверяли уже раза два. Да, да. — для верности он покивал головой. — Племянник? — вопросительно выгнув бровь, уточнила я. — Алдуин. — бросил в ответ он. — М-м, понятно. — Так вот, на тебя, именно на тебя, возлагается Великая Миссия! — Шеогорат торжественно поднял палец вверх. — Убедить Довакин как-то аккуратнее махать своей железякой, чтобы не наделать Алдуину не предусмотренных Акатошем отверстий и! Защитить нашу прекрасную нордочку от всякой… Всякой гадости, ввиде комаров, бобров, драконов, которые не слушают Ала, так как думают, что если съедят того, кто должен убить Пожирателя Мира, значит будут сильнее его, и куриц. Остерегайся куриц! Они все видят! — Ясно… А знаешь, что я ещё хочу знать? — Что? — Почему ты выбрал именно меня? — самое важное я оставила «на десерт». — Ой, совсем забыл! — он схватился за голову, абсолютно не обратив внимания на мой вопрос. — Сангвин же приглашал на пирушку! Я опаздываю! — Безумец ломанулся к выходу. — Ты не ответил! — крикнула я ему вслед и, на моё искреннее удивление, он остановился. Потом, изображая лунную походку, вернулся и, положив на стол странную книгу, улыбаясь, поскакал к выходу, не сказав ничего. Реальность вернулась в нормальное состояние. Вот только одно слово: чокнутый.       Тяжело вздохнув, я взяла в руки книгу. На старой сиреневой обложке были изображены какие-то руны. Немного подождав, я медленно открыла её, и сразу вздрогнула от неожиданности. Оттуда с шумом выпал маленький клочок бумаги. При поднятии и рассмотрении оказалось, что это записка с одним предложением: «Если бы я сказал сейчас, было бы неинтересно». Мне сейчас охренеть, как интересно! Хотя, чего я хочу, это же Даэдрический Принц Безумия. Откинув бумажку подальше, я принялась дальше изучать книгу. На титульном, пожелтевшем от времени, как и все страницы, листе было написано на русском: «Книга заклинаний для юных захватчиков: различное пламя и вызов дремор разного калибра»; в правом верхнем углу были символы школы колдовства и разрушения. Хоть что-то полезное…