Спасающая бога

      Весь день провели в пути. Вечерело. Усталые мы плелись по дороге, довольствуясь неловкими и кривыми недоразговорами ни о чем. Уйдя вперёд, я остановилась и обернулась, заметив, что соратница не идёт следом. Она не сдвинулась с места ни на сантиметр, впившись в меня встревоженным взглядом. Да что ей ещё надо? — Ну что? — простонала я, подходя к ней ближе. — Нам лучше переночевать здесь, — настороженно произнесла она, глядя куда-то вдаль и принюхиваясь. Её тон посеял во мне нешуточную тревогу. Мы ведь в Скайриме, а тут убить кого-то — как пельмешки сварить, особенно ночью, вдали от городов и вблизи старинных руин. Я начала осматриваться, стараясь не показывать своего состояния. — Прям посреди дороги? — Нет, тут недалеко я заметила заброшенную хижину, — сказав это, она быстро направилась в обратную сторону, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ней. Что ж, очень похоже на начало клишированного ужастика. — И ты обещала рассказать, откуда у тебя взялся дядя.       О-о-о началось… И что мне ей сказать? У драконов нет дядь (будем считать так), ведь они произошли от одного Акатоша, а кем ему и им приходятся остальные аэдра и даэдра, это уже вопрос из серии верь-не верь, что первей — курица или яйцо. Если сказать правду, то она точно подумает, что у меня крыша едет не спеша в сторону Дрожащих островов. В принципе, можно наврать с три короба про то, что я долго живу в теле эльфа и однажды, перечудив с алхимией, случайно до жути уменьшила возраст своей смертной ипостаси, после чего меня удочерили. НО! Здесь есть дохрена нестыковок, и моя ложь рано или поздно раскроется, а для хлюпеньких доверительных отношений это не есть гуд. — Эм, ты в Солитьюде встречала одного сумасшедшего лесного эльфа, пытающегося втереть каждому встречному человеческую тазовую кость? — я решила начать издалека, ведь, может, она уже встречалась с Шеогоратом, и рассказывать станет гораздо легче. — Нет, а он твой дядя? — Нет, что ты… — я натянуто посмеялась — Всё гораздо хуже. Просто понимаешь, я никому не поклоняюсь. Вообще. Не то, чтобы это было так важно, но ко мне привязался Даэдрический Принц Безумия, Шеогорат. Для друзей и тех, кто на своё несчастье ему понравился — дядя Шео. Привязался он ко мне конкретно, а потому, что я отношусь к последним, мне это, конечно, не очень нравится, но просто послать его, сама понимаешь, нельзя, тем более он редко появляется и особо не мешает, — лениво разведя руки, я с надеждой на понимание смотрела на Довакин. У той, кажется, на несколько секунд во взгляде всё-таки проскользнуло сочувствие. — А к тебе Хирсин не пристаёт? — раз уж об этом заговорили… А то вдруг она ярая даэдрапоклонница и я ничего не знаю? Хотя нет, вон как засмущалась, аж щечки заалели. — Чур тебя, к ночи упоминать! — шикнула она, вжав голову в плечи. — А то могу подсказать, где можно встретить своего кумира, так сказать, — продолжила я, посмеиваясь над ней. — С этим не шутят! И… И вообще, просто так нужно было, вот и всё, — насупившись, она отвернулась. — Хорошо-хорошо, больше не шучу… — не сумев скрыть хитринки в голосе, произнесла я, делая успокаивающий жест руками. — Хотя, постой… Что это там у тебя? Мех в ушах? — Где?! — мигом вскинулась она, перекрывая мой сразу начавшийся хохот. — Ты невыносима! — обиженно выкрикнула Хельма. Но потом, видимо, решив перескочить с больной темы, приосанилась и высказала: — И, между прочим, если ты забыла, я Довакин, та, кто может убить тебя. Поосторожней с языком. — Вот именно! Ты Довакин, а не Роскомнадзор-тян, чтобы при тебе быть осторожнее с языком, — совершенно не замечая угрозы, парировала я. — Кто? — недоумение расцвело на лице героя легенд буйным цветом.

***

— Кстати, а почему ты так не верила, что та книга на даэдрическом?       «Неподалёку» оказалось понятием растяжимым. — Понимаешь, для меня она написана на родном языке, а всем остальным, видимо, кажется, что на даэдрике… Я не знаю… — замялась я, начав изучать сточившиеся камни под ногами. Между, в основном, овальными или круглыми, чаще всего серыми булыжниками, кривой мягкой и пушистой сеткой, рос тёмно-зелёный мох, напомнив мне дорогу старого района города, построенную, наверное, при Елизавете Второй.       Сойдя на заросшую травой по пояс узенькую тропинку, перед нами предстала во всей красе покосившаяся избушка с посеревшей древесиной. Страх своими скользкими холодными лапищами ещё крепче сжал сердце. Чёрные пустые оконные проёмы напоминали бездонные глазницы, готовые в ночи в любую секунду вырвать из тебя душу. Холодный пот пробежал по вискам, пробуждая здравую мысль о том, что это всего лишь охотничий домишко, а я являюсь ужасом местного населения. Когда мы разожгли огонь в камине, домик сразу стал уютней. Поев скудные бутерброды, соратница, не снимая доспехов, устроилась у стены на спальнике и затихла, а я осталась следить за огнём. Спать не хотелось из-за привычки и бодрящего ночного ветра, пробивающегося сквозь щели. В потолке была небольшая дыра, из которой был виден кусок звёздного неба. Как же мне хочется протянуть к нему руку, искупаться в этом чёрном океане… Наверное, где-то там далеко плывёт, словно маленькая яхточка с голубым парусом, планета Земля. А может, и не плывёт. Утонув в своих мыслях, я уже не обращала внимания на неспящую Довакин, следящую за мной из-под полузакрытых век, и на шумы ночной жизни леса. Вздохнув свежий воздух с примесями дыма, я ещё раз отметила, как это всё прекрасно. — Почему ты не спишь? — голос был тихим и как-то удивительно вливался в существующую гармонию. — Не хочу, — просто и ясно ответила я, не отвлекаясь от созерцания небес. — Из-за чего ты выглядишь, как смертная? — глаза цвета стали цепко, по-волчьи, смотрели на меня. — Ну, знаешь, расхождение с мнением начальства: он думает, что я не проживу так и семи дней, а я, что неделю, — криво усмехнулась я. Шутку не оценили. — Получается, что Алдуин запер тебя в облике смертной и ты не можешь вернуть свою истинную форму? — Получается, что так. — я понимала, что говорим мы сейчас о разных вещах, но мне хотелось кому-то выговориться пусть даже и завуалированным образом. — Мне нравиться здесь, нравится быть эльфом, но небо все равно манит меня. Оно мой дом. — Кто ты? — всё тот же спокойный тон. — Мм? — наконец одариваю её взглядом ничем не прикрытых глаз. — Ты не похожа ни на одного из меров. — Я двемер, — сказав это, начала пропихивать свою тушку в некое подобие спального мешка, тем самым создав театральную паузу. Заложив руки под голову, я всё же решила сделать попытки «улучшить микроклимат в коллективе» и «сгладить острые углы», философски уткнув взгляд в потолок. Мне не хотелось бы поиметь от Хельмы не продуманных природой отверстий в теле в Рифтене после нахождения Эсберна. — И если на чистоту, то я скорее двемер, каких-то две минуты выглядивший как дракон, нежели дракон, выглядящий как двемер. — А тот жуткий черный дракон тебя по доброте душевной воскресил? — усмехнулась она, не поверив ни единому моему слову. — Нет, скорее он надеялся, что ты меня зарубишь. — вернув ей усмешку, ответила я, уйдя в себя. Ведь, действительно, что это было? Проверка на прочность и сообразительность? — Почему он работает на Талмор? Эльфы умеют управлять вами? — тем временем на полном серьёзе продолжила спрашивать она. Меня пробрало на смех. — Нет, я понимаю ты… Не знаешь, да и в общем-то не откуда… Хах, но слышать такие предположения от Клинка, мать его драконоборца… Хи-хи… Вот уж точно, маразм крепчал. — сквозь хихиканье смогла сказать я. Всегда удивлялась такому выводу Дельфины. Впрочем, может ей просто в кайф коммуниздить что-либо из-под носа эльфов? — Что смешного? — Хельма очаровательно сердито нахмурила свои светлые брови. — Тот черный дракон и есть Алдуин Пожиратель миров, Первенец Акатоша и прочее-прочее-прочее. — снизошла до объяснений я. — Так что, если кто на кого и работает то, только Талмор на него и никак иначе. Но сама понимаешь, — пришлось скосить взгляд в её сторону, чтоб наверняка удостовериться, что она понимает, — что этого не происходит. Алдуину сейчас не до эльфов с их чувством собственного величия. — Тогда почему на тебе была талморская форма? — в её глазах засверкали искорки превосходства. — Пресвятые рога Акатоша… — тяжело вздохнув, я судорожно пыталась придумать объяснение необъяснимому. Из-за этого тон мой был напряженно-медленным и раздраженным. — Потому что мне было холодно, а мертвец не возражал.       Натянулась тревожная проморзглая тишина. Проверяли ли они курган и окрестности после того, как схватили меня, или нет. Пятьдесят на пятьдесят. Орел или решка. Монета на мгновение остановилась в высшей точке своего полета. — Разве ты чувствуешь холод? — попытавшись скрыть удивление за безразличием поинтересовалась она.       У меня аж от сердца отлегло. Главное сейчас не показать своего облегчения, а то всё пойдет прахом. — А так же голод, жару и жажду, как и все обычные люди. — издевательски-поучительный тон появился как-то сам собой. — Ты не человек. — произнесла Хельма, смотря мне в глаза. На мгновение я забыла, как дышать. — Ты тоже. — единственное, что мне удалось выдавить из себя. Замолчав, я повернулась к ней спиной, посчитав беседу законченной.       Дыхание никак не хотело приходить в норму. «Да, я теперь не человек, а на одну половину эльф — на вторую дракон, и, что в этом такого?» — я повторяла эту мысль, как мантру, в попытках успокоить быстро бьющееся сердце… и заставить себя поверить в это. «Ты не человек.» — эти слова не ранили, не расстраивали, не оскорбляли — они пугали.

***

      Солнце — враг мой. Может, помочь Харкону потом? Хотя нет, я даже в игре обходила этих клыкастых за километр, предпочитая ходить под флагами Стражи Рассвета. Всё-таки вампиризм — это тот ещё геморр… Ах да, к чему это я? К тому, что из долбанной дыры в крыше бьёт жутко яркий луч солнца. Задницей чувствую, что на этом приключения только начинаются. — Вставай, иначе под рёбра пну, — сказал бодрый девичий голосок. На этом гнилом полу я отлежала все кости и ни хрена не выспалась. — А я сожгу тебя на костре святой инквизиции, — вконец холопы одичали, на Царя бочку гнать. В ответ борзая до глубины души Хельма лишь весело фыркнула и продолжила поглощать завяленный сорок пять лет назад кусок мяса. Я тоже, позавтракав, привела себя в сомнительный порядок. Устроив минуту молчания об отсутствующем среди нас чае, (плак-плак, я буду вечно помнить о тебе) мы собрали вещи и отправились в путь. Чтобы нас не заметили бандиты, засевшие в нордских руинах впереди, мы сошли с дороги и пошли вдоль неё, пробираясь через кустарники. Правда, я не знаю, насколько слепо-глухим нужно быть, чтобы не заметить двух ломающих ветки, жутко топающих и матерящихся слонопотамов. Вдруг соратница остановила меня жестом и попросила идти тише. Вскоре я услышала, что кто-то впереди насвистывал незамысловатую мелодию. Продравшись через заросли какого-то слишком колючего кустарника, нашему взору предстал во всей красе, стоящий к нам спиной и ссущий, типичный разбойник в клёпаной броне. Так же, сказав мне жестом оставаться на месте, Хель взяла в руки двуручник и начала «красться» по направлению к жертве.       Трава и мелкие веточки под её ногами начали несщадно трещать, из-за чего мужик начал было перечислять всех знакомых и, наконец, оборачиваться. Мощным и быстрым движением Довакин рубанула по шее со всего размаха. Глухой хруст, звук падения. Кровь ещё пару раз выплеснулась из неуклюже развалившегося тела, пачкая молодую зелёную траву. Его душа отправилась путешествовать по Обливиону. Из стекленеющих голубых глаз отрубленной головы стремительно уходила жизнь. Он даже удивлённо приоткрыл рот, будто бы не веря в свою внезапную смерть. Это блондинистая голова походила на бутафорских собратьев из «Властелина колец» и «Игры Престолов», только выглядела гораздо свежее. Или, правильнее сказать, они походили на неё?.. Странно, всегда думала, что когда всё-таки увижу, как умирает реальный человек в реальном мире, почувствую что-нибудь. Я думала, что устрою истерику, что меня до смерти загрызёт совесть, что в порыве чувств кинусь на убийцу или мне просто поплохеет и я потеряю сознание. Но нет… Вот я спокойно стою и смотрю на ещё не остывший труп, который брезгливо похлопывает соратница, ища ценные вещи. А она только что снесла голову живому человеку. Видно было, что ей тоже не комильфо таким заниматься, но если бы не она, то он. Да и вообще — кто он? Для нас — никто, и никто не будет искать нас. Конечно, в этот момент у меня где-то в душе оборвалась струнка, рождающая потусторонний холод, струнка, одна из множества соединяющих меня с моим родным миром , оборвалась струнка морали и понимания жизни. На секунду, правда, в голове трепыхнула мысль, что я могла спасти его или продлить жизнь на некоторое время, но больше ничего. — На, меч тебе пригодится, — вставая, девушка подала мне древненордское колюще-режущие одноручное оружие, после чего с ехидством спросила: — Чего, первый раз труп видишь?       Сказала она «свирепому дракону». Не уважают меня, не уважают. — Нет, просто раздумываю: возьмут ли тебя в Темное Братство при их-то плачевном состоянии или побрезгуют, — абсолютно безэмоционально и глазом не моргнув, соврала я. Пусть всё-таки думает, что я жестокое чудовище, не считающее унесённых жизней и не обращающее внимания на их увядание.       Довакин, схватив пару монет, побежала вместе со мной подальше от тела. Бежали мы долго. Столько, сколько могли. Я старалась не думать не о чем, бежала лишь на автоматизме, не замечая ни своих ощущений, ни окружающего мира. Наверное, если бы в меня воткнулся кинжал, я бы и не заметила. — Ауч! — заорала я на весь лес, когда случайно наступила в яму и чуть не пробороздила носом землю. С кинжалом я поторопилась, это точно. Довакин цыкнула и, бросив короткое «осторожно», пошла дальше.       Мы уже вышли на дорогу, не боясь, что нас найдут, но всё ещё молчали. На деревьях и прочих растениях зеленели молодые листочки. Птицы весело щебетали, подпевая свежему, ласкающему лицо, ветру. В Рифте, как и во всём Скайриме расцветала весна, и это вызывало во мне чувство внутреннего противоречия. Здесь нет вечной золотой осени, и это нормально, это правильно. Мимо пробегала всякая живность, летали бабочки. Благодать! Но на душе, не смотря на ликующую вокруг природу, было как-то противно нервозно. Мне хотелось двигаться, щелкать пальцами, танцевать, петь, что-то делать в конце концов! — Куда идем мы с Пятачком? Большой, большой секрет. И не расскажем мы о нем, О нет, и нет, и нет! — мои губы изогнулись в неестественную кривую ухмылку. — Весёлая песенка, а про что она? — спросила Хельма, чуть улыбнувшись. По-доброму, спокойно, чуть с интересом, как будто… Как будто не она только что, млять, несла с одного удара голову человеку. — А как ты думаешь? — скаля острые теперь клыки, ответила я. Интересно, что она выдаст? Да и как я ей отвечу? Что её поет медведь с опилками в голове, который идет в гости, кажется, к говорящему зайцу, вместе с поросенком, не отражающимся в зеркале. Блин, звучит, как описание какого даркфика… — Ну не знаю. Про что ты можешь петь? Может, про убийство или сражения… — размышляла она вслух с очень задумчивым видом, но остановилась, когда услышала мой еле сдерживаемый хохот. Меня пробрало на хи-хи так, что я не могла нормально разогнуться. Весёлая песенка… Она сказала весёлая песенка про убийства и сражения, песенка про Винни-Пуха. Так и вспоминается: «Хорошо живёт на свете До-ва-кин! Потому что выпил мёду в Ро-ще Кин…» — Ага, про о-о-очень жестокие убийства… — сквозь смех проговорила я, уже более-менее походя на прямоходящее существо. — Я что, угадала? Что ты так смеёшься? — смотрела она на меня с совершенно непонимающим видом. — Угусь, прямо в яблочко, — ответила я, подавляя новый приступ. Что-то меня действительно занесло… — Ладно, не хочешь, не говори, — сдалась Хель, снова замолчав. Нет. Так не пойдёт. Как-то неправильно разговор закончился. Заколебало, уже какой час молча идём. — А чего тебе собственно надобно в Аванчнзеле? — нашла тему для разговора я. Квест с том месте был всего один и если мы идём по его сюжету, значит я скоро увижу здешних призраков! Ура! — Месяца три назад я была в Рифтене и там на меня накинулась свихнушаяся аргонианка. Говорит: «Во имя всех Богов и Хиста, верни эту штуку на место!». Я сообразить ничего не успела, только в руки этот проклятый кубик взяла, а она возьми да и вскрой себе шею после этого. Упокой Хист её душу или в кого они там верят… — махнув рукой заключила она. — Весело…       Видимо у дамочки совсем крыша потекла. Впрочем после потери всех своих товарищей и прочих напастей действительно можно по фазе сдвинуться. — Что с кубом-то не так? — Проклятый он… Потрогаю его — пальцы потом болят, писк слышу такой мерзкий тоньше и тише комариного и в ушах от него звенит потом до тошноты. Тут и правда можно умом двинуться… — Довакин передернуло. — Фаренгар сказал, хранить его в деревянном ящике, но сам куб покупать отказался. — Круто, дашь посмотреть? — я загорелась энтузиазмом. Хельма посмотрела на меня как на душевно больную — Нет. — Пожалуйста! — Он проклятый! Я не собираюсь доставать его из короба. Мы просто положим его на место и уйдем. — Ладно-ладно… — закатила глаза, выражая полное смирение. Довакин, посмотрев на меня с подозрением, отвернулась. Купилась! — Слушай, а ты получается, пока я не появилась, хотела одна в эти руины идти? — Да… Я была там уже. — хмуро сообщила она. — Я и один мой приятель с группой исследователей. Они изучали двемеров, пытались узнать их или ваш… Ты меня запутала… быт и разобраться во всех тех железных куклах. В общем, наружу вышли только мы вдвоём.       Через кроны деревьев на солнце уже начинали блистать золотом округлые крыши башенок. Несмотря на щебечущих жизнерадостных птичек и приятный шелест листвы, в груди залег тяжелый камень. В руинах будет гораздо больше призраков, чем запланировали разработчики игры. — Так всё же у тебя такое большое желание остаться там навсегда? Там же дохрена ловушек, роботов и прочей гнуси. Это ещё не говоря о том, что потолок может в любую минуту обрушится на головы! Выкинула бы этот куб в первую попавшуюся речку или толкнула каджитам забесценок. Они любят безделушки. Нахрена мы туда прёмся?       Приключения приключениями, я все понимаю, но дело с каждой секундой начинало пахнуть их печальным окончанием и стрела в колене — это довольно неплохой исход событий. — Я уважаю последнее желание мертвых. Если ты не имеешь ничего святого, то хотя бы помни о том, что ты пообещала отвести меня туда, взамен моего молчания о тебе. — осадила Довакин. — Да-да, помню я, но… — отмахнулась от её слов я. — Исполняя желание мертвых есть большой шанс к ним присоединится даже когда нас двое. — Значит такова воля Богов. — мрачно заключила она, ускорив шаг. По спине пробежал нехороший холодок.       Через некоторое время мы уже стояли перед хорошо сохранившимися арочками, ведущими к величественным развалинам. Надо как-нибудь посетить Чёрный Предел. В целом, кажется, Аванчнзел никак не отличался от игровой версии, но его вид всё равно вызывал трепет и желание всё облазить. Поднявшись на верхнюю платформу и налюбовавшись видами гигантских «беседок», мы начали спускаться в пещеру.