Спасающая бога

      Здесь царили влажность и затхлый воздух. Плесень покрывала стены и углы рукотворной пещеры. Пройдя дальше нашему взору открылась часть подземного города, встретившего нас двумя хорошенько помятыми сферами. Они неуклюже валялись на полу в лужицах масла, которое, по виду и запаху, немного напоминало бензин. — Этих в прошлый раз убили, — сообщила соратница, настороженно поглядывая на сломанные механизмы.       Призраков что-то не видать, хотя это даже к лучшему, а то навряд ли они здесь такие милые и прилизанные, как в игре. Идя по, на удивление, освещенным коридорам, меня всё не покидало чувство того, что я не узнаю эти руины. Не сказать, что бы я их хорошо помнила, но из тех кусков памяти с подписью "Аванчнзел" точно не было большого зала с колоннами, равномерно разбросанным металлоломом и пятью большими когда-то позолоченными дверями, украшенными обычным для двемеров техническим орнаментом. По левую и правую сторону стояли центурионы, к которым мы решили не подходить. А как же хочется разобрать его по болтикам, понять как он работает, скоммуниздить даэдрические стрелы (и всё равно, что я стрелять не умею), ну хотя бы потрогать! Ня-а-а… Довакин уверенно потащила меня в сторону вторых врат справа, из проёма которых торчала ножка механического паука. Подойдя ближе, я увидела на двери табличку с письменами, но чтению они не поддавались. Чем-то напоминали латинский алфавит, чем-то то ли арабскую вязь, толи японские иероглифы. Чтож непонятно откуда взявшегося знания даэдрика мне вполне хватает.       Обернувшись ещё раз посмотреть на впечатляющих размеров лезвия сфер, я надела жреческую маску. Хоть какое-то подобие каски, чтоб защитить голову у меня благо было. Повышу свой уровень брони, так сказать, и, может, выяснятся её свойства. Еле-еле застегнув всё, что нужно, я посмотрела вслед ушедшей вперёд Хельме, и выяснила-таки одно качество. В середине груди Хель горел синий огонёк души, в котором иногда мелькал силуэт волка с золотыми глазами. Я как-то интуитивно чувствовала, что именно этот символ Газпрома и есть душа. Мы шли по старинным широким коридорам, когда-то давно украшенными прогнившими от времени стягами и коврами, а я всё не могла отодрать взгляд от неё. — Знаешь, меня пугает эта маска,— звучал голос на периферии сознания.       Душа красиво переливалась, заигрывая со мной, звала. Шерсть волка лоснилась, так и маня прикоснуться, погладить. Он хитро щурил глаза и принюхивался. Я не смогла отказать себе в попытке дотронуться до, наверное, такого тёплого огонька. — Что ты творишь?       К моей протянутой руке потянулись синие ледяные волокна, а волк начал скалится, царапаться, набрасываться на меня. Клянусь, я слышала, как он проскрёб по маске когтем!       Чёрт! Я быстро отдёрнула руку. Я только что чуть из Хельмы душу не вырвала! Та же мгновенно отскочила от меня и со световой скоростью выхватила меч. В её глазах отражались удивление, непонимание и нарастающая злость. — Чёрт, прости! Прости, я не хотела! — заорала я на все руины, махая перед лицом руками в примирительном жесте. Сегодня точно очень плохой день! - Что ты несёшь?! - в гневе вопросила она и тут до меня дошло пугающее осознание. Я закрыла рот руками. От страха я совсем позабыла тамриэлик и кричала на своем языке. Она меня попросту не понимает!       Собрав остатки самообладания в кулак я попыталась начать говорить, но по коридору раздался жуткий скрежет, а на полу появилась тень двемерской сферы. Вскоре объявился и хозяин сего великолепия, замахнувшись сверху вниз на близко стоящую соратницу, которая, слава сиськам Азуры, со вскриком отразила удар. Лязг металла отразился эхом и полетел рушить вековую тишину дальше. Её противник ударил второй «рукой», отчего она тоже смогла защититься, отпрыгнув назад. Еле выхватив свою железяку, я судорожно пыталась вспомнить заклинание. Тут послышался механический цокот, и из-за поворота выбежал двемерский паук. Разумеется, эта тварь побежала на меня. Я, отходя назад, как мантру шептала заклинание, проделывая все нужные жесты, но эта хрень не хотела работать вообще! Паук пускал пар и скрипел своими несмазанными ножками, всё ближе и ближе подбираясь ко мне.       Футболка под плащом промокла насквозь от пота. Сердце колотилось как бешенное. Блин, медлить нельзя, ибо именно в такие моменты в игре эта консервная банка наскакивала на моего любимого каджитика. Взяв меч покрепче, я, зажмурившись, с громогласным: « ДА-А НУ НА-АФИ-ИГ!!!» со всего размаху, тяжеленным для моей тонкой рученьки мечом, наискосок ударила как бейсбольной битой по почти оторвавшемуся от пола пауку. Тот, издав жуткий срежет, врезался в стену, но ещё продолжал свою жизнедеятельность.       Вдруг мою душу полоснуло беспокойство о Хельме. Ну, не желаю я ей смерти! Она пыжилась изо всех сил, сдерживая натиск механизма. Долго не протянет. Ещё чуть-чуть и её руки дрогнут, тем самым, выронят клинок, а бесчувственный аппарат уже заносит другим лезвием роковой удар, целясь в живот. Она не отразит его.       Не раздумывая, я подбегаю и бью сферу в «локоть». Под натиском нордского оружия двое ржавых креплений разлетелись, из-за чего «рука» безвольно повисла, не наделав в соратнице дырок. Она же, растеряв последние силы, отпрыгнула назад, тем самым освобождая вторую конечность, которая мигом понеслась к моей голове. Не найдя варианта лучше, я шмякнулась на задницу, прокричав единственный вспомнившийся Крик Безжалостной силы. С потолка посыпалась крошка, а сферу подняло над полом и впечатало в старый флаг. Она превратилась в кучу металлолома, накрытого аккуратно упавшим стягом. Послышался ещё один лязг разлетающихся во все стороны деталей. Я обернулась, чтобы удостоверится в своих догадках. И правда, Хельма добила паука. Что-то мне не нравится её взгляд.       Чуть ли не на четвереньках я понеслась прочь от неё. Ситуация сложилась весьма сложная и многогранная, а от того требовала спокойного обдумывания на трезвую и желательно здоровую голову. Со всех ног я бежала по коридорам, не разбирая дороги, слыша настигающий меня топот тяжелых сапог. Довакин не отставала. Опять! Опять она за мной гониться!       Мимо пронеслась комната с покинутой запылённой палаткой и забытыми вещами. Перед глазами начали появляться знакомые помещения, коридоры и развилки. Дыхание срывалось. От продолжительного забега в боку начало колоть так, что стало трудно делать каждый новый шаг, новый вдох. Скоро совсем выбьюсь из сил и тогда... Тогда придется вступать в диалог на очень невыгодных условиях. Если разговор вообще состоится. Непредсказуемость пугала до чертиков.       Что же сработало два раза сработает и третий. Спрятавшись за множеством широких, испускающих пар, труб, я поудобнее обхватила рукоять меча и затаилась. Хельма сбавила темп и пошла медленее, озираясь по сторонам. Чёрт! Она поняла, что я где-то здесь. Начала принюхиваться. От переполняющей тревоги, я задержала дыхание. Наконец, решающий момент настал. Нордка повернулась спиной к укрытию. Замахнувшись, чуть ли ни в прыжке ударила мечом плашмя по темечку. Зажмурилась. Ноги Хельмы подломились и она упала на пол. Только услышав звук падения, я распахнула глаза и тут же начала искать на шее пульс. Слава всем богам, сонная артерия продолжала пульсировать. Значит она жива!       Сумка Довакин содержала в себе очень много крайне полезных вещей. Первым, что нашлось оказался тот самый злощастный куб в деревянной коробке. Так и не открыв её я положила его в свой рюкзак. Но целью криминальных действий была верёвка, которая на удивление нашлась. Видимо, была для меня приготовлена. Ну, что ж не рой чужому яму, как говориться. Кое-как связав воительницу, я в замешательстве огляделась по сторонам.       Честно сказать, план на этом кончался. Точнее следующим пунктом стояло: "Подождать пока страшная женщина очнется и спокойно объяснить ей, то что это было обычное недоразумение, а потом, когда она успокоится и перестанет пытаться отрубить мне голову, развязать. Вы великолепны!". Просто стоять и ждать посреди заброшенного города под землёй было стремно. Ещё раз огляделась по сторонам, судорожно постукивая ногой. В воздухе витал прениприятный запашок. Чертыхнувшись, пошла посмотреть что же ждет меня за поворотом. Чем дальше я отходила от Хельмы, тем тревожней становилось на душе. Широкий коридор выходил на спуск. Пол плавно уходил вниз к массивным металлическим дверям со стандартным орнаментом. Я поежилась. Воздух был сыроватым и прохладным. Потолки покрывала черная плесень. Внизу лежал изуродованный труп аргонианина, источая запах гниющего мяса. Выглядел так будто его переехал поезд. Или он попал под винт корабля. Посреди пола проходила неприметная щель, подсказывая, что второй вариант более правдоподобен. - Так-так-так, если ловушка как-то включается, значит она как-то и выключается, логично? - бубнила я себе под нос, разглядывая ровные ряды напольной плитки. В итоге мне удалось найти закономерность - плитки, располагавшиеся в шахматном порядке, слегка буквально на милиметр были выше, чем общий уровень пола. Одна же из них наоборот уходила вниз - видимо на неё наступил неудачливый ящер.       Успешно пройдя ловушку я оказалась в святая святых двемерского города - в библиотеке. Лестница величественно поднималась к постаменту, окруженному двумя центурионами. Один из них не выдержал тяжести прошедших веков, рухнув вниз. Второй продолжал стоять на своем вечном посту. Осторожно пройдя мимо, я вытащила куб из коробки. Штука была красивой и слегка вибрировала в руках. Слышался тихий писк... Геометрические узоры надежно скрывали нечто напоминающее бирюзовое стекло. Что же поставим на место, сделаем вид, что так и было... Комната взорвалась всевозможными оттенками морской волны. Тысячи милионов знаков закружились передо мной в безумном водовороте. Эйфория внезапно захлестнула меня. Я понимала! Я начала понимать их! Язык этот состоял из дикой смеси известных мне и неизвестных человеческих наречий. Иероглифы перетекали в латинские буквы, те переплетались в арабскую вязь, чтобы она превратилась в кирилицу, санскрит и шумерский. Он был высшей точкой шальной глобализации. Был тем, на чем общались люди до падения Вавилонской башни. Но чем больше я понимала, тем призрачней становилось то необъяснимое счастье внезапно завладевшее мной.       Чем больше читала, тем быстрее начинало биться сердце. Пальцы задрожали, а в глазах медленно появлялись слёзы. Сейчас для меня не существовало ничего, кроме этой злощастной проекции. Этого просто не может быть… - Фокра, я с тебя три шкуры спущу... - гневно орала Хельма, каким-то чудом не активировавшая ловушку и вошедшая в залу. Но гнев быстро сменился шоком. - если не объяснишь мне, что это такое...