Not That Typical Monster You're Afraid Of

Когда Джерард предложил Фрэнку вернуться в его родной город, он не на шутку разволновался, так как боялся, что их могут поймать. Он хорошо помнил новостные выпуски по местным каналам, где рассказывалось о неожиданной смерти хозяина эксцентричной коллекции и загадочном исчезновении его единственного сына и одного из экспонатов. Журналисты довольно долго мусолили эту тему, призывая отправиться на поиски «бедного мальчика» и напуская панику рассказами о существе с третьего этажа, про которое в конце концов сболтнул кто-то из посетителей музея. Даже находясь тогда в другом городе, Фрэнк с замиранием сердца смотрел эти выпуски и каждый раз боялся, что в любую секунду в их номер могут ворваться полицейские и разлучить его с Джерардом. В конце концов парень разволновался так сильно, что ему начали сниться кошмары, и брюнету пришлось запретить ему смотреть телевизор, чтобы не усугублять и без того неконтролируемое беспокойство. Но, как это всегда и бывает, постепенно шумиха улеглась, а журналисты забыли о происшествии, переключившись на другие новости, вроде мужчины, который сам поджег свой дом, надеясь получить деньги за страховку. К тому же с момента побега Фрэнка и Джерарда прошёл практически год, так что беспокоиться было не о чем. Едва ли кто-то мог узнать парня, который за это время несколько изменился, и уж тем более брюнета, которого видели лишь «избранные». Но даже несмотря на это, предложение вернуться в родной город вызывало у Фрэнка волнение и беспокойство. На самом деле, он боялся не столько возможности быть пойманным, сколько того, что тяжело перенесёт возвращение в родные места. Несмотря на желание быть рядом с Джерардом, которое пожирало его с самого детства, и радость из-за того, что они наконец стали близки, порой Фрэнк скучал по дому. Нет, он ни капли не жалел о том, какой стала его жизнь, но все-таки временами ловил себя на мысли, что ему хотелось бы засыпать в своей спальне или прогуляться по знакомым улицам. Однако Джерард всегда обладал даром красноречия и убеждения, и уже через несколько дней после его предложения, они тряслись в автобусе, направляющемся в Джерси. Щурясь от ярких лампочек в салоне и недосыпа, Фрэнк внимательно смотрел в окно, разглядывая проносящиеся мимо виды и раздраженно пытаясь абстрагироваться от чересчур громкого сопения других пассажиров. Он не слишком понимал, зачем они возвращаются назад, но, по словам Джерарда, после этой поездки у них появятся деньги, в которых они сейчас остро нуждались — едва ли не последние сбережения ушли на рюкзаки и билеты на автобус. Фрэнк привык к тому, что в их паре брюнет всегда был ведущим, поэтому и сейчас решил, что тот поступает правильно. Вздохнув, парень прижался лбом к прохладному стеклу, завидев вдалеке красную арку с до боли знакомым «Добро пожаловать в Джерси-Сити» и знаком, оповещающем об ограничении скорости в двадцать пять миль в час.* Глядя на скучный индустриальный пейзаж, состоящий из многоэтажек и магазинчиков, Фрэнк вспоминал свой дом. Насколько ему было известно, никто не захотел покупать здание, которое было не только дорогим, но и успело заиметь дурную славу, и теперь особняк стоял бесхозным, постепенно ветшая. Скорее всего, Джерард захочет остановиться в очередном мотеле, но Фрэнк, которому вдруг яростно захотелось по-человечески попрощаться с этим местом, твёрдо для себя решил, что уговорит его пожить в доме. В конце концов, не только брюнет обладал умением убеждать. Но, как ни странно, по прибытии Джерард ни слова не сказал про мотель, а размеренным шагом направился к особняку, лишь изредка останавливаясь, чтобы поправить рюкзак. Их остановка находилась на самой окраине города, поэтому до дома они добрались быстро, и уже вскоре Фрэнк нерешительно мялся перед коваными воротами, на которых остались обрывки полицейской ленты, развевающиеся на холодном октябрьском ветру. Возвышающийся на фоне серого неба, особняк, казалось, таил в себе какую-то угрозу, словно был живым и поджидал Фрэнка или... осуждал его. От взгляда на тёмные окна, сухие листья на подъездной дорожке и плющ, потихоньку обвивающий фасад здания, по коже у парня забегали мурашки. Неожиданно ему показалось, что это запустение только мнимое и сейчас из дверей вылетит его отец, вполне живой и негодующий из-за возвращения сына. Фрэнку казалось, что его погонят отсюда, как шелудивого бродячего пса, который приблудился к людям, надеясь найти чего-нибудь поесть. — Ну что, пойдём? — почувствовав на плече руку Джерарда, парень, погруженный в свои переживания, едва не вскрикнул. — На улице холодно, да и не хочется, чтобы нас случайно заметили. Опасаться обнаружения было бессмысленно — даже в хорошие времена рядом с домом едва ли можно было встретить людей, а теперь и подавно, — но холод действительно начал доставать Фрэнка, заставляя ёжиться не только от неприятных мыслей. Поэтому он молча кивнул и, излишне решительно перекинув рюкзак чуть назад, поплёлся за Джерардом, который уже шагал по мощеной дорожке, раскидывая листья. Их шорох казался Фрэнку оглушительным, и причина была совсем не в обострившимся с момента обращения слухе. Входная дверь была заперта на увесистый замок, от вида которого парень мысленно поморщился, поэтому им пришлось забираться в дом через окно, которое, вероятно, разбили хулиганы, желавшие пощекотать себе нервы. От такого проникновения на душе у Фрэнка остался неприятный осадок, так как он вдруг почувствовал себя вором, вторгшимся в чужое жилище. Джерард же, как ни странно, чувствовал себя вполне комфортно и резвым шагом направился к спальне, намереваясь, видимо, отдохнуть после дороги. Фрэнк так и стоял посреди кухни, через которую они и проникли в дом, боясь пройти дальше и столкнуться и с внутренним обветшанием. Однако вечно так продолжаться не могло, поэтому, набравшись смелости, он шагнул в гостиную, где с удивлением обнаружил, что дом был далеко не в таком плачевном состоянии. Конечно, местами виднелись грязные отпечатки ботинок, редкий мусор или даже пара граффити — следы авантюристов, рискнувших забраться в особняк. Стеклянные витрины куда-то пропали, вероятно, экспонаты передали другим музеям или хранили где-то, чтобы их не растащили любители лёгкой наживы и просто излишне любопытные типы. В остальном же дом ничуть не изменился, если не считать пыли, тяжёлого запаха закрытого помещения, отопление в котором отсутствовало, и ветра, гуляющего где-то наверху. — Эй, Фрэнки, идём ко мне. Тебе надо отдохнуть, — послышался голос Джерарда, который лениво тянул гласные. Окинув гостиную ещё одним быстрым взглядом и вздохнув, парень шагнул в спальню, где обнаружил брюнета, вольготно раскинувшегося на его кровати. Удивительно, но в комнате совсем ничего не изменилось, осталось даже постельное белье, на котором виднелись бурые пятна засохшей крови, оставленные когда-то Фрэнком. Поражённый таким открытием, он замер у порога, разглядывая плакаты и фотографии на противоположной стене, учебники и тетради на письменном столе, вдыхая запах пыли и затхлости, такой же, как в гостиной. Наверное, ему было бы куда проще, если бы в доме царила полная разруха, а сейчас у него создавалось впечатление, что он вернулся в прошлое. Особняк словно превратился во временную капсулу, в которую внесли лишь незначительные изменения, а потом заморозили. От созерцания своей спальни, которая ничуть не изменилась за этот год, Фрэнку стало так плохо, что комната вдруг поплыла перед глазами, которые грозились наполниться слезами. Неожиданно ему показалось, что месяцев, проведённых с Джерардом, никогда не существовало, что его отец жив, а сам он просто дожидается ночи, чтобы подняться на третий этаж и поговорить с «существом». И как ни странно, на секунду Фрэнк поймал себя на мысли, что ему хотелось бы этого. Хотелось бы каждый вечер засыпать в своей постели, а не в кровати очередного мотеля, всегда иметь карманные деньги, которые и тратить-то не на что, а не экономить каждый цент, боясь, что все сбережения закончатся. Хотелось каждую ночь испытывать ту неповторимую смесь волнения и радости, когда он как можно тише мчался на третий этаж, перепрыгивая скрипучие ступеньки. Хотелось сидеть в школе, мечтая о Джерарде или прокручивая в голове его многочисленные истории... — Фрэнки, что-то случилось? — словно прочитав его мысли, Джерард возник у Фрэнка за спиной и, мягко положив руки на плечи, едва заметно поцеловал в шею. — Ты какой-то не такой. — Я... Просто... — парень осекся, потому что не знал, что сказать, и потому что ему вдруг стало стыдно за свои мысли. Как мог он хотя бы на секунду пожалеть об изменениях в жизни и захотеть вернуться в прошлое, когда рядом с ним был самый лучший человек в мире? Фрэнк был противен сам себе за то, что поддался этой непонятной ностальгии и пожелал вернуться в дни, когда Джерард был узником этого дома, цирковой обезьянкой для всяких придурков. — Не стоило мне возвращаться сюда, — со вздохом произнёс брюнет, моментально поняв причины плохого настроения партнера. — Просто я подумал, что тебе захочется напоследок попрощаться с домом. По-настоящему попрощаться. — Я и хотел, просто... Я не знал, что вернуться сюда будет так тяжело. Мне казалось, что я даже обрадуюсь, но, черт, это больно, — Фрэнк обнял Джерарда и уткнулся ему в грудь, ища поддержки. Несмотря на то, что за эти месяцы он сильно изменился и в повседневной жизни они были почти на равных, в отношениях ведущим все равно оставался брюнет. — Наверное, это нормально, — начал Джерард таким знакомым Фрэнку тоном рассказчика, увлекая его к кровати. — Ты вырос здесь, у тебя связано много воспоминаний с этим местом. Ничего удивительного, что тебе тяжело сюда возвращаться. Особенно, когда ты знаешь, что это последний раз. Дом — это не обязательно то место, где тебе хорошо и спокойно. Дом — это ещё и место, где ты чувствуешь боль. Со всеми воспоминаниями и чувствами, пережитыми здесь... Это неизбежно, — закончив свой небольшой монолог, Джерард обнял Фрэнка, практически подмяв его под себя и словно стараясь защитить от всех мрачных мыслей. — А что чувствуешь ты? — осторожно поинтересовался парень. — Мои чувства к этому дому не изменились. Я все так же ненавижу его. Знаю, что дело не в самом доме, а в человеке, который меня тут держал, но ничего не могу с собой поделать, — просто ответил Джерард, слегка поглаживая Фрэнка по бокам, пытаясь, видимо, смягчить слова, которые могли показаться резкими. Парень ничего не ответил, лишь ещё раз ощутив укол вины из-за того, что пожелал вернуться в прошлое. На самом деле, в этом месте ему жилось почти так же плохо, как Джерарду; чувство одиночества и безразличие отца давили, а периодические посещения незнакомцев действовали на нервы. Конечно, жизнь Фрэнка не была ограничена стеклянной клеткой, но даже при этом он никогда не чувствовал настоящей свободы. У него не было друзей или понимающего родителя, ровно как и особых увлечений или стремлений. У него не было никого, кроме Джерарда, который с самого детства поддерживал его, несмотря на ненависть к его отцу и стеклянную перегородку между ними. Сейчас же это была не просто поддержка, а самая настоящая любовь, как бы глупо и мелодраматично это ни звучало. Джерард всегда был рядом, готовый научить и подтолкнуть к правильному решению. И, пожалуй, Фрэнк был готов променять все уютные постели на то, чтобы так продолжалось вечно.

***

После этого небольшого разговора и сна в объятьях Джерарда Фрэнку стало легче, и следующий день он провёл, бродя по особняку и стараясь думать о хорошем. Поначалу ему было все так же тяжело, но постепенно боль от возвращения домой притупилась, и Фрэнк уже с интересом прохаживался из комнаты в комнату, пытаясь заметить изменения и вспомнить вещи, связанные с этим местом. На самом деле, едва ли не единственными воспоминаниями о доме были его посетители и отец, с воодушевлением рассказывающей об очередном пугающем предмете своей коллекции. Несмотря на то, что все экспонаты куда-то убрали, Фрэнк отлично помнил, где находился тот или иной предмет, и истории, связанные с ними. Этим топором обезумевший мужчина убил всю свою семью. Перед смертью его жене удалось выкинуть младшего сына, который был ещё младенцем, в окно и тем самым спасти ему жизнь... Это орудие называется «Стул ведьмы», в семнадцатом веке оно широко примерялось в Австрии, против женщин, обвиняемых в колдовстве... Это Грейди Стайлз младший, также известный как Мальчик-лобстер. Выступал во фрик-шоу с семи лет, когда и получил свое прозвище... От комнаты к комнате голос отца звучал в голове все громче и отчётливей, и Фрэнк даже немного удивлялся, что так хорошо помнит не только истории экспонатов, но и манеру, с которой они рассказывались. Мысленно прокручивая слова отца, парень невольно задавался вопросом, смог бы он продолжить его дело. Энтони любил свою коллекцию (пожалуй, куда больше, чем сына), и Фрэнк очень сомневался, что смог бы с таким же восторгом рассказывать про орудия пыток или людей, которых в своё время эксплуатировали не меньше цирковых животных. Наверное, все действительно происходит к лучшему, и то, что парень был вынужден покинуть этот дом, было тому подтверждением. Он просто-напросто не смог бы продолжить дело своего отца. Вздохнув, Фрэнк осторожно открыл дверь в заветную комнату на третьем этаже, где когда-то проводил столько времени. Здесь также ничего не изменилось, только на стеклянной перегородке виднелись большие буквы, выведенные красный краской из баллончика. «Монстр» гласила чуть кривоватая надпись, которая вызвала у Фрэнка противоречивые чувства. С одной стороны, Джерард нападал на людей и при желании мог легко их убивать, был существом, истории от которых казались лишь выдумкой, с другой — для Фрэнка он никогда не был тем типичным монстром, которого стоило бояться. Он был его другом и наставником, и, к тому же, теперь парень сам ничуть не отличался от него. Значило ли это, что и его можно было заклеймить монстром? Ответ на этот вопрос Фрэнк так и не нашёл, потому что на лестнице послышались шаги, возвещающие о прибытии Джерарда, который уходил на встречу, ради которой они и вернулись в город. Парень моментально вылетел из комнаты и практически побежал ему навстречу, то ли так быстро заскучав, то ли не желая пускать в помещение, которое наверняка вызовет массу неприятных воспоминаний. Джерарду было так же тяжело возвращаться в этот дом, и Фрэнк не хотел усугублять ситуацию. — Знаешь, Фрэнк, мне кажется, что за время нашего отсутствия в этом городе все с ума посходили, потому что другого объяснения происходящему я найти не могу, — с ходу заявил Джерард, в качестве приветствия быстро поцеловав взволнованного парня. — О чем ты? — Фрэнк непонимающе нахмурился, так как вчера не заметил в городе ничего необычного. — Все как один решили заиметь декорации для своих домов. Все эти тыквы, чёрные кошки, ведьмы на мётлах и прочие «жуткие» штуки, — Джерард озадачено свёл брови, не поленившись изобразить пальцами кавычки. — Я зашёл в магазин, а там такая же история. Только ещё костюмы всякие понавешаны. Я, конечно, понимаю, что весь мир — театр, а мы в нем актеры, но это уже... Поняв наконец, о чем он говорит, Фрэнк расхохотался. Судя по всему, в такое недоумение Джерарда привели украшения в честь Хэллоуина, что немного удивляло парня, учитывая, что этот праздник отмечался очень давно, и брюнет наверняка должен был о нем знать. Видимо, не знал. — Ты серьёзно никогда не видел, как украшают дома к Хэллоуину? — сквозь смех выдавил Фрэнк, решив больше не мучить Джерарда, который едва ли не впервые на его памяти выглядел растерянно. — Ну, типа, день всех святых? Конфеты, жуткие костюмы и фонарики из тыкв. — А-а-а, — излишне задумчиво протянул брюнет, стараясь, видимо, скрыть свою явную растерянность. — Я знаю про этот праздник, да. Просто, понимаешь, во времена, когда я ещё был на свободе, он отмечался не так зрелищно. Не было всех этих украшений для дома и костюмов в магазинах... Да и если честно, то тогда вампиры предпочитали держаться подальше от людей, и я не слишком знаком с их традициями. — То есть ты никогда не ходил собирать конфеты и не наряжался в костюмы? — Мне было три года, когда моих родителей убили, а меня забрали. До определённого возраста я был чем-то вроде мальчика на побегушках, а потом мы избегали людей. Как думаешь, я собирал конфеты? — немного мрачно произнёс Джерард, который явно раздражался из-за того, что не знал чего-то, потому что слишком привык быть главным источником информации. — Я даже не знаю, существовала ли тогда такая традиция. От этих слов глаза Фрэнка загорелись, потому что он вдруг понял, что ему представилась возможность научить, казалось бы, всезнающего брюнета чему-то новому. Нет, парень помогал ему адаптироваться в современном мире, объясняя, например, что не стоит бояться раздвижных дверей в супермаркетах, или показывая, как пользоваться телевизором. Однако все это было ерундой и бытовыми мелочами, которые Джерард со временем наверняка понял бы и без него. Фрэнку же хотелось поделиться с ним чем-то значимым для людей, с которыми он все ещё невольно себя идентифицировал. И традиции дня всех святых были одним из самых лучших вариантов, которые себе можно было только представить. Фрэнк всегда любил этот праздник и не только потому, что он совпадал с его днём рождения. Ему нравилось, что в период, предшествующий Хэллоуину, весь город превращался в аттракцион ужасов, и их особняк на время переставал казаться местным домом с привидениями. К тому же, тридцать первое октября было единственным днём, когда отец подпускал к особняку детей, раздавал им конфеты и вёл себя, как самый обычный горожанин. Фрэнку, особенно в детстве, это безумно нравилось, потому что ему редко выпадала возможность пообщаться с отцом как с человеком, а не вечным экскурсоводом и охотником за новыми экспонатами. Сейчас же его ждали ещё более заманчивые перспективы. — Хэллоуин — это здорово, — решительно начал Фрэнк, повернувшись к Джерарду, который все ещё мрачновато хмурился. — Уверен, что тебе понравится. В этот праздник делают много классных вещей, во-первых…

***

— Сладость или пакость! — радостно воскликнул Фрэнк, протягивая свою корзинку женщине средних лет, которая смерила его удивлённым взглядом. Наверное, она слишком привыкла к младшеклассникам, выпрашивающим конфеты, поэтому немного растерялась от вида двух взрослых людей, стоявших у неё на пороге. Однако это ничуть не беспокоило Фрэнка, который получил очередную порцию конфет и пришёл к выводу, что этот Хэллоуин — лучший в его жизни. Когда он рассказал Джерарду о традициях праздника, тот вдохновился настолько, что безо всяких протестов согласился задержаться в городе ещё на насколько дней и отправиться на охоту за сладостями. Поначалу они немного беспокоились из-за того, что их могут узнать, но решение нашлось быстро и было на удивление простым — костюмы. Немного подумав, Джерард решил нарядиться вампиром, что вызвало очередной приступ смеха у Фрэнка, который, в свою очередь, выбрал костюм зомби. Этот выбор был обусловлен не только любовью парня к живым мертвецам, но и тем, что грим, который брюнет наложил на удивление ловко, сводил вероятность того, что его кто-то узнает, практически к нулю. Глядя на свою рваную одежду, трупные пятна и признаки разложения, нарисованные на лице, Фрэнк не мог нарадоваться своей идее. А ещё он не мог прекратить веселиться из-за костюма Джерарда, в котором тот выглядел, как вампир из какого-нибудь старого фильма, в чем была масса иронии, учитывая, с каким презрением брюнет относился к киношным вампирам. — Не думал, что собирание конфет — это так весело, — с лёгким удивлением выдохнул Джерард, когда они направились к очередному дому. — Люди явно умеют разнообразить свои короткие жизни. — Да, мы... То есть, они знают толк в веселье, — с улыбкой ответил Фрэнк. — В детстве я собирал кучу конфет, а потом объедался ими настолько, что у меня появлялась сыпь, — со смехом добавил он. — Наверное, кровь у тебя на вкус была, как сахар, — едва ли не мечтательно произнёс Джерард, глядя вслед девочке в костюме ведьмы. — Как насчёт того, чтобы поискать такого же сладкоежку и поохотиться? Насколько я понял, это вполне соответствует атмосфере праздника. — Джерард! — возмущённо воскликнул Фрэнк, даже слегка пихнув партера в предплечье. — Конфетами объедаются дети, а я не буду охотиться на детей. — Тогда... — Джерард недовольно поджал губы, поняв, что его идея была далеко не самой лучшей. — Тогда пошли охотиться за конфетами! — тут же оживился он, радуясь совсем как дети, стайками пробегающие мимо них и хвастающиеся друг другу своей добычей. Фрэнк и подумать не мог, что это простое и привычное для него занятие приведёт брюнета в такой восторг. Глядя на Джерарда, который с энтузиазмом бегал от дома к дому, прося конфеты и с готовностью показывая свои пластмассовые клыки, парень не мог нарадоваться. Он ещё никогда не видел его таким оживлённым и простым, не говорящим длинными складными предложениями и не пытающимся держать все под контролем. Джерард радовался празднику, как ребёнок, наверняка подсознательно пытаясь возместить веселье, которое не получил в детстве, по причинам времени, в котором родился, и образа жизни. Впервые Фрэнк, которому моментально передалась эта радость, почувствовал, что они полностью равны. И его совсем не волновало, что равенство это исходило из того, что Джерард опустился до уровня резвящегося ребёнка, а не Фрэнк стал умнее и рассудительнее. Это ничуть не мешало парню отлично проводить время и наслаждаться пасмурной погодой, благодаря которой они смогли выйти из дома гораздо раньше. За весельем и оживлением они не заметили, как прошли несколько улиц и насобирали столько конфет, что набили ими не только свои корзинки, но и карманы. По пути Фрэнк рассказывал Джерарду об этих местах, магазинчиках и кафе, в которых любил бывать, и просто вспоминал истории, связанные с городом. Постепенно дети исчезли с улиц, так как начинало темнеть, а они были ещё слишком маленькими, чтобы гулять в такое время суток. Фрэнк знал, что скоро тут и там можно будет встретить полупьяных подростков, которые рассказывали друг другу страшные истории и с гоготом гонялись за младшими ребятами, не успевшими разойтись по домам, и отбирали у них сладости. Не желая стать свидетелем такого сомнительного веселья или, что ещё хуже, случайно столкнуться с кем-то знакомым, Фрэнк взял Джерарда за руку и направился к особняку. Чем ближе к дому они подходили, тем больше парень чувствовал усталость, которая неожиданно навалилась на него из-за обилия эмоций и веселья. Ему хотелось поскорее избавиться от грима, растянуться на кровати, раздеться и отдохнуть после насыщенного дня. К тому же завтра они наверняка отправятся в дорогу, потому что и так задержались в городе уже достаточно сильно. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил, что в заброшенном особняке Айеро кто-то живёт. Но сначала он поцелует Джерарда и поблагодарит его за чудесный день, а может, и не только поцелует или... Прервав поток мыслей, Фрэнк остановился как вкопанный и насторожился — в окнах первого этажа виднелся тусклый белый свет, как от фонариков. И то, что он не стоял на месте, а словно прыгал, только подтверждало то, что источник освещения был переносным. Скорее всего, в особняк забрались какие-нибудь подростки, решившие пощекотать себе нервы, проведя ночь Хэллоуина в «доме с привидениями». Сам того не ожидая, Фрэнк так разозлился от этой мысли, что тут же рванулся к воротам и уже давно вбежал бы во двор, если бы Джерард вовремя не схватил его за руку. — С ума сошёл? Нельзя так вламываться, когда не знаешь, кто внутри, — шикнул он, практически прижав парня к груди, так как опасался, что тот вырвется и побежит к дому. — Пошли, сначала заглянем в окно. А там уже решим, что с этим делать. Фрэнк злился так сильно, что действительно хотел вывернуться из хватки Джерарда и вбежать в дом, и плевать, что там его вполне могли ждать не просто подростки. Парня раздражало, что кто-то пользовался его домом, а от мыслей, что это были какие-то придурки, искавшие себе развлечений, кровь в венах буквально закипала. Да, он не любил это место и не сожалел, что покинул его, но считал, что никто не имеет права распоряжаться им для своего веселья или удобства. К тому же этот дом был очень дорог его отцу, и Фрэнку не хотелось, чтобы кто-то оскорблял его память, вторгаясь в предмет его гордости. Немного взяв себя в руки, парень подкрался к разбитому окну, увлекая Джерарда за собой. Как и следовало ожидать, в доме обнаружилось три парня и одна девушка, которые расположились кружком и разговаривали, подсвечивая себя фонариком и передавая друг другу бутылку. Присмотревшись, Фрэнк понял, что это были ребята из его школы, которые учились на пару классов младше. — …говорят, что тварь, которую Энтони держал на третьем этаже, была самым настоящим порождением зла и настолько уродливой, что некоторые даже теряли сознания при её виде. Ему приходилось заковывать существо в цепи и держать в специальном наморднике, чтобы оно никого не покалечило, — заговорщицким тоном рассказывал один из парней, снизу подсвечивая лицо фонариком. — Однажды оно вырвалось и покалечило девочку… — А я слышала, что это существо и убило Энтони, — пискнула девушка, жавшаяся к другому мальчишке. — Все говорят, что его удушили, но я слышала, что на самом деле его тело нашли растерзанным. Оно выглядело настолько ужасно, что один полицейский сразу сошел с ума. — Да, его убило существо, это всем известно, — без капли сомнения в голосе подтвердил парень с фонариком. — То, что говорили по телевизору, — брехня. Они просто не хотят, чтобы мы паниковали. Кто знает, может, эта тварь бродит сейчас где-то рядом. Неподалеку от книжного недавно нашли трупы кошек… — А я слышал, что труп Энтони закопали на заднем дворе. Никто по-настоящему не знает, что за тварь он держал там. Может, она была какой-нибудь заразной, и это передалось ему. Никто не хочет заразиться какой-нибудь хренью, вот его тут и прикопали. Все равно никому не было до него дела, пусть теперь гниет вместе со своим любимым домом, — сказав это, еще один парень презрительно сплюнул на пол, словно Энтони нанес ему личное оскорбление. Фрэнк отвернулся от окна, не в силах больше слушать этот бред, от которого его снова переполняла злость. Эти глупые дети говорили о произошедшем так, словно это было веселой сказочкой, словно его отцу не пришлось поплатиться за свою коллекцию жизнью. Словно Джерард действительно был ужасным монстром, готовым растерзать любого. Фрэнку хотелось наплевать на все предостережения брюнета и ворваться в дом, крича и раскидывая все на своем пути. Хотелось схватить этого глупого самоуверенного мальчишку за плечи и хорошенько встряхнуть. Однако в голову ему пришла идея получше, поэтому он наклонился и стал горстями зачерпывать мокрую землю и размазывать ее по коже и одежде. — Фрэнк, ты с ума сошел? — недоуменно спросил Джерард, когда парень положил себе на голову особенно большой комок грязи и начал старательно втирать ее в волосы. — Ты слышишь, как это ублюдки говорят про моего отца? — раздраженно бросил Фрэнк, выплюнув попавшую в рот землю. — Для них это все шуточки. Его смерть. Ты. Все, что произошло в этом доме. Они хотят сегодня напугаться? Что ж, тогда я им в этом помогу. Не тратя больше ни секунды на размышления, Фрэнк буквально влетел в разбитое окно, чувствуя, как остатки стекла впились в правую руку. Подростки, увлеченные своими историями, не сразу поняли, что происходит, но потом последовала реакция, которой парень и ожидал — высокий и испуганный девчачий визг. Он предполагал, что выглядит довольно устрашающе: в рваной одежде, со следами разложения, нарисованными на лице, и перепачканный в земле, словно только что вылез из могилы. Впрочем, именно такого вида он и добивался. — Какого черта вы делаете в моем доме? — низко прорычал Фрэнк и, прихрамывая, поплелся в сторону этой небольшой компании, все члены которой уже вскочили на ноги. — Куда вы дели моего мальчика? Куда вы дели моего Фрэнки?! — слегка истерично добавил он, вдруг резко рванувшись к подросткам. Закричав уже хором, они бросились в разные стороны, спасаясь от живого мертвеца, который, по их мнению, предстал перед ними. В любой другой ситуации они наверняка заметили бы грим или даже поняли, кто перед ними стоит, однако темнота и испуг сыграли с ними злую шутку, и теперь подростки вопили, как маленькие дети, стуча кулаками по входной двери. От страха они совершенно забыли, что снаружи на ней висит тяжелый замок, надежно предохраняющий от открытия. Фрэнк продолжал идти на них, издавая непонятные утробные звуки и время от времени призывая вернуть «его мальчика» и объяснить, что они делают в его доме. Он едва сдерживал довольный смех, так как ему безумно нравилось смотреть на подростков, которые оставили дверь в покое и теперь в панике носились по гостиной, ища другой способ выбраться из дома. Они были похожи на запертых в клетке зверей, которые мечутся от одной решетчатой стене к другой, в недоумении пытаясь найти выход. Они кричали, ругались и то и дело в темноте натыкались на мебель, лишившись фонарика, который в панике обронили. Один из парней упал, споткнувшись о принесенную ими же бутылку, другой тут же бросился ему на помощь, так как третий пытался найти выход, а девушка совершенно потеряла над собой контроль и просто бегала по комнате, громко всхлипывая от страха. Когда парень, который явно был главарем этой небольшой банды, подбежал к разбитому окну, Фрэнк рванулся к нему и повалил на пол. Наклонившись, словно собирался укусить его, Айеро зарычал и провел ладонью по его лицу, пачкая его в земле и собственной крови из порезанной ладони. Парень недовольно запыхтел и задергался, зажмурившись, то ли от страха, то ли для того, чтобы земля не попала в глаза. Фрэнку не хотелось причинять ему боль, однако играть нужно до конца, поэтому он сильно встряхнул его, ударив головой об пыльный пол. — Отвали! Оставь меня в покое! — истерично выкрикнул парень, пытаясь отбиться от хватки Фрэнка, который был гораздо сильнее него. — Ай, черт, я не сделал ничего плохого! Никакого Фрэнка я не трогал! Черт, ребята, помогите! Когда его крики стали совершенно бессвязными и готовы были превратиться в самые настоящие рыдания, Фрэнк отпустил его, решив, что напугал достаточно. Парень тут же вскочил на ноги и, то и дело обо что-то спотыкаясь, помчался в сторону спасительного окна, в которое буквально вылетел. Вслед за этим последовал глухой удар об землю и топот четырех пар ботинок, быстро удаляющийся от дома. Некоторое время Фрэнк еще слышал всхлипы девушки и ругань парней, но потом они убежали так далеко, что исчезли из пределов слышимости. — Черт, Фрэнк, что это было вообще? — удивленно выдохнул Джерард, который аккуратно забрался в окно и посмотрел на партнера. — Я думал, ты с ума сошел. — Я же сказал, что просто помог этим ублюдкам получить то, чего они хотели, — напугаться, — коротко ответил Фрэнк, дыхание которого слегка сбилось. — Они не могут просто так приходить в мой дом и говорить всякое дерьмо про тебя и моего отца. — А если бы они тебя узнали? — Не узнали бы. Весь этот грим и земля — отличная маскировка. К тому же я изменился. Когда тебя не было, я смотрел фотографии и понял, что с этой стрижкой стал похож на отца еще больше. Никогда не думал, что смогу использовать это сходство в таких целях, — улыбнулся Фрэнк. — Очень оригинальное применение, не спорю. Наверное, эти ребята надолго запомнят этот Хэллоуин. — Еще бы. Нет, ты вообще видел, какие у них были рожи? — с хохотом добавил он, вспомнив подростков, в панике мечущихся по гостиной. — Видел-видел, — с легким смешком заверил его Джерард. — Наверное, они больше никогда не сунутся в заброшенные дома. А мы никогда не отмоем тебя от земли, — добавил он, коснувшись волос Фрэнка, грязь на которых уже начала подсыхать. Рассмеявшись в ответ, парень потянулся за поцелуем, совершенно не беспокоясь, что перепачкает брюнета в земле. На смену злости пришло веселье и некоторая гордость за то, что он смог отстоять свой дом и честь отца, пусть и таким странным способом. Возможно, после рассказов этих ребят это место уже по-настоящему приобретет статус дома с привидениями и больше сюда никто не сунется. Теперь он действительно сделал что-то для этого места и был готов навсегда с ним попрощаться. Не разрывая поцелуя, Фрэнк улыбнулся и подумал, что надолго этот Хэллоуин запомнят не только напуганные им подростки.