Not That Typical Monster You're Afraid Of

За годы, проведенные в компании Джерарда, Фрэнк часто воображал себе, как однажды им удастся стать ближе, словно волшебным образом преодолев стеклянный барьер. В детстве эти мечты подпитывались желанием поиграть со своим необычным другом, коснуться его, а не просто прикладывать ладони к холодному стеклу. Маленькому Фрэнки хотелось узнать, отличалась ли кожа существа на ощупь, хотелось посидеть у него на плечах, полистать вместе любимые книжки или просто поперекидывать друг другу мяч. Став старше и постепенно приняв свою любовь к существу за стеклом, парень не перестал хотеть прикоснуться к нему; скорее наоборот, это желание стало еще сильнее. Фрэнк часто представлял себе, как однажды дверь в клетку Джерарда откроется, как тот выйдет и обнимет его, отблагодарив за время, проведенное вместе. Ему хотелось почувствовать на своих губах губы, с которых слетали самые удивительные истории в его жизни, хотелось взяться за руки, гипнотизирующие своими плавными движениями, и провести пальцами по коже, постоянно саднящей от солнечных ожогов. Конечно, не все его мечты и желания были такими невинными, но это ничего не меняло, ведь осуществиться они могли только в том случае, если Джерарду удастся покинуть свою тюрьму. Однако даже в своих самых смелых мечтах Фрэнк не мог предположить, что однажды ему действительно удастся сблизиться с брюнетом. Правда, о последствиях этого сближения парень тоже не мог подумать. Но, с другой стороны, кто может предположить, что его застрелит родной отец, а потом вернет к жизни существо, которое фактически и стало причиной его смерти? Вообще-то, Фрэнк до последнего не верил в произошедшее, даже несмотря на огромную рану у себя на груди и небольшие отметины, оставленные Джерардом. Хотя первое время парень вообще не мог адекватно воспринимать реальность, постоянно проваливаясь в темную бессознательность из-за ужасной боли и изменений, происходящих в его организме. Из первых дней своей новой жизни Фрэнк помнил только сильное жжение в груди, жар, охвативший все тело, и руки брюнета, нежно касающиеся его лба или осторожно меняющие повязку. Придя в сознание окончательно и обнаружив Джерарда, сидящего на краю его кровати, парень не мог поверить своему везению. Брюнет, который так яростно отговаривал его от следования за ним в день побега, был рядом и явно не собирался никуда уходить. Более того, он сделал Фрэнка подобным себе, хотя мог запросто бросить медленно разлагаться на лестнице, пока кто-нибудь не хватится их с отцом исчезновения и не придёт в дом. Но Джерард, видимо, действительно любил его, раз решился на такой серьёзный шаг. На самом деле, тот факт, что брюнет разделял его чувства, поражал Фрэнка куда больше, чем его новая сущность. Завороженно глядя на Джерарда большую часть своей жизни, ловя каждое его слово и движение, парень сделал из него практически божество, не способное на чувства к такому простому смертному, как он. Вернее, Фрэнк не верил, что Джерард был способен на романтические чувства вообще — это было бы слишком до пошлого банальным для такого идеального создания. Однако людям свойственно заблуждаться, и мысли об отсутствии чувств со стороны брюнета были одним из самых главных заблуждений в жизни парня. Джерард никогда не выражал их словами, но те нежность и забота, с которыми он относился к Фрэнку, значили куда больше красивых речей. Парень порой ловил себя на мысли, что все это происходит во сне, — слишком уж идеально складывались их отношения. Но просыпаясь по утрам от лёгкого поцелуя в висок или жуя чуть подгоревшие тосты, которые принёс Джерард, Фрэнк понимал, что все это происходит в реальности. Видимо, иногда сбываются даже самые смелые желания. Но для парня реальностью стала не только близость с брюнетом, но и исполнение его смелой детской мечты. Как и любой ребёнок, Фрэнк мечтал обрести какие-нибудь выдающиеся способности, стать супер-героем, например. Он часто воображал, как спасает попавших в беду людей или просто наблюдает за ночным городом с крыши какой-нибудь многоэтажки, и даже иногда рассказывал об этом Джерарду. И кто бы мог подумать, что однажды и эти мечты станут реальностью. Конечно, поначалу Фрэнка немного расстраивало, что большая часть легенд о вампирах оказалась выдумкой. Парня огорчал тот факт, что он не сможет летать, превращаться в летучую мышь, эффектно исчезать в темноте или хотя бы гипнотизировать людей. Его всегда восхищали киношные вампиры, способные одной только силой мысли подчинить себе жертву, заставив её идти на верную смерть. Однако немного поразмыслив, Фрэнк пришёл к выводу, что и так получил больше, чем мог когда-либо мечтать. Он стал сильнее, быстрее, мог видеть в темноте, лишился отпечатков пальцев и слышал в разы лучше. Но что самое главное, теперь впереди у Фрэнка была целая вечность, которую он мог провести с Джерардом, исследуя мир и его. Правда, с обретением новой сущности парень обрёл и новые проблемы. Самой первой и незначительной стала необходимость полностью изменить режим своего дня. Фрэнку, привыкшему спать по ночам и бодрствовать днём, было так же тяжело, как человеку, переехавшему на другой конец мира и страдающему от сильного джетлага. Первые несколько дней, в которые они покинули дом, парень спал на ходу, порой в буквальном смысле, из-за чего Джерарду приходилось нести его на руках, одновременно ругаясь и умиляясь дремлющему партнёру. Однако этот этап адаптации к новой жизни был мимолетным, и буквально через неделю Фрэнк уже полностью привык засыпать с рассветом и пробуждаться к вечернему сумраку. Самым сложным и важным навыком, которым парню следовало овладеть, было умение охотиться. Поначалу Фрэнк противился этому, всячески избегая предложений Джерарда отправиться на улицы и игнорируя его заверения о том, что в этом нет ничего плохого, ведь они не убивают своих жертв. Возможно, парень и осознавал, что в питье крови не было ничего постыдного, в конце концов, она требовалась ему для выживания, но в глубине души он все ещё считал себя человеком и не мог переступить через это. Только проснувшись однажды вечером и почувствовав непривычную слабость во всем теле, Фрэнк понял, что больше тянуть невозможно. Джерард был внимательным и терпеливым учителем. Он никогда не давил, лишь мягко направлял парня, объясняя, как правильно выбирать жертву, как за ней следить и лишать её сознания, сохраняя при этом жизнь. Фрэнк, не имевший раньше возможности наблюдать за брюнетом во время охоты, восторженно следил за плавными движениями и безукоризненной сосредоточенностью, тайно надеясь, что когда-нибудь отточит свои навыки до такого же уровня. К сожалению, его первый опыт охоты прошёл не так гладко, как парень себе воображал. Молодой мужчина, которого они выбрали своей целью, начал сопротивляться, и Фрэнк, ещё толком не овладевший своей возросшей физической силой, в панике сломал ему шею. От вида безжизненно обмякшего тела с парнем случилась самая настоящая истерика, и Джерарду потребовалось немало времени, чтобы успокоить партнёра и убедить его, что от этой нелепой случайности он не стал убийцей. Когда Фрэнк, чуть покачивающийся в объятьях брюнета, наконец перестал всхлипывать и согласился попробовать кровь, его ждала новая неожиданность. Стоило только медному теплу заполнить рот парня, как он принялся отплёвываться, всеми силами пытаясь подавить рвотные позывы. Джерард помог ему и здесь — присев рядом на корточки и взяв Фрэнка за руку, брюнет терпеливо ждал, пока тот делает мелкие глоточки, морщась с каждым все меньше и меньше. Так постепенно, благодаря помощи и терпеливости Джерарда, парень свыкся со своей новой сущностью и был готов жить полноценной жизнью. Правда, у брюнета, который все-таки оставался главным в их паре, существовало своё мнение на этот счёт. Несмотря на все разговоры и восторженные предложения Фрэнка о местах, которые они могут посетить, Джерард заявил, что им стоит «залечь на дно» на некоторое время. С одной стороны парень понимал, что это решение было абсолютно разумным. Энтони Айеро был известной личностью, его смерть и исчезновение сына наверняка вызовут массу вопросов, Фрэнка начнут искать, а им совсем не надо, чтобы кто-то случайно заметил его, расхаживающим по улицам в компании «существа» с третьего этажа. С другой — парню хотелось наконец проводить время с Джерардом, как с настоящим партнёром, показать ему новый изменившийся мир, а не выходить на улицу только в поисках очередной жертвы. Но последнее слово все-таки осталось за брюнетом, и они «залегали на дно» уже две недели, живя в паршивых мотелях в каком-то крошечном городке. В последнем, где они задержались уже на четыре дня, из кранов текла рыжеватая от ржавчины вода, а постельное белье слегка пахло сыростью. С другой стороны, здесь было тихо, в холле всегда встречала удивительно приветливая для такого места девушка, а на окнах висели тяжёлые тёмные занавески, надёжно блокирующие солнце. Растянувшись поперёк кровати и со скучающим видом глядя на фонари за окном, Фрэнк ждал Джерарда и размышлял о том, что волновало его уже достаточно давно. Дело в том, что с момента ухода из отцовского дома прошло уже чуть больше месяца, а их близость так и не достигла того уровня, о котором так давно мечтал парень. И дело было вовсе не в гормонах, обуревающих его юный организм, а в том, что Фрэнк хотел приблизиться к своему предмету обожания настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Да, они целовались, каждый день засыпали в объятьях друг друга и переодически обменивались совсем недвусмысленным прикосновениями, но дальше этого дело никогда не заходило. Это расстраивало и даже немного злило Фрэнка, который боялся, что Джерард все ещё видел в нем того прелестно-надоедливого мальчика, а не полноценного партнера. С другой стороны, он чувствовал желание брюнета, его было просто невозможно не заметить, когда тот чуть сжимал его задницу во время поцелуев или прижимался к обнаженной груди, когда они ложились спать. Однако что-то постоянно останавливало его, и Джерард прерывался, даже несмотря на заметно выпирающие на ширинке штаны и сбившееся дыхание. Возможно, брюнет ждал каких-то действий от Фрэнка, но тот был слишком неопытен в таких вопросах, чтобы взять инициативу в свои руки. В конце концов, за плечами у него не было ни одного любовника. От мыслей его отвлекли приближающиеся по коридору шаги, которые не могли принадлежать никому, кроме Джерарда, — слишком мягкими и пружинистыми они были для человека. И действительно, спустя несколько мгновений дверь в номер отворилась, и в проёме показался улыбающийся брюнет, несущий что-то в бумажном пакете. — Не слишком заскучал тут без меня? — поинтересовался он, поставив покупки на прикроватную тумбочку и попутно легонько взъерошив Фрэнку волосы. Вместо ответа парень поймал его руку и, быстро поцеловав пальцы, сунул нос в пакет, как любопытный щенок. Помимо привычных шоколадок, которыми Джерард любил его баловать, там обнаружилась бутылка вина, которую Фрэнк тут же вынул, удивлённо глядя на тёмную жидкость, бултыхающуюся внутри. — Думаешь пропить деньги на моё обучение? — шутливо поинтересовался парень, трогая прохладное стекло, ощущение которого вызывало воспоминания о детстве. Дело в том, что помимо денег, которые оказались в доме на момент их ухода, Фрэнк обнулил счёт, предназначавшийся для его учебы. Конечно, у его отца имелись и другие, куда большие сбережения, но, помимо того, что было на его кредитной карте, парень имел доступ только к этим деньгам. — Это вишневое вино, моё любимое, — проговорил Джерард вместо прямого ответа на вопрос, забирая у Фрэнка бутылку. — Я не пил его столько лет, что с твоей стороны даже немного неприлично обвинять меня в растрате наших сбережений. Несмотря на то, что сказано это было совершенно беззлобно, парень пристыженно поджал губы, однако не смог сдержать небольшую улыбку, услышав «наши сбережения». Видимо, несмотря на все его сомнения, Джерард видел в нем партнёра, свою часть, и для задержки их близости существовали другие причины. — Я впервые попробовал это вино, когда мне было семнадцать лет, — сообщил брюнет, колдуя над пробкой. — Им меня угостил мой друг и тайная любовь, и я, конечно, не отказался, ведь мне совсем не хотелось показаться трусливым мальчиком, — в тоне брюнета появились меланхоличные нотки, как всегда случалось, когда он говорил о своей человеческой жизни. Фрэнк ничего не ответил, лишь наблюдал, как Джерард, наконец открывший бутылку, приложил горлышко к губам и сделал большой глоток. Кажется, слишком большой, потому что из уголка его губ стекла тоненькая красная дорожка, напоминающая кровь. — Как насчёт того, чтобы разделить эту бутылку со мной? — усевшись на кровать рядом с парнем, брюнет поджал ноги под себя и протянул ему бутылку. Вцепившись в прохладное стекло, Фрэнк изучающе смотрел на тёмную жидкость, уровень которой стал чуть ниже. Даже не поднося бутылку к лицу, он чувствовал ягодный запах, в котором угадывались горьковатые алкогольные нотки. Немного подумав, парень все-таки сделал глоток, решив, что раз этот напиток нравился Джерарду, то понравится и ему. Как выяснилось, вино напоминало кровь не только видом, но и реакцией Фрэнка — едва набрав напиток в рот, он скривился и чуть не выплюнул все прямо на постель. — Кажется, мою любовь к вишневому вину ты не разделишь, — улыбнулся брюнет, забирая бутылку у отплевывающегося парня. — Нет, просто... — Фрэнк на секунду замолчал, вдруг застеснявшись своей следующей реплики. — Просто я никогда не пробовал алкоголь. — Серьезно? — удивлённый Джерард даже отвёл руку с бутылкой от губ. — Мне казалось, что в подростковом возрасте все прикладываются к бутылке. Или современные дети стали какими-то другими? — Нет, сейчас подростки пьют. И много, — парень снова замолчал, обдумывая, что сказать дальше, и жалея, что не умел подбирать слова так же ловко, как брюнет. — Только обычно они делают это в компаниях или с друзьями, а моим единственным другом всегда был ты. — Понятно. Значит, не прогнав тебя тогда, я полностью сохранил твою невинность, — хохотнул Джерард, улёгшись на бок и свободной рукой утягивая Фрэнка к себе. — О чем ты? — немного непонимающе поинтересовался парень, всеми силами стараясь скрыть тот факт, что смутился из-за упоминания своей полной невинности. — Когда ты только пришёл ко мне, то был для меня просто ребёнком. Одним из многих бесполезных надоедливых созданий, — задумчиво начал Джерард, водя пальцем по спине Фрэнка в темп своей речи. — Тем более, все дети, которых я видел в том доме, были как на подбор: орущие, хамоватые и совершенно неконтролируемые. Вроде бы в клетке сидел я, но мне порой казалось, что ко мне притащили выездной зоопарк. — Тогда что заставило тебя изменить своё мнение? — задав этот вопрос, парень сделал глоток из предложенной бутылки, морщась уже не так сильно. — Честно говоря, ничего. Сначала, по крайней мере. Вообще-то, я хотел хорошенько тебя напугать, чтобы больше неповадно было лезть, куда не следует, — Джерард улыбнулся, вспомнив, видимо, маленького Айеро. — Но ты выглядел таким одиноким... К тому же ты оказался таким очаровательным, что перед тобой не смогло устоять даже моё холодное сердце, — весело закончил брюнет, потянувшись к Фрэнку. Парень хорошо знал это движение, и уже в следующее мгновение его губы были прижаты к губам Джерарда, чуть сладковатым из-за вина. Однако брюнет не дал ему полностью насладиться поцелуем, отстранившись и снова заговорив: — Постепенно я привык к тебе, да и кто откажется от собеседника, когда заняться особо нечем? — весёлые нотки, все ещё слышавшиеся в его голосе, неожиданно сменились серьёзными. — Правда, когда ты стал старше, я опять захотел прогнать тебя. — Почему? — Фрэнк, до этого игравший с волосами Джерарда, взволнованно замер, пытаясь понять, где мог совершить ошибку в прошлом. — Потому что вампиры не должны влюбляться в смертных, — просто ответил брюнет. Услышав это, парень задержал дыхание так сильно, что зажгло в груди. Ему хотелось завизжать, как девчонка, наброситься на Джерарда с поцелуями или сжать его в самых крепких в мире объятьях, хоть как-то выразить свой восторг. Но вместо этого он лишь задал глуповатый вопрос, за которым пытался скрыть переполнявшие его эмоции: — Почему? — Вампиры стараются не привязываться к смертным, потому что они... Ну, смертные, — Джерард пожал плечами и коротко рассмеялся своему невольному каламбуру. — Я знал одного, который влюбился в смертную девушку, и они некоторое время даже были вместе, но в конце концов ему пришлось оставить её, потому что рано или поздно она бы начала замечать, что он не меняется. Правда, он не оставил её полностью, наблюдал за ней всю жизнь и видел, как она состарилась, выжила из ума и умерла. Насколько я знаю, он больше никогда не вступал в отношения. Фрэнк тихонько коснулся руки брюнета, представив себе одинокого мужчину, который всю жизнь, длящуюся неопределенное количество лет, любит только одну девушку, с которой никогда не сможет быть. — А почему он не превратил её? — вдруг выдал Фрэнк такое простое решение проблемы, которое моментально пришло ему в голову, вытеснив грусть. — Потому что мы не можем менять людей направо и налево, — пояснил Джерард едва ли не учительским тоном. — Некоторые из нашего народа очень непостоянны: сегодня им нравится один человек, а через неделю другой. Если бы они обращали всех своих любовников, то на земле и людей бы не осталось. — Джерард, почему у нас все ещё не было секса? — невпопад спросил Фрэнк, который больше не мог держать это в себе. В конце концов, Джерард должен был привыкнуть к его неожиданным вопросам за годы, что они знали друг друга. — Я... — едва ли не впервые на памяти парня брюнет не смог сразу подобрать слова. — Понимаешь, для меня секс — это не просто животное желание, это что-то личное и чувственное и должно происходить только тогда, когда оба партнёра готовы к этому. Может, я немного старомоден в этом вопросе, — полусерьёзным тоном добавил он, чтобы немного разрядить неожиданно напрягшуюся обстановку. — Но я готов, — тут же возразил Фрэнк, старательно отводя взгляд, чтобы скрыть своё волнение и даже лёгкий страх. Возможно, именно сейчас ему удастся уговорить Джерарда, чуть расслабившегося от выпивки, и получить близость, о которой он мечтал так давно. — Кто бы сомневался, — брюнет улыбнулся, едва заметно поцеловав парня в губы. — Джерард, серьезно, я хочу этого, очень хочу. Я хотел этого ещё тогда, когда ты жил там, на третьем этаже. Знал бы ты только, сколько я раз представлял себе, как ты выйдешь из своей клетки, и мы... — Фрэнк осекся, снова смутившись и поняв, что сболтнул лишнего. — И ты ведь тоже этого хочешь, да? — с надеждой закончил парень, заглянув Джерарду прямо в глаза. Вместо ответа брюнет отставил почти пустую бутылку на пол и поцеловал Фрэнка, мягко и осторожно, как и всегда. Одновременно с поцелуем он скользнул ладонью вдоль талии парня, к самому краю футболки, а потом и под неё. Почувствовав лёгкое прикосновение пальцев на рёбрах, Фрэнк на секунду замер, перестав отвечать на поцелуй, так как понял, что вот оно, самые смелые его желания воплощаются в реальность. Однако сколько бы парень не представлял себе этот момент, какими бы яркими ни были его мечты, ничто не могло сравниться с реальностью. От ощущения ловких пальцев, неспешно исследующих его грудь и иногда задевающих соски, внутри Фрэнка боролись два противоречивых желания: поскорее сбросить всю одежду и перейти к активным действиям и не торопиться, растянув этот момент на как можно дольше. И Джерард, судя по всему, придерживался второй схемы. Стянув наконец с Фрэнка футболку, брюнет заглянул ему в глаза и, увидев, видимо, в них одобрение, склонился над обнаженной кожей. От прикосновений чуть влажных губ парень, чьё тело ещё не знало чужих ласк, непроизвольно выгнул спину и тихонько вздохнул. Все движения Джерарда были мучительно медленными, он посасывал кожу на ключицах и поглаживал живот Фрэнка так, словно мог заниматься этим вечно. И парень, уверенный, что так оно и было, просто закрыл глаза, стараясь сосредоточиться и запомнить каждое прикосновение. Но эти ласки длились недостаточно долго, чтобы потеряться в них полностью и позабыть обо всем: отстранившись от Фрэнка и встав на колени, Джерард взял его за руки и положил их себе на рубашку, призывая расстегнуть её. Все ещё не веря своему счастью, парень кое-как справился с мелкими пуговицами, борясь с волнением и дрожащими руками. Стоило только рубашке соскользнуть с плеч брюнета, как они оказались в объятьях друг друга, целуясь и исследуя руками обнаженную кожу. Фрэнк делал это особенно внимательно, то и дело останавливаясь на определенном участке или прижимая подушечки пальцев к круглым, чуть выступающим шрамам от ожогов. Джерард целовал его, как никогда раньше, все так же нежно и ласково, но куда настойчивей и покровительственней. Однажды парень даже почувствовал его зубы, несильно прикусившие нижнюю губу. Вместе с этим руки брюнета переместились к низу живота Фрэнка, задержавшись в каких-то миллиметрах от пуговицы штанов. Сунув палец за пояс джинсов парня, Джерард слегка оттянул их в сторону, то ли дразня, то ли желая убедиться, что Айеро действительно понимает, что последует дальше. Решив, что действия с его стороны развеют сомнения брюнета, Фрэнк тоже положил ладонь на ширинку партнёра, однако принялся сразу же расстегивать её. Несмотря на решительность, его руки все ещё дрожали, и Джерард поймал их, поднеся к своему лицу: — Незачем торопиться, Фрэнки. Давай запомним этот момент. Немного справившись с волнением и неконтролируемым восторгом, Фрэнк наконец приспустил штаны брюнета, тогда как он лишь расстегнул его джинсы, чего, впрочем, было достаточно, чтобы сунуть в них руку. Ощутив через ткань боксеров прикосновение ладони Джерарда, парень шумно выдохнул и прикрыл глаза. Все ещё не желая торопиться, брюнет поглаживал его член, иногда слегка сжимая его, отчего Фрэнк вздрагивал и прикусывал губу, стараясь не застонать. Сам парень продолжал исследовать торс Джерарда, боясь опуститься ниже и каждый раз замирая в месте, где нежная кожа живота граничила с жесткими волосами на лобке. Заметив это, брюнет на секунду прервал свои ласки и, сильнее спустив штаны, положил ладонь Фрэнка себе на член. Приняв это наставление, как и многие другие, парень принялся двигать рукой так, как понравилось бы ему. Поцеловав Фрэнка ещё раз, вскоре Джерард мягко убрал его руку и лёг на спину, полностью сняв с себя штаны и призывая партнёра сделать то же самое. Однако вместо этого парень замер, заворожённо глядя на обнаженное тело брюнета. Он жадно всматривался в каждый его изгиб, восхищенный гладкостью кожи и её ровным тоном, на котором даже недостатки вроде шрамов казались достоинствами. Набравшись смелости, Фрэнк провёл пальцами от часто вздымающейся груди до живота, от пупка до внутренней стороны бёдер. На ощупь тело Джерарда казалось таким же идеальным, как на вид. Заметив, что член брюнета, лишенный внимания, слегка расслабился, Фрэнк поспешно снял с себя джинсы. Улыбнувшись, Джерард тут же сунул руку ему в боксеры, заставив вздохнуть от контакта кожи с кожей. Ещё немного поласкав член парня, чуть сжав его задницу и коснувшись яичек, брюнет снял с него и белье. Руки Фрэнка непроизвольно метнулись к паху, стремясь скрыть эрекцию и стыд парня. — Разве ты меня стесняешься, Фрэнки? — вкрадчиво произнёс Джерард, в голосе которого ещё никогда не слышалось столько развязности. — Ты точно уверен, что готов? — добавил он с привычной заботой. В ответ Фрэнк лишь кивнул, не доверяя своей способности произносить связные звуки и боясь выдать что-то нечленораздельное. Брюнет улыбнулся и, к некоторому удивлению парня, сунул пальцы себе в рот и принялся их посасывать. — Зачем это? — кое-как выдавил Фрэнк, который знал об однополом сексе чуть меньше, чем ничего. — Я должен подготовить тебя, — пояснил Джерард, вынув пальцы изо рта. — Это немного неприятно, но тебе будет легче, если ты встанешь на четвереньки. — Нет, — на удивление твёрдо ответил Фрэнк. — Я хочу видеть тебя. Одобрительно кивнув, брюнет помог парню устроиться и вернул пальцы в рот, стараясь как можно больше покрыть их слюной. Решив, что лучше уже не будет, Джерард поднёс руку ко входу Фрэнка и опять поинтересовался: — Готов? Парень, снова не верящий себе от волнения и предвкушения чего-то нового, чуть заерзал на своём месте. Почувствовав внутри себя первый палец, он заерзал уже сильнее, пытаясь отстраниться от неприятного ощущения. Успокаивающе зашипев, Джерард положил свободную руку ему на живот, пробормотав, что нужно немного потерпеть. Постепенно Фрэнк свыкся с ощущениями, и брюнет смог добавить второй и третий палец, не боясь сделать ему больно. Чувствуя его движения, которые все ещё вызывали некоторый дискомфорт, парень честно терпел, потому что Джерард сказал, что скоро ему будет хорошо, а он беспрекословно верил Джерарду. И действительно, вскоре брюнет сделал что-то, от чего Фрэнк невольно вскрикнул и поджал пальцы ног, не в силах справиться с неожиданным удовольствием. Заметив это, Джерард широко улыбнулся и пробормотал что-то про нужную точку, однако Фрэнк плохо понял его, так как по телу снова прошла волна тепла. Ещё немного порастягивав парня, брюнет убрал пальцы, на что тот недовольно заскулил. Лишившись ощущения заполненности, Фрэнк чувствовал себя потерянным и одиноким, но Джерард вскоре избавил его от этого чувства. Впервые ощутив член брюнета в себе, парень громко ахнул, то ли от неожиданной боли, то ли от удивления. Заметив дискомфорт партнёра, Джерард ненадолго замер, давая Фрэнку свыкнуться с ощущениями. Когда он начал двигаться в следующий раз, медленно и осторожно, парень напрочь забыл и про боль, и про страх, и про сомнения. Сейчас значение имело только то, что Джерард был не просто с ним, а внутри него, что они стали близки не только душевно, но и физически. Сделав несколько пробных движений и убедившись, что Фрэнку не больно, брюнет чуть ускорился, в конце концов задав чёткий ритм. Полностью привыкнув к ощущениям и отдавшись им, парень потянулся к Джерарду, который тут же прижался губами к его губам. Чувствуя движения брюнета, его поцелуй и руку, неожиданно оказавшуюся на его члене, Фрэнк был счастлив, как никогда. Джерард был прав, когда говорил, что секс был не просто желанием, животным стремлением утолить природное влечение. Парню казалось, что через эти простые движения, обмен слюной и потом, он узнает брюнета лучше, открывая незнакомую его сторону. Фрэнк знал Джерарда в качестве друга, надежного партнёра и терпеливого учителя, но он не знал Джерарда-любовника, страстного, но такого привычно нежного и заботливого. Лёжа сейчас на застиранной простыне, негромко постанывая и то и дело вздрагивая от того, что брюнет задевал «нужную точку», парень думал, что все годы ожидания стоили этого. Наверное, этого стоила даже его странная смерть и возвращение к жизни, достойное хорроров или фэнтези. И если бы ему предоставилась возможность вернуть все назад, он бы с уверенностью отказался, пожертвовав всем, чтобы оказаться здесь, вместе с Джерардом. Оргазм оказался таким неожиданным и сильным, что Фрэнк невольно вскрикнул и махнул рукой, за чем последовал непонятный грохот. Не обратив на это внимание, парень изо всех сил обнял брюнета и укусил его за плечо, стараясь заглушить ещё один крик, — стены в этом мотеле были практически картонными. Но Джерарда это, судя по всему, совсем не волновало, Фрэнк с восторгом слушал его стоны, которые звучали едва ли не лучше всех красивых слов, что когда-либо слетали с его уст. А от осознания того, что именно он был причиной этих стонов, они казались ещё слаще. Полностью насладившись оргазмом, Джерард практически рухнул на Фрэнка, который был совсем не против. Играя с влажными от пота локонами брюнета, парень ощущал тёплую сперму, неприятно стекающую прямо на простынь, но ему было плевать. Сейчас для Фрэнка не существовало ничего, кроме тяжелого дыхания запыхавшегося Джерарда, его ленивых поцелуев в грудь и их пальцев, сплетенных в замок. Наверное, он бы мог лежать так вечно. Забавно, но Фрэнк и представить себе не мог, что лишится девственности и впервые сблизится с Джерардом в дешевом мотеле, где из кранов течет ржавая вода, а простыни пахнут сыростью. Правда, теперь они пахли ещё и сексом, густой запах которого наполнял небольшой номер. Однако Фрэнк был совсем не против, ведь главным было не место, а то, с кем ты в этом месте находишься. А с Джерардом для него любая дыра превратится в дом мечты. — Кажется, нам стоит завтра же выписаться отсюда, если мы не хотим оплачивать им новый ковёр, — после некоторого молчания пробормотал брюнет, заглянув за край кровати. Проследив за его взглядом, Фрэнк увидел бутылку вина, которую он, видимо, и сшиб в порыве чувств. По ковру вокруг её горлышка расползлась небольшая лужица, такая же красная и липко-сладкая, как кровь, к которой парень успел привыкнуть.