24.
29 ноября 2016 г., 17:55
- Так значит, - Джун надвигается медленно, как грозовое облако, затягивающее небо чернично-сиреневой плёнкой, также неизбежно и неотвратимо, заставляет отступать назад, словно под гипнозом, и вот уже лопатки Юнги встречаются с прохладой кафельной стены ванной комнаты. - Ты не шутил, когда сказал, что под этой пижамкой у тебя ничего нет?
Он улыбается криво и опасно, а Юнги ненавидит себя за внутреннюю дрожь и невозможность (нежелание) зашипеть, отпихнуть, выдохнуть наконец. Сначала его ладонь мягко скользит под рубашку, обжигая тонкую кожу в низу живота, а потом - за резинку шёлковых розовых штанов, где на самом деле нет и намека на белье, сжимает полувставший член и ловит топлёный вздох губами.
Следующие двадцать минут Юнги помнит урывками: вот Намджун шепчет, что однажды он не сдержится и разложит Юнги прямо на сцене, потому что "это невозможно, хён"; вот он лижет и прикусывает шею, не переставая двигать рукой по члену; вот Юнги судорожно сам расстёгивает брюки Намджуна и касается горячего и чуть влажного; вот он просит; вот его щека ложится на кафель, а Джун стягивает пижамные штаны и толкается внутрь, до конца, глубоко, идеально.
Когда Юнги приходит в себя и вытирает мокрую от слюны щёку - дышать носом было непосильной задачей - которой тёрся о нагретую стену, Намджун аккуратно убирает следы с его живота и ягодиц бумажным полотенцем, целует в уголок влажных губ, большим пальцем стирает немного размазанную подводку, Юнги фыркает, отталкивая его в сторону и выходит первым. В спину он слышит смех и "не провоцируй меня". Юнги коротко улыбается и мысленно хвалит себя за смекалку.
