Ходячая неприятность

      Чимин просыпается от жуткой боли внизу живота. Сегодня лишь третий день течки, а таблеток нет, поэтому боль отчетливо дает о себе знать, в комплекте с болью от синяков и ушибов, которые он вчера так любезно приобрел. Пак слышит за дверью шаги и, прилагая усилия, направляется к двери, защелкивая ее на замок. Альфа дергает ручку, но дверь не поддается, поэтому Чон спокойно и медленно говорит с Паком через закрытую дверь.       — Не откроешь? — спрашивает Чон, и в ответ слышит жалобное «нет».       Альфа садится у двери, облокотившись на нее и, вдыхая усиленный аромат омеги, зарывается пальцами в волосы.       — Я хочу извиниться, — говорит Чонгук. — За тот случай и за вечер. Не думал, что ты там встретишь своих родителей.       — Тебя не должно это волновать, — хрипит омега, еле сидя на полу сложившись пополам.       — Но почему-то меня это волнует, — говорит Гук.       — Не ты чувствуешь себя использованным, так что забей на то, что произошло. Для тебя это обычно. А мне твоя жалость не нужна.       — Опять строишь из себя независимого и сильного, — усмехается Чонгук. — Вот только теперь я знаю, какой ты настоящий.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — отзывается Чимин. — В прошлый раз я оставил у тебя таблетки... — начинает омега, но его перебивают.       — Я не дам их тебе!       — Боже, Чонгук, не мучай меня, — практически хнычет омега. — Я больше не могу терпеть эту боль. Дай хотя бы обезболивающие. У меня все ребра болят.       — Дам, если откроешь, — условия очень щепетильны.       Омега в раздумьях. Куда больнее все это терпеть. Оттолкнуть альфу в этот раз будет проще, потому что он в здравом уме, пусть возбуждение и дает о себе знать, по крайней мере не так сильно, как в злополучный первый день.       Чимин неуверенно открывает дверь. Чонгук заходит в комнату и опускается на корточки перед омегой, разглядывая его лицо. От боли парень уже покрылся испариной, и волосы прилипли ко лбу. Омега часто и томно дышит, отчего у альфы постепенно начинает съезжать крыша.       — Не дыши, — как-то глупо об этом просить, но ничего умнее омега придумать не смог.       Квартира уже и так пропахла течной омегой, вся одежда и Чонгук тоже. Где бы альфа не был, его преследовал сногсшибательный запах паренька. И вариант «не дышать» уже не работал. Чон дает таблетки омеге, и тот запивает их водой. Гук помогает вернуться омеге в кровать и садится рядом.       — У меня есть еще одна новость, — говорит альфа, глядя на возбуждающегося омегу. — Звонили мои родители. Они хотят, чтобы на следующей неделе мы приехали на ужин. Там будут и твои родители.       — Что?       Только этого не хватало. Омега не верит своим ушам. То, что должно было быть кратковременной игрой, набирает обороты и желает продолжиться. Только не это. Омега не готов врать вечность себе и своим родителям.       — Прости, я не смог их переубедить. Поэтому во вторник мы идем на ужин.

***

      Сегодня последний день течки и Чимин уверено уже может показаться перед альфой, не боясь дикого возбуждения и глупых поступков как со своей, так и с его стороны. Впервые Пак приходит в отделение полиции сам, без чьей-либо помощи, что очень впечатляет сотрудников, и идет в кабинет следователя. Чимин без стука входит в кабинет и плюхается на кожаный диван, не обращая внимания на недоумевающий взгляд альфы.       Чон внимательно наблюдает за поведением младшего. Он в край обнаглел, но с этим Чонгук разберется позже.       — Привет, малыш, — говорит омега.       Из его уст это звучит ужасно. Будто Чон его личная шлюха и хозяин пришел получить свою награду. Паку не идет так выражаться, да и вообще не идет вести такой образ жизни. Его милое лицо совершенно не вписывается в тот мир, где он обитает.       — Стучаться не учили? — изгибает бровь альфа, но младший игнорирует его вопрос.       — Через три дня ужин с предками, — напоминает омега, рассматривая какие-то награды на стене, которых раньше не замечал.       — И?       — Мои предки очень скрупулезные. Любой промах и они догадаются, что мы их обманываем.       — И что ты предлагаешь?       — Нам надо пожить с тобой эти три дня, чтобы узнать друг друга лучше, — заканчивает рассматривать дипломы и благодарности омега и переводит взгляд на альфу.       Спокоен как удав. Он лишь смотрит омеге прямо в глаза, отчего тот отворачивается, ибо не может выдержать тяжелый взгляд Чонгука. Чимин долго шел к тому, что самым лучшим вариантом будет совместное проживание, чтобы узнать друг о друге все.       — Не боишься? — приподнимая уголки губ в улыбке, спрашивает Чон.       — А ты?       — С чего бы?       — Между мелкой хулиганкой и покушением совсем тонкая грань, — как-то пугающе говорит омега, склонив голову на бок.       — Снова угрожаешь?       — На этот раз тебе.       Чон достает из кармана ключи и протягивает их Паку.       — Буду к восьми, — говорит альфа, когда Чимин забирает ключи от квартиры.       — Мне плевать, — ехидно улыбаясь, отвечает омега и громко хлопает дверью.       Терпение, Чонгук. Альфа делает глубокий вдох-выдох и вновь возвращается к делам, от которых невоспитанный омега так беспардонно его оторвал.

***

      Пока Чонгук на работе, Чимин благополучно завез свои вещи в квартиру альфы. А в коридоре встретился с каким-то пожилым бетой, который улыбался Паку, будто тот его внук.       — Как приятно, что у Чонгука появился омега, — с улыбкой качает головой мужчина. — А то все время один да один.       — А вы давно его знаете? — спросил учтиво Чимин.       — Уже больше двух лет, как только он переехал сюда. Я знаю о нем все, даже больше чем он сам, — улыбается бета. — Как тебя зовут?       — Пак Чимин, — кланяется омега. — Не хотите зайти на чай?       — С удовольствием, — быстро соглашается мужчина, и Пак открывает перед ним дверь.       — Чонгук очень хороший. Он всегда всем помогает и не требует ничего взамен. Он переехал сюда после крупной ссоры с родителями. Они требовали принять бразды правления их семейным бизнесом, но Гуки не хотел влезать в эту сферу. Несмотря на отказ, родители продолжают его поддерживать. Чонгук часто рассказывал о том, каким хочет видеть своего омегу. Он всегда такой счастливый, когда говорит о своем будущем муже. Чон хочет много детей, минимум двоих, и он хочет стать для них хорошим примером. А совсем недавно он стал ходить таким счастливым. Я понял почему, когда увидел тебя с чемоданом возле его квартиры. Чон сделал хороший выбор. Ты очень милый и внимательный. Вон, даже заметил, что я очень люблю шоколадное печенье, поэтому принес еще, — лучезарно улыбается старичок, и Чимин тоже не может сдержать улыбку.       Соседи штука спонтанная. Вот теперь омеге хоть что-то известно об альфе и он будет увереннее чувствовать себя при родителях.       — Знаешь, что я тебе скажу, — говорит бета. — Не играй с ним. Он очень ранимый, хотя снаружи холодный и безразличный. Это не так. Он трепетно относится к отношениям. И если он по каким-то причинам выбрал именно тебя, а не кого-то другого, значит, что-то в этом есть, значит, ты действительно много значишь для него. «Да, конечно, господин Юн. Если бы вы только знали, что нас связывает, вы бы так не говорили об этом человеке», - думает омега, а сам смущенно улыбается, чтобы не обижать старика.       Бета уходит, захватив с собой все шоколадное печенье, и напоследок, снова говоря, что альфа очень внимательный и хороший. И заодно, произнеся:       — Его любимая ягода — ежевика. Купи ему, и он будет радоваться как ребенок. Это всегда поможет растопить лед между вами.       Кажется, нюх у беты уже не тот, потому что он не улавливает, что омега сам пахнет ежевикой. Чимин закрывает за стариком дверь и идет раскладывать вещи. Скоро должен вернуться альфа и у них впереди еще очень много работы.

***

      Чон возвращается с работы, как ни странно, в хорошем настроении. Кто тому служит причиной, знает только альфа. Он заходит в квартиру, и по вискам бьет уже знакомый запах, которым пропитана вся квартира. Будто теперь не он здесь живет, а омега.       Он проходит в кухню, идя на звуки, и замечает самую милую картину, какую только мог видеть. Чимин, в фартуке, старательно готовит ужин, что-то напевая себе под нос. Учуяв среди коктейля запахов кисловатый лайм, Пак оборачивается на довольного альфу, облокотившегося на дверной косяк.       — Напугал, — бубнит Чим, продолжая готовить.       — Не знал, что ты умеешь готовить, — признается альфа.       Да он вообще о нем ничего не знает.       — Вот теперь знаешь, что я не только умею ноги раздвигать.       — Перестань, давай не будем больше поднимать эту тему, — просит Чонгук, садясь за стол.       — Тебе не нравится тот факт, что я об этом постоянно говорю, или то, что ты убедился лично в этом? — издевается омега, ставя перед альфой тарелку с едой.       — Ты когда-нибудь перестанешь вести себя как...       — Как кто? — упираясь в стол руками, уточняет омега. — Можешь сказать, я не обижусь. Ведь я знаю, кто я такой.       — Ты снова и снова поднимаешь эту тему, на которую я не хочу говорить. Мы же все выяснили с тобой, давай просто забудем.       — О, хорошая идея. Только вот боюсь, что не получится, ибо видя тебя, у меня будто фильм перед глазами включается.       — Ты сам предложил пожить. Кстати, почему ты согласился играть дальше? — интересуется альфа.       — Жуй, потом поговорим, — отвечает Пак, садясь напротив альфы и начиная поедать свой кулинарный шедевр.       — Просто ответь, — требует Чонгук.       —Цитирую: «Когда у тебя появится альфа, то я снова начну поддерживать тебя деньгами, потому что хочу, чтобы молодая семья ни в чем не нуждалась» — конец цитаты.       — Все ради денег. И почему я не удивлен? — грустно усмехается Чонгук.       — Ну, а ты делаешь это для того, чтобы отец отстал от тебя с семейным бизнесом. Поможем друг другу, нам же ничего это не стоит. Ты получишь свободу, а я деньги.       — Я не ошибся в тебе, Пак Чимин. Ты тот еще говнюк, — выплевывает альфа и уходит, так и не притронувшись к еде.       — Кто бы говорил, «ангел» во плоти, — бубнит себе под нос Чимин, снова возвращаясь к еде.       Обидно, конечно. Но что естественно, то не безобразно. У каждого своя выгода. Свобода и деньги. Деньги и свобода. Чимин не понимает, почему альфа бесится. И снова тот презрительный взгляд, как тогда, после приема тех таблеток. Альфа странно себя ведет, и это напрягает беззаботного омегу.       Пак убирает со стола и моет посуду. Когда он заходит в гостиную, то видит задремавшего Чонгука, перед орущим телевизором. Чимин выключает плазму и садится рядом, подпирая голову рукой, и не сводит глаз с альфы. Был бы он таким всегда: молчаливым, спокойным, красивым... Стоп! У них сделка, никакой симпатии. Исключено!       — Я знаю, что ты не спишь, — говорит омега, и Чон разлепляет глаза, тут же уставившись на омегу. — Дыру протрешь, — добавляет омега и достает откуда-то из-за спины тарелку с чем-то очень вкусным.       — Это... — глаза у альфы расширяются, а улыбка озаряет хмурое лицо.       Прав был господин Юн. Чонгук как ребенок. Он хватает тарелку с ежевикой и, как хомяк, запихивает в рот ягоды. На лице довольная улыбка, а в желудке фанфары от приятного и любимого вкуса.       — Ведешь себя как ребенок, — фыркает Пак, за что получает в глаз ягодой. — Я же говорю, как ребенок, — подтверждает свои слова Пак.       Чон ставит тарелку на столик и внимательно смотрит на омегу, пережевывая ягоды. Попец Чимина чувствует неладное, и это неладное не заставляет себя ждать. Чонгук начинает гоняться за омегой по всей гостиной, но тому каждый раз удается сбежать из цепких рук альфы. Пак прыгает по диванам, скрывается в кухне, замахиваясь на старшего половником и дико ржет, дразня Чонгука еще больше.       — Пак Чимин, остановись, я все равно поймаю тебя! — говорит альфа сквозь смех.       — А вот и не догонишь. Стар ты уже для этого, — ржет младший, убегая от альфы.       Чонгуку удается обмануть младшего, и первый зажимает его в пороге. Оба часто дышат, глядя друг другу в глаза и пытаются сконцентрироваться. Возникает неловкое ощущение, отчего-то омега слегка съеживается и пытается уйти, но Чон упорно не хочет отпускать его, преграждая путь с обеих сторон. Пак краснеет и не смотрит альфе в глаза.       — Ежевика, — шепчет Чонгук, наклоняясь к губам омеги. — Слишком много фетишей.       Чонгук почти достиг своей цели — пухлых губ омеги, но в этот момент дверь открывается и на пороге возникают родители обоих семейств.       И если до этого момента все им казалось игрой, то сейчас, это больше всего похоже на правду.       — Что вы здесь делаете? — спрашивает Чон, стоя в таком же положении.       — Пришли убедиться, не врете ли вы нам.       — Мы должны были встретиться только во вторник, — хмурясь, говорит омега, тоже не спеша менять положение.       — А зачем ждать вторника, когда мы уже здесь?       Вот это попадос. Если Чимин хоть что-то знает об альфе, то последний не знает о нем толком ничего, кроме того, что тот практически живет в полиции и умеет готовить.       Предстоит очень интересный вечер.