Дым и зеркала

Пейринг: OutlawQueen Рейтинг: R Жанры: Гет, Драма Таймлайн: 5А. Темные убивают Робина, Реджина остается жива.

Она сожгла годовой запас свеч и засадила сад тыквами. Она отрастила волосы - и те змеями вьются над обтрепанными уголками знакомых наизусть страниц. Забыта клятва не иметь дел с материной книгой - яркие буквицы мельтешат перед глазами, отказываясь подчиняться чужой воле. Но она продолжает искать: до полуночи осталось совсем чуть-чуть. Модный, безвкусно одетый Хэллоуин обходит ее дом стороной: у Королевы не бывает ни конфет, ни праздника. В ее занавешенных черным окнах мелькает огонек для Самайна, древнего праздника беспокойных духов. Самайн - ее навязчивая идея, ее спасение, ее отпущение грехов. Ее бог, которому она молится, стирая колени и выплакивая глаза. Сжимая нож в израненных пальцах, она вонзает его в рыжую мякоть, царапает узорами твердую кожуру. Тыква не дается, и Королева смаргивает злые слезы: ничего, вся ночь впереди. А за ней другая, третья... Тыкв в саду еще много, все уродились как на подбор - большие, круглые. И неважно, что праздник раз в году, у нее есть вечность на попытки. Какая-нибудь да окажется удачной. Должна. Главная ночь обведена в календаре кружком, и кухонные часы приближают ее, пока варится каша умершим. Умершему - остальные ее не интересуют. Пшено, изюм, цедра апельсина, корица - ароматы смешиваются в один тягуче-острый, напоминающий запах обагренной кровью и ладаном земли. Королева знает это наверняка: порез на ладони не зажил до сих пор. Она устала надеяться, но иначе нельзя. Она устала лить слезы, но каша должна быть посолена, как любое блюдо. Самайн - ее проклятье, ее вечная мука, ее Ад. И единственный шанс увидеть его. Смыкаются стрелки, и Королева выдыхает: успела. Ритуальный горшок украшен рябиной, сбереженная свеча тает на краю стола, жонглируя тенями в чистых тарелках. Лучник приходит каждую осень, но сколько их уже прошло - она не помнит. В ее колесе года не хватает спиц, зато сквозь него хорошо видна горчащая костровым дымом тьма, слышен шорох ломких листьев, по которому он находит дорогу к саду. А оттуда - домой, за стол. Место пустует с того дня, как Темные вырвались наружу, - его Королева, напротив, помнит в деталях. Черные плащи, надвинутые на лицо капюшоны. Сомкнутое кольцо бесплотных тел, медленный подъем руки и прикосновение - всего одно, больше не нужно. Силуэты исчезают, а он плавно оседает в ее объятьях - магия в жилах ведьмы в тот раз не сумела спасти двоих. Она держит глаза закрытыми: лишь тогда ночь Самайна будет принадлежать им. Таков уговор. Она вслушивается в звуки, и улыбается, когда ложка стучит о тарелку: каша из тыквы и слез удалась. Поев, он бесшумно подходит, целует в холодный лоб и уводит из кухни прочь. Они молчат, но мысли их красноречивее слов. Они не говорят о прошлом и будущем, у них есть настоящее - восемь долгих часов до рассвета, в которые он перестанет быть духом, а она вспомнит, что по-прежнему жива. Королева и лучник прощаются, стоя у раскрытого окна. Он ускользает от сонного солнца по высохшим грядкам, она же, не замечая ноябрьской стужи, сжимает в руках подаренную розу. Когда холод воцаряется в сердце, окно закрывается, и она поднимается на чердак. Бережно кладет черный цветок на полку, окидывает взглядом букеты, саше и гирлянды и улыбается: розе не будет здесь одиноко. Как скоро и ей, ведь впереди Самайн - повод срезать еще одну тыкву.