Лилия в тёмном лесу

Меня зовут Айрис Майнд. После выпуска я поступила в один из лучших университетов Германии, но не на ветеринара, как любила всем обещать, а на психолога. Сколько бы я ни любила животных, всю жизнь заниматься их лечением мне не подобает. Как сказала мне мать: будешь всю жизнь котам своим любимым яйца отрезать? А что насчет других операций… Вот я и передумала. Это и впрямь было бы слишком глупо для девушки моего происхождения. Сюда и психоанализ не сильно вяжется, но для родителей это куда лучше, чем кастрация. Точнее сказать, для матери. Мнение отчима меня никогда не волновало. Даже с учётом того, что мы жили полностью за его счёт. Поступить на факультет психологии я смогла и сама, мне даже стипендию назначили, мать была очень горда мной, хоть и заставляла меня стать инженером. «У твоего отца заводы по всей стране, он бы тебя всюду устроил…», — на это мне стоило сказать, что не отец он мне вовсе, а мои желания превыше его денег. Впрочем, жизнь в Германии не задалась с самого начала. Языка их я никогда не учила и жить там не особенно хотела, поехала только ради Сэма, друга моего Джея. Не моего уже давно, конечно. Его друг давно был влюблён в меня, но не решался сказать, видя, как я отношусь к Блэквуду. Всё рухнуло, когда, напившись славного немецкого пива, я проговорилась Сэму, что до сих пор люблю его лучшего друга. Этот урод засел в моём сердце, а точнее в голове, отпечатался у меня на подкорке. Их красочная жизнь с Лили Берри (Лией Блэквуд, как она себя уже давно называла) только подливала масла в огонь. Они жили в Лондоне, ходили по всевозможным модным тусовкам, он чуть ли не на руках её носил. Подумаешь тоже, дочка печально известной Лайлы Корнейл-Берри. Эта глупая самодовольная выскочка… «Посмотрите на меня, я читаю Джона Грина, рисую посредственные картинки и выучила два параграфа по физике, я такая умная. Поэтому буду крутить сразу с двумя парнями и выберу того, с кем повеселее будет». Вот ведь поверхностная идиотка. Меня скорее всего сразу записала в разряд глупых блондинок, раз я не хожу с книжками по школе и не тяну руку на математике. Хотя кого я обманываю? Всё это во мне говорила банальная ревность и зависть. У меня с мистером Блэквудом ни одного нормального свидания не было, кроме как в его спальне или вечером за компьютерной игрушкой. Когда-то даже это казалось мне романтичным. Теперь я понимаю: он никогда не предпринимал ни единой попытки впечатлить меня или хотя бы порадовать, я и так была влюблена по уши. Секс опять же таки не в кассу. Даже девчонок на одну ночь он и то сильнее обхаживал. Всё это должно было оставаться в прошлом. Но Сэм выгнал меня из дома в порыве ревности, и я оказалась одна в незнакомой стране с чемоданами наперевес. И даже после того, как этот парень, который мне давно нравился, обозвал меня «самой доброй и преданной подстилкой Джея», я ничего не почувствовала. Потому что даже это было не так больно, как осознание факта: прошло семь лет, а я всё ещё влюблена, как самая последняя идиотка. Мне не оставалось ничего, кроме как вернуться к маме в Сноувиль на каникулы, чтобы говорить о переводе в какой-нибудь хороший университет в Британии, ибо учить немецкий с нуля ради возвращения к Сэму в мои планы не входило. Мать мне обрадовалась, даже не стала ругать за то, что я хочу бросить престижный факультет в другой стране. Видимо, она тоже скучала по мне, как я по родине. К тому же, моему отчиму ничего не стоило перевести меня из одного универа в другой, даже без потери года. "Боже мой, неужели прошёл целый год? Больше года я не видела ни Джея, ни кого-то ещё из Сноувиля, кроме бывшего парня. Если он разболтает Блэквуду, из-за чего он меня бросил, я, наверное, сгорю со стыда и уеду жить в Австралию. Кого я обманываю, там пауки жуткие, я же даже маленьких боюсь… Чёрт!". В попытке забыться я зашла в единственный приличный бар в нашем родном захолустье, в «Гнездо тумана», и присела у барной стойки, заказав себе для начала мохито. Какого же было моё удивление, когда в самом углу зала я заметила Рика Лайта, новоиспеченного отца и мужа Роуз Мойстен. Теперь уже Лайт. И что творится с этими моими ровесницами… Рожают, женятся, разводятся. Мы же будто только вчера школу закончили. Вскоре он заметил мой взгляд, удивился моему присутствию и жестом поздоровался со мной. Я решила подойти к нему. Пусть мы никогда и не были друзьями, но пить в одиночестве мне явно не хотелось. — Здравствуй, Рикардо. Как дела у молодых родителей? — приветливо начала я, однако его глаза от этого опустились в пол, а улыбка сникла. — Да здорово всё, только не ожидал я, что быть отцом — это так сложно. Роуз отказалась от всех нянек и сиделок, никого кроме меня и матери к ребёнку не пускает. Но мать у неё и так болеет. Не помню, когда в последний раз нормально высыпался. Малышка Дороти такая шумная, ей всего четыре месяца… — когда Рик начал говорить, его уже было не остановить. А ведь я только из вежливости спросила. Судя по пустым пивным бутылкам, пришёл он задолго до меня. — Да, Джей говорил, у матери Роуз рак желудка, страшная болезнь, — ответила я, чтобы хоть как-то поддержать разговор, потому что, если бы я стала говорить о ранней беременности Роуз, то непременно назвала бы их двоих конченными кретинами. — Ты-то откуда знаешь?! И почему я обо всём узнаю последним… Неважно. Я полностью этим вымотан. Ещё и Лили вечно лезет со своими смс о том, как они с Блэквудом разошлись. Тоже мне неприятности, с моей ситуацией и рядом не стояло, — проговорил он, а я чуть коктейлем не поперхнулась. Как это так расстались? — В каком смысле расстались? Мне Сэм ещё месяц назад говорил, как у них всё чудесно, в Лондоне живут, чуть ли не свадьбу планируют! — не знаю, что меня поражало больше: ложь Сэма или неудавшаяся любовь Блэквуда. — Тогда у него устаревшая информация. У них всё было относительно хорошо первые полгода, но потом его разгульный образ жизни всё же начал сильно раздражать Лео, то есть Лили. Ну, знаешь, выпивка, клубы, красивые девушки, крутящиеся рядом. Он пообещал завязать, и даже сдержал слово, но потом уехал в командировку в Испанию ещё на полгода. Пока его не было, она всё обдумала и решила, что они друг другу не пара, и бросила его по телефону. Блэквуд ушёл в запой, попутно забивая голову работой и женщинами, а там… — Всё-всё, можешь не продолжать, я и так поняла. Странные чувства смешались в моей груди. Ревность, злорадство, внутреннее ликование: «а я так и знала!». Но что страннее — сочувствие к Джею. Не к его подружке, которая с ним не смогла управиться, нет. И даже не к несчастному отцу семейства. Только к тому, кто сейчас выпивал где-то там, в Испании, пытаясь заглушить свою боль. — Официант, несите нам виски! — крикнула я кому-то за барной стойкой. "Вечер обещает быть занятным. Давай, Лайт, выпей ещё, мне нужны подробности".