Жизнь для неё

***

      Гермиона вошла в Большой зал вместе с Адели, стараясь держаться уверенно, но её внутреннее напряжение росло с каждым шагом. Впереди она увидела Гарри и Джинни, которые уже сидели за столом, весело о чём-то разговаривая. Но её взгляд сразу упал на Рона — он сидел напротив, угрюмо ковыряя вилкой в своём завтраке, избегая встречаться с ней глазами.       Она глубоко вздохнула, стараясь не показать своих переживаний. Но внутри у неё всё сжалось. Она знала, что их отношения с Роном снова пошатнулись, и его молчаливое упрямство делало ситуацию ещё болезненнее. Ей хотелось подойти к нему, сказать что-то, что бы вернуло прежнюю теплоту в их дружбу, но он даже не взглянул в её сторону. — Доброе утро! — радостно поздоровалась Джинни, завидев подругу. — Присаживайся, мы оставили тебе место.       В зале было много учеников, которые сегодня покидали Хогвартс. Почти все места за столами были заняты. Все они ехали домой, с радостью в сердце от предвкушения волшебного Рождества в кругу семьи. Гермиона чувствовала глубокую печаль от мысли о том, что она уже никогда не сможет поехать на Рождество домой, увидеть родителей и провести этот праздник с семьёй. Единственное, что у неё осталось, это Адели, которая всё ещё не знала, где мама и папа. Гермиона всячески избегала этой темы, стараясь отвлекать её на что-нибудь другое. Она не представляла себе, как сказать ей об этом, боясь, что душа её разорвётся от боли.       Гермиона благодарно кивнула и уселась рядом с Гарри, чувствуя, как её сердце сжимается от вины и боли. Она хотела, чтобы её маленькая сестрёнка была окружена любовью и заботой, ощущением спокойствия и безопасности. Поэтому решила отправить её в Нору вместе с другими. Сама она пока не была готова дать Адели всё это.       Гермиону напрягал тот факт, что Рон вёл себя как ребёнок. А что если из-за их глупой ссоры он и к Адели всё это время будет относиться вот так? Она быстро оглядела стол, избегая смотреть на Рона, хотя её глаза сами по себе искали его. Казалось, он был сосредоточен только на своей тарелке, и это мучило её ещё больше. Его молчание резало по живому. — Адели, садись сюда, — весело позвала Джинни, помогая девочке сесть рядом с собой. — Что ты хочешь на завтрак? — Я хочу кашу и тост с вареньем, — весело ответила малышка, полностью погружённая в предвкушении еды.       Гермиона пыталась отвлечься на разговор с Джинни, но её мысли вновь и вновь возвращались к Рону. Она вспоминала их недавнюю ссору и то, как тяжело ей далось его холодное отношение. Её сердце болело, и в груди нарастала тревога. Почему всё снова испортилось? — думала она, украдкой бросая на него быстрые взгляды. Рон остался для неё важным человеком, и его обида, его нежелание говорить с ней, причиняли ей настоящую боль. Гарри, заметив её напряжённость, коснулся её плеча: — Эй, Гермиона, всё в порядке? — спросил он, глядя на неё с заботой в глазах. Она слабо улыбнулась, стараясь не показать, как тяжело ей на самом деле. — Да, всё хорошо, — ответила она, хоть её голос звучал натянуто. — Рон снова строит из себя обиженного? — тихо, с усмешкой спросила Джинни, подмигнув Гарри. — Не переживай, он как обычно, покапризничает и отойдёт. Наверняка после каникул всё забудет. Гермиона попыталась рассмеяться, но её смех прозвучал как-то неестественно. — Надеюсь, — коротко ответила она, чувствуя, как внутри всё продолжает гореть.       Чувство вины перед ним росло с каждым мгновением, и она уже не могла игнорировать тот факт, что их дружба снова висит на волоске. Да, она многое скрывала о него, и продолжала скрывать даже сейчас. Она не хотела чтобы он что-то сделал Малфою и себе, если узнает. Или же ей просто было стыдно? Признаться в том, что Рон не тот? Она не знала. Раньше ей казалось, что они с Роном подходят друг другу и, что в будущем они будут вместе. Но сначала он был с Лавандой, чем смог больно и глубоко ранить чувства Гермионы, а потом вдруг резко признался в своих чувствах ей, сразу после расставания? Она не понимала его легкомыслия, и всё ещё была обижена за своё разбитое в тот день сердце, когда она увидела их в коридоре вместе. Но она хотела остаться друзьями. Она хотела вернуть всё, как раньше. Он был ей дорог и многолетняя дружба оставила в ней свой глубокий и сильный отпечаток. В этот момент она поняла, насколько ей важно восстановить их отношения. Но что сказать Рону? Как подойти к нему, когда он явно не хочет её видеть?       Всё утро за завтраком прошло в странной атмосфере. Гарри и Джинни пытались завести весёлый разговор, делились шутками, но Гермиона была лишь тенью, присутствующей в этом моменте. Вся её мыслительная активность была сосредоточена на одном — на Роне.       Адели весело болтала с Джинни, перебирая что-то в своём маленьком рюкзачке. Внезапно она радостно выпалила: — Мы с Гермионой приготовили для всех подарки! Я подарю их вам, когда будем в Норе! — с гордостью произнесла девочка, широко улыбаясь. Гермиона, погружённая в свои грустные мысли о Роне, на мгновение отвлеклась и, услышав слова сестры, улыбнулась, посмотрев на друзей. — Да, мы всё подготовили. В Норе Адели вручит их вам. — сдержанно, но тепло подтвердила она.       На её лице мелькнула лёгкая улыбка, но в сердце всё ещё лежал тяжёлый груз. Внезапно Гермиона почувствовала на себе взгляд Рона. Он смотрел на неё с удивлением, будто не ожидал, что она приготовила что-то для него. На его лице промелькнуло что-то тёплое, но затем он снова быстро отвернулся, скрывая свои истинные эмоции.       Гермиона почувствовала, как её сердце немного сжалось, но этот короткий момент дал ей надежду на то, что, возможно, между ними ещё не всё потеряно.

***

      На платформе было ветрено и холодно. Снег валил крупными хлопьями, стелился по перрону, окутывая его белым покрывалом. Ученики, закутанные в тёплые шарфы, толпились у входов в вагоны, спешно прощаясь с друзьями и занимая места в поезде. Гермиона стояла чуть в стороне, держа за руку Адели, которая уже слегка подпрыгивала от нетерпения. — Гарри, — тихо окликнула его Гермиона, отвлекая от общего гомона, — я хотела спросить. Ты пойдёшь на ужин к Слизнорту после праздников? Гарри кивнул, смотря на неё. Он подошёл ближе, стараясь говорить так, чтобы никто кроме Гермионы больше не слышал. — Да. Дамблдор настаивает, чтобы я как можно скорее достал это воспоминание. Он говорит, что это очень важно. — смотря на подругу с тревогой произнёс Гарри. На его тёмных волосах таяли снежинки, Гермиона протянула к нему руку и заботливо стряхнула их вниз. Почему с Гарри они всегда находили общий язык и никогда не ссорились? Позади, чуть отдалившись стоял Рон. Этот жест не скрылся от его взгляда и он недовольно поджал губы. Гермиона не видела этого, взгляд её был сосредоточен сейчас на Гарри, по сторонам она не смотрела. Джинни подошла к ней, и забрала Адели, сказав ей, что они пойдут искать свободные места, пока все ещё не заняли. Гермиона коротко кивнула, напоследок обняла Адели и Джинни, и снова обратилась к Поттеру. — Ты знаешь, что он ищет? — с тревогой в голосе спросила она, бросив быстрый взгляд на стоявший позади поезд. Гарри вздохнул, слегка пожав плечами: — Точно не знаю. Но судя по всему, это тесно связано с Воландемортом. Что-то, что ему дорого. Может быть, вещи, которые связаны с его прошлым. Гермиона кивнула, обдумывая его слова, когда почувствовала на себе взгляд Рона. Он стоял неподалёку, колебался, но всё-таки решился подойти. — Ну, до встречи. Удачных тебе каникул, — сухо произнёс он, глядя мимо неё. — До встречи, Рон. И тебе счастливого Рождества, — тихо ответила Гермиона, её голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась боль.       Этот короткий момент, когда их взгляды всё-таки пересеклись, был наполнен тяжестью невысказанных слов. Рон даже не посмотрел ей в глаза как следует, и быстро ушёл, оставив её с Гарри. Внутри у Гермионы что-то болезненно сжалось, словно ножом по сердцу провели. Гарри заметил её состояние и, положив руку ей на плечо, мягко сказал: — Не переживай, Гермиона. Всё наладится. Рон просто упрямится, но ему тоже больно. Я с ним поговорю.       Гермиона благодарно кивнула, чувствуя, что Гарри, как всегда, понимает её. Вдали раздался гудок поезда, Джинни и Адели уже заняли место в купе, весело махая им из окна. Гермиона улыбнулась, но в её улыбке было что-то грустное. — Береги себя, — сказал Гарри, обнимая подругу на прощание. — Всё будет хорошо. Она крепко обняла его в ответ, стараясь держаться, но внутри всё ещё чувствовала пустоту. — До скорого, Гарри, — тихо произнесла она.       Он залез в вагон, и Гермиона стояла, махая рукой, пока поезд не начал медленно отдаляться от опустевшей платформы, растворяясь в снежном тумане. Её сердце было тяжёлым, чувство одиночества накатывало волнами. Когда поезд окончательно скрылся из виду, она развернулась и медленно пошла обратно, чувствуя, как холод заполняет её изнутри. Теперь её ждало одиночество. Целых две недели она проведёт в опустевшем замке, стараясь привести свои мысли в порядок. В замок возвращаться не хотелось. Там её ждала пустота. Медленными, но уверенными шагами Гермиона направилась к Чёрному озеру.

***

Малфой сидел в своей комнате, сжимая в руках только что полученное письмо. Оно было от матери. Нарцисса редко писала ему, в основном он получал письма от отца, сухие, сдержанные, с кратким опросом о том, как у него дела. Он ещё раз пробежался глазами по строчкам. Слова были выведены идеально ровно, красиво. У Нарциссы был каллиграфический почерк, нежный, тонкий, как и она сама. Дорогой Драко, очень жаль, что ты принял решение остаться на праздники в Хогвартсе. Я надеялась увидеть тебя, но понимаю, с чем связано твоё решение. Я поздравляю тебя с наступающим Рождеством, сынок. Надеюсь, что этот праздник принесёт тебе радость и спокойствие. У нас всё по-старому, в этом году на Рождество мы принимаем в доме званных гостей, намечается важный ужин. Я очень по тебе скучаю, если вдруг надумаешь приехать, мы с отцом будем очень рады. С любовью, мама.       Каждое слово было пропитано холодной вежливостью, завуалированной под заботу. Мать явно не говорила всего. Она не хотела его волновать. Но Драко знал, что этот "важный ужин" — не просто семейный праздник, а собрание Пожирателей Смерти, где лояльные к Тёмному Лорду семьи будут вновь подтверждать свою преданность.       Каникулы начались, и Драко остался в Хогвартсе. Почти все слизеринцы разъехались по домам. Даже Блейз покинул замок, оставив Драко одиноким в ледяных стенах. Одиночество, с которым он всегда прекрасно справлялся, теперь тяготило его. Тишина в замке давила, а тревога разрасталась внутри него, как удушающий туман.       Он не ответил на письмо матери. Что он мог сказать? «Не волнуйся, мама, всё в порядке»? Нет. Ничего не было в порядке. Ему предстояло выполнить задание, которое с каждым днём казалось всё более невозможным. Ему нужно было найти способ убить Дамблдора. Но как? Как подступиться к человеку, который знает и видит всё? Как преодолеть страх провала, страх за мать, страх за самого себя?       Он облокотился на подушку, устало закрыв глаза. Снаружи бушевала метель, снежинки кружились в танце, медленно оседая на промёрзшую ледяную землю. Но его мысли были далеко отсюда. Он думал о матери, о её страданиях в Мэноре. Она оказалась заперта в золотой клетке, отданная на милость Волдеморта. Её всегда безупречная внешность, её тонкие, изящные черты лица — всё это было лишь маской, скрывающей боль и отчаяние. Он ненавидел отца за то, что тот впутал их в эту ловушку, и ненавидел себя за то, что не мог найти выхода.       Как помочь ей? Как вырвать её из этого ада? Как прекратить её страдания? Каждый раз, когда он задавал себе этот вопрос, ответа не находилось. Внутри его терзал страх, который выжигал всё. Страх за её жизнь и за свою. Хотелось просто бежать. Но куда? Он не знал. Везде, куда бы он не пошёл, его найдут, а за попытку предательства убьют его и Нарциссу. Он не мог бежать, потому что это было слишком очевидным, слишком неправильным. Решив, что он больше не может сидеть в замке, он спешно оделся потеплее и пошёл прочь. Ему хотелось просто проветрить мысли, впустить немного холодного воздуха в лёгкие и хоть на одно мгновение обрести иллюзию спокойствия.

***

      Покинув замок, Малфой на мгновение остановился. Куда пойти? В Хогсмид? Но что там делать одному? Решив прогуляться по периметру замка, юноша вдруг заметил одинокую фигуру, стоящую вдали на берегу Чёрного озера. Подойдя ближе, он увидел, что это была Гермиона. Она не слышала его тихих шагов, полностью погружённая в собственные мысли. Он тихо приблизился к ней, сохраняя расстояние около трёх метров. Девушка смотрела прямо перед собой, казалось не видя, что происходит вокруг. Она посильнее закуталась в мантию, пряча озябшие руки в карманы. Малфой так и не решился подойти ближе, молча наблюдая за ней. Почему он это делал? Почему до сих пор не ушёл, оставив её здесь? Он не знал. Ему казалось, что сейчас она была единственным человеком, который давал ему хоть какое-то призрачное ощущение нормальности и спокойствия. Он вспомнил, как вчера они вместе с Адели принесли ему подарок. Это было так неожиданно и приятно. А потом они пили шоколад. Вместе. Что эта девушка стала для него значить? На этот вопрос он не мог себе ответить, просто чувствовал, что эта вечная всезнайка, вдруг перевернула весь его мир с ног на голову. Ему однозначно было не всё равно, он был рад, что она и Адели несут свет в его тёмную душу, что дают ему надежду на лучшее, заполняя пустоту теплом. Но правда ли всё это? Или только маска, которую она надевала чтобы не травмировать сестру. Гермиона села на холодную землю, поджав под себя ноги. Малфой наконец-то решился подойти. — Если будешь сидеть так, простудишься, Грейнджер — без приветствия сказал он. Гермиона вздрогнула и обернулась. — Малфой. — выдохнула она. — Как ты нашёл меня? — удивилась гриффиндорка. Малфой на это лишь усмехнулся, и уселся рядом, набирая в ладонь несколько мелких камней. Он повертел в руках один, и швырнул его в озеро. Отскочив от воды несколько раз, камень наконец-то пошёл на дно. — Я не искал. — просто ответил он, смотря как следующий камень скрывается в чёрной воде, оставляя за собой мелкие круги.       Гермиона ничего не ответила, только хмыкнула. Ей было неловко сидеть с ним сейчас так, а ещё она немного злилась на то, что он потревожил её раздумья. Ей хотелось побыть одной, успокоиться и привести в порядок мысли. Её тревожило всё, что происходило в последнее время. Особенно она переживала за Рона, ведь они так и не помирились и, казалось, никто из них не был готов сделать первый шаг. Чувствуя, как холод пробирается под одежду, Гермиона поднялась с земли, намереваясь отправиться обратно в замок. Малфой одарил её скучающим взглядом. — Мне пора, — коротко, словно оправдываясь бросила она. И не дожидаясь его реакции быстрым шагом направилась прочь.       Уже у входа в замок он внезапно догнал её, и резко дотронулся до руки, слегка потянув на себя. Гермиона вздрогнула и обернулась, смотря на него вопросительным взглядом. У неё не было ни сил, ни желания общаться ни с кем, а тем более с ним. Хотя, казалось, что их отношения слегка наладились, Гермиона всё ещё предпочитала сохранять между ними привычную дистанцию, особенно теперь, когда не нужно было притворяться перед сестрой что всё хорошо. — Грейнджер, постой. — на удивление мягко произнёс Малфой. Он и сам не знал, что хотел спросить у неё, просто не хотел оставаться один. Поэтому, как только она ушла, он решил догнать её. Гермиона ничего не ответила, лишь вскинула бровь, в ожидании того, что он собирался сказать. Между ними всё ещё было непонятно, и ей было неловко разговаривать с ним, учитывая, что внутри всё ещё было полно эмоций от всех тех несчастий, что с ней произошли в том числе и по его вине. — Я... — он не находил слов. Внезапно ему в голову пришла безумная идея. — Не хочешь выпить сливочного пива? — выпалил он, смотря как лицо Гермионы резко меняется и взгляд её становится полным удивления. — С тобой? — подняв бровь, переспросила она. — Да. — тихо вымолвил он, отпуская её руку. Он и не рассчитывал на то, что она согласится, но Гермиона неловко кивнула, принимая его неожиданное предложение. Малфой и сам не верил в то, что это сработало. Внутри него что-то ликовало, проснулась неожиданная радость, совершенно глупо и по-детски. — Тогда пошли. — коротко сказал он, направляясь в сторону Хогсмида.       Когда Малфой предложил выпить сливочного пива, Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло. Это было настолько неожиданно и неуместно, что её первая реакция была почти смехом — с ним? С Малфоем? После всего, что между ними было? Она, конечно, не ожидала услышать от него таких слов. Но что-то в его голосе, в том, как он сказал это, заставило её на миг задуматься. Он не казался ей тем самодовольным слизеринцем, которым был раньше. Его голос прозвучал почти… нерешительно, как будто он сам не верил в собственные слова. И от этого что-то в её сердце дрогнуло.       Когда она согласилась, внутри её было смешанное ощущение: настороженность, удивление и… возможно, что-то вроде любопытства. Почему она согласилась? Почему сейчас, после всех месяцев вражды и напряжения, ей вдруг стало важно не отталкивать его? Гермиона сама не могла понять это до конца.       Вспоминая события последних месяцев — похищение Адели, шантаж, страхи, — ей казалось невероятным, что они могли сидеть рядом на берегу озера, и теперь идти в Хогсмид, как будто ничего не произошло. Но на другой стороне, вчерашний вечер, когда они вместе с Адели принесли ему подарок, оставил в ней странное ощущение. Впервые за долгое время она видела в Малфое не только врага, но и… человека. Сломленного, одинокого, но всё ещё человека. Её защитные механизмы начали слабеть, и она чувствовала, что что-то в нём изменилось.       Внутренний диалог с разумом не прекращался, её разум говорил: «Осторожно, он всё ещё Малфой. Он всё ещё часть той опасности, что тебя окружает». Но где-то глубоко внутри была другая мысль, тихая и неуверенная: «Возможно, он тоже нуждается в поддержке, как и ты». Этот конфликт бушевал в её голове. «Я просто выпью с ним пива, — подумала она, пытаясь успокоить себя. — Ничего больше. Это не значит, что я должна доверять ему». Но почему-то от мысли, что они могли поговорить нормально, как люди, а не враги, ей стало чуть теплее.       Гермиона и Малфой вошли в "Три метлы". Как и ожидалось, в преддверии праздников трактир был переполнен. Вокруг суетились посетители — кто-то просто проводил время за кружкой горячего сливочного пива, а кто-то отогревался после долгих покупок в Хогсмиде. Малфой пропустил Гермиону вперёд, как настоящий джентльмен, что вызвало у неё удивление. Она никак не ожидала такого жеста от него, особенно после всего, что было между ними. Они с трудом нашли свободный столик в углу, и когда уселись, к ним подошла официантка.       Она тут же обратила внимание на Малфоя, слегка заигрывая с ним, воркуя так, что её внимание казалось направленным только на него. Заказ Гермионы она приняла с видимой неохотой, сохраняя при этом флиртующую интонацию в разговоре с Драко. Гермиона почувствовала странное беспокойство и... неприятное чувство. Ей не нравилось, что официантка так явно флиртует с Малфоем. — Она с тебя глаз не сводит, — с легкой усмешкой прокомментировала Гермиона. —Кажется, ты ей понравился. — В голосе её прозвучала ирония, но внутренне она чувствовала укол ревности, который тут же попыталась оправдать. Это просто несправедливо — с ней обращались холодно, а с ним так явно флиртовали. Она решила, что это просто неравенство. Но всё же, в глубине души ей было неприятно.       Малфой лишь слегка усмехнулся в ответ, но ничего не сказал. Заказа они так и не дождались, потому что внезапно снаружи раздался громкий взрыв. Стёкла окон вдребезги разлетелись по полу, и Гермиона инстинктивно схватилась за палочку, её сердце пропустило удар. — Грейнджер, пригнись! — крикнул Малфой, и она едва увернулась от летящего в неё зелёного луча, который прошёл всего в нескольких сантиметрах. Паника охватила весь зал, люди бросились в разные стороны, крича и пытаясь найти выход. Взрывы продолжали греметь на улице, и снаружи раздавались звуки ожесточённой борьбы. — Пожиратели смерти, — тихо, но с ужасом выдохнула Гермиона, осознав, что Хогсмид подвергся нападению.       Вокруг начали падать тела. Жертвы лежали на земле с застывшим взглядом, заклинания сражали одного за другим. Пожирателей было много — около тридцати. Гермиона понимала, что их шансы выбраться живыми крайне малы. — Беги в Хогвартс, — резко сказал Малфой, его голос был твёрд, но глаза светились тревогой. — Я постараюсь спасти тех, кого смогу. — Но… — начала было возражать Гермиона, но его крик перебил её. — Беги, Грейнджер!       Она побежала. Заклинания летели ей вслед, и каждое движение давалось с трудом — страх за её жизнь был невыносимым. Она пыталась обороняться, но всё равно чувствовала себя загнанной. Внезапно её дорогу преградил один из пожирателей, который ехидно снял маску, и его лицо исказила ухмылка. — А, тебя я знаю, — медленно произнёс он. — Ты подружка Поттера, верно? Он заломал ей руки, приперая к стене полуразрушенного здания. Гермиона вскрикнула от боли, её палочка выпала из рук и покатилась по земле. Пожиратель наклонился к её лицу, и она уже почти готова была закрыть глаза в отчаянии, когда услышала свист заклинания. Пожиратель вдруг замолк и рухнул на землю рядом с ней, оглушённый. Она с трудом высвободилась из его хватки, ошеломлённая тем, что произошло. — Профессор Снейп! — выдохнула Гермиона, увидев его фигуру, возникшую из ниоткуда. — Сейчас же возвращайтесь в Хогвартс, мисс Грейнджер, — приказал Снейп, его голос был строгим, но в глазах читалась тревога. Он коротко оглядел её с ног до головы, проверяя, не ранена ли она. — Быстро, уходите.       Гермиона была слишком потрясена, чтобы спорить, она лишь кивнула. Но прежде чем побежать к замку, она успела заметить ещё одну знакомую фигуру среди хаоса. Вдали она увидела Малфоя. Он стоял рядом с пожирателем, явно что-то ему говоря. Сердце Гермионы сжалось от ужаса, когда пожиратель снял маску, и она узнала Люциуса Малфоя. Тот что-то кричал на сына, его лицо было искажено гневом, но до неё не доходили слова.       Внутри всё перевернулось. Знал ли Малфой об этом нападении заранее? — проносилось в её голове. — Специально ли он привёл её сюда? Мысли метались в голове, вызывая сильное чувство предательства. Гермиона не могла поверить, что всё это — обман. Её глаза наполнились слезами.       Она не могла слышать, что говорил Люциус, но его жесты были полны злости и угрозы. Малфой отступил на шаг, затем быстрым шагом направился обратно в сторону Хогвартса. Никто его не трогал, ни один из Пожирателей не смел поднять на него свою палочку. И Гермиона почувствовала предательство. Он знал. Не мог не знать. В какой-то момент его остановил Снейп, который, не тратя времени на объяснения, дал ему подзатыльник и что-то резко сказал. Гермиона не слышала слов, но поняла, что Снейп приказал Малфою забрать её и вернуться в замок.       Малфой повернулся и встретился взглядом с Гермионой. Она стояла в нескольких метрах, лицо её было белым от страха и предательства. В глазах стояли слёзы. Его взгляд был полон отчаяния, но она не могла прочитать его намерений. — Грейнджер, подожди! — крикнул Малфой, видя, как она качает головой, отступая назад. — Нет... Ты всё знал! — её голос дрожал, она развернулась и побежала в сторону замка, не оглядываясь.       Она бежала так быстро, как только могла, буквально перешагивая через тела погибших, сжимая в руках палочку и пытаясь закрыть лицо капюшоном. Слёзы застилали ей глаза, но она продолжала бежать, не оглядываясь. Внутри неё всё бурлило от боли, страха и разочарования. Как она могла довериться ему? Теперь всё, что ей оставалось, это добраться до замка и спастись от этого ужаса. Он тоже замешан в этом — навязчиво шептало подсознание. Она не видела перед собой ничего, слёзы застилали глаза, а страх окутывал изнутри. Где-то далеко она слышала, что он что-то кричит ей вслед, пробует догнать. Но она не останавливалась, изо всех сил бежала прочь. Он предал её, это всё его вина. Там был его отец. Он убийца, это он убил её родителей.       На ватных ногах она добралась до своей комнаты. Несколько раз её останавливали другие студенты, спрашивая, что произошло, но она просто шла дальше, не обращая ни на кого внимания. Где был сейчас Малфой её мало интересовало. Важно было, что он не смог догнать её, и что его здесь нет. Она не хотела его видеть, не хотела слышать. Он её подставил. Намеренно затащил туда, зная, что там будет. Она не верила в то, что он был не причастен к этому. Не мог не быть. Неужели она зря доверилась ему? Ей хотелось ему верить, хотелось дать шанс на то, что он не такой. Но сегодня она видела всё своими глазами. Его отец убивал не моргнув и глазом. Сколько людей погибло сегодня? Она не хотела знать эту ужасную цифру.       Даже не раздевшись, она легла на маленький диванчик, не разжигая камин. Слёзы душили изнутри. Она до конца не могла поверить, что всё это произошло с ней, сегодня, и, что Малфой мог быть в этом замешан. В глубине души она искала ему оправдания, а что если он действительно ничего не знал? Нет, она не может быть такой наивной дурой и верить ему. Это очередная манипуляция. Но зачем тогда он всё рассказал ей? В голове роились вопросы, ответы на которые она не находила. Но его не трогали. Ни один Пожиратель даже не подошёл к нему, все опускали палочки, когда он проходил мимо. Гермиону колотило, то ли от холода, то ли от ужаса. Сколько она пролежала так? Час? Два? Она не знала. Не хотела знать. Всё, что она хотела, это просто чтобы её никто не трогал. Сегодня она могла стать очередной жертвой, если бы не Снейп. Что он делал там? Он тоже один из них, — промелькнуло у неё в голове. Убивал ли он?       Через какое-то время раздался настырный стук в дверь. Гермиона не обратила на это никакого внимания. Она лежала на диванчике, уставившись пустым взглядом перед собой. В комнате по-прежнему было очень холодно, её трясло, зубы стучали то ли от недавней истерики, то ли от холода. Ей не было до этого дела, не было сил, чтобы подняться и спросить кто-там. Стук раздался ещё один раз, за дверью раздался голос. Она сразу его узнала. Снейп настойчиво колотил в её двери, но не получив ответа через несколько минут открыл двери с помощью Алохоморы и вошёл внутрь. Ей было наплевать на него сейчас. — Мисс Грейнджер, не делайте вид, что не слышали моего стука. — слегка раздражённо сказал он, смотря на Гермиону.       Она ничего не ответила, её взгляд был пустым. В нём не было ничего, ни боли, ни страха. Она просто смотрела перед собой, изредка моргая и вздрагивая ресницами. Он присел перед ней на корточки, оценивая её состояние. Когда он произнёс "Люмос" и помахал у ней перед лицом своей палочкой, она раздражённо отвернулась. Впервые в жизни она так открыто игнорировала преподавателя. Ей было всё равно, пусть снимет с её факультета хоть все баллы. Какое это имеет значение, когда жизнь может так легко оборваться? Как оборвалась у десятков людей после сегодняшней битвы в Хогсмиде. Слёзы снова полились из глаз. Она не всхлипывала, нет, и не пыталась сдерживаться. Единственное что у неё осталось сейчас — это её боль.       Снейп дотронулся до её лба. Она была горячей, её колотило и, по его предположению, у неё была температура. Он молча разжёг камин, и встал над ней, пытаясь заговорить. — Вас вызывает директор, мисс Грейнджер. Но, боюсь, ему придётся подождать, пока вы придёте в себя. — слегка резко и саркастично произнёс он, но в его голосе прозвучала нота обеспокоенности. Гермиона никак не реагировала, она почти не слышала, что он говорит, его слова пронеслись где-то в глубине сознания и тут же потерялись в её мыслях. Она всё ещё не смотрела на него, полностью игнорируя его присутствие. Слегка приоткрыв искусанные в кровь губы, она еле слышно прошептала. — Уходите. Голос её был хриплым, тихим и просто убитым. Снейп поджал губы на её полупросьбу-полуприказ, и холодно, но уже без сарказма, произнёс: — Позвольте мне помочь вам. Что-то в этой фразе заставило Гермиону приподняться и посмотреть ему прямо в глаза. — Вы уже помогли. — она истерично усмехнулась, её рот растянулся в неестественной улыбке. Этот жест был полон боли, её внутренних страданий, всего того, что она пережила не только сегодня, но и за последние полгода. — Сколько людей погибло? Вы тоже там были? Вы были с ними? — перестав улыбаться резко спросила она. Сев на диване и поджав под себя ноги она брезгливо окинула Снейпа таким взглядом, от которого можно было просто провалиться на месте. — Вы тоже убивали, профессор? — почти шёпотом спросила девушка, хотя уже знала ответ. Она знала, что он играл на два фронта, она знала, что он, как и Малфой, оказался там неслучайно. Его вызвали Пожиратели, и он пришёл туда. Сам. Убивать. Ведь так? Она закрыла глаза, по щекам молча катились слёзы. Её лицо было опухшим и покрасневшим, но ей было неважно это. Важно то, что теперь она не знает кому доверять, не знает, кто на чьей стороне и от кого можно ожидать нож в спину.       Снейп подвинул стул, и уселся рядом с ней, смотря прямо на неё. — Я никого не убивал. — с тихой злостью сказал он, ожидая её реакции. — Я спасал других. — ещё тише добавил он.       Гермиона громко рассмеялась. Было в этом смехе что-то ненормальное, безумное, почти сумасшедшее. Она смеялась долго, до боли в животе, и со стороны казалось, что её действительно что-то рассмешило. Слёзы высохли на её щеках и голос стал жёстким и циничным. — Докажите. — твёрдо произнесла она, с ненавистью смотря в глаза зельевару. Он молча встал, подошёл к столу, где лежала её палочка и протянул ей волшебное древко. — Вы знаете, что делать. — угрюмо произнёс он. Она схватила свою палочку, подошла к нему и резко выкрикнула: — Легилименс!       Перед глазами всплыли воспоминания. Часть из них была закрыта стеной, через которую ей было не пробиться. Снейп решил показать ей только то, что считал нужным, ну конечно. Копаться долго не пришлось, она тут же нашла нужное воспоминание о сегодняшним дне и стала прокручивать его медленно, как кино, то ставя на паузу, то перематывая. Он не сопротивлялся, не пытался подменить воспоминания, не пытался ставить стену, а просто позволил ей рыться у него в голове, детально изучая всё, что сегодня произошло.       Время чуть больше девяти утра, Снейп в кабинете Дамблдора, он даёт ему целебную мазь и зелье. "Выпейте, оно ненадолго придержит заклятие, но болезнь возьмёт своё". —Дамблдор молча выпивает протянутое зелье, слегка поморщившись. В этот момент змея на руке Снейпа начинает шевелиться и пульсировать, он задирает рукав и показывает это Дамблдору. Тот несколько секунд поражённо смотрит, как вены на руках Снейпа вздуваются всё сильнее, а метка движется всё быстрее. "Он что-то затевает, Северус" — беспокойно говорит директор. "Идите. Я открою для вас трансгрессию". Снейп тут же выходит из кабинета, дотрагивается до чёрной ужасной татуировки и его переносит в Хогсмид. Всё тихо и спокойно, но вскоре на улицах начинают появляться люди в чёрных плащах и масках, они заходят в магазины и начинают убивать. Снейп тоже вызывает свою маску, лица его не видно, он молча следует за пожирателями, невербально залечивая раны пострадавших. Это не сильно помогает, большинство людей тут же падают замертво.       Они доходят до площади, где уже собралось большинство пожирателей. Чей-то противный голос объявляет. "Мы начинаем наступление на Хогсмид прямо сейчас". Пожиратель открывает свою маску, и Гермиона видит бледное лицо Люциуса Малфоя. Он ехидно улыбается, а потом со всей силы бросает "Бомбарду Максимум" в первое попавшееся здание. Начинается паника, отовсюду слышны крики, люди бегают по улицам в попытках спастись. Те, в кого попал зелёный луч падают замертво. Северус отдаляется от группы Пожирателей, забегая в какой-то ещё пока не разрушенный дом. — Скорее уходите. Трансгрессируйте отсюда, как можно дальше. — быстро приказывает он среднего возраста волшебнице у которой на руках сидит маленький ребёнок. Она в спешке пытается собрать вещи, но Северус кричит ей, чтобы она спасалась. Не раздумывая дольше, она исчезает в воздухе. Снейп выходит из этого дома, за дверьми стоит Антонин Долохов. — Что ты тут делал, профессор? — с гадкой ухмылкой спрашивает он. Не отвечая, Снейп вызывает заклинание Адеско Файер и домик тут же вспыхивает адским пламенем. Огонь перекидывается на другие дома. Из них спешно выбегают люди, на ком-то пылает одежда. Долохов трансгрессирует в другое место. Снейп подбегает к пострадавшему, вызывает заклинание Агуаменти Максима, и потушив человека тут же отбрасывает его в сторону, напоследок крикнув. "Трансгрессируйте, сейчас же!". Он идёт в сторону рынка, окидывая взглядом людей, стараясь найти среди них учеников Хогвартса. Какая-то когтевранка младшекурсница плача пытается укрыться за мусорным баком. Он подбегает к ней снимая свою маску. Девочка в ужасе, но узнаёт зельевара. — Сейчас же уходи отсюда! — гневно рычит мужчина, резко хватая её за локоть. Она коротко кивает и бежит не оборачиваясь. Снейп отражает лучи Авады, которые кто-то пустил ей вслед. К нему подходит совсем молодой по голосу Пожиратель, с претензией спрашивая какого чёрта он делает. Тот говорит ему, что учеников Хогвартса трогать нельзя, ссылаясь на личный приказ Тёмного Лорда. Он соврал, никакого особого приказа он не получал, но спасти ещё одну жизнь ему всё-таки удалось. Вдалеке он видит девушку с копной густых спутанных кудрявых волос. "Грейнджер", — мелькает в его сознании понимание. Он оборачивается, и видит как посреди улицы, подбегая прямо к одному из Пожирателей мелькает ещё одно знакомое лицо. "Малфой". Снейп ужасно зол. Пока Гермиона смотрела этот эпизод, она буквально прочувствовала его гнев. Он трансгрессирует за какое-то полуразрушенное здание, и снова видит её. Пустив оглушающее в Пожирателя, он подбегает к ней и говорит уходить. Гермиона быстро просматривает эту сцену, возвращаясь к тому, что происходит дальше. Профессор бежит прямо в центр событий, снова натянув на себя маску Пожирателя смерти. Он видит, как Люциус ругается с Драко и кричит ему, чтобы он немедленно уходил. Драко отчаянно пытается остановить его, просит его прекратить это, руки его трясутся. Люциус игнорирует сына, и Драко быстро разворачивается и направляется прочь. Он не в силах ему помешать, не в силах что-либо сделать. Снейп тут же останавливает его, злость ещё сильнее окутывает его изнутри, и он не жалея силы даёт ему крепкий подзатыльник, буквально скалясь от собственной злости говорит, чтобы он забирал Гермиону и немедленно вернулся в Хогвартс. В глазах Драко появляются слёзы боли и отчаяния. "Я не знал, крёстный, я ничего не знал". Снейп не слушает, он закрывает его собой и спешно двигается дальше. В трёх метрах перед ним зелёный луч сражает женщину, она вскрикивает и с глухим стуком падает на землю. Из её карманов высыпаются золотые гелеоны. Пожиратель, убивший её, подходит к ней, толкает тело ногой, и спешно собирает с земли упавшие монеты. — Будет на что выпить, — комментирует он, смотря на Снейпа. Он не видит, кто перед ним, лицо зельевара закрыто маской.       Гермиона резко вынырнула из головы Снейпа.Внутри неё бушевала буря из пережитых ею эмоций — боль, разочарование, страх, и, что хуже всего, чувство вины. Она больше не могла смотреть на всё это, боясь увидеть смерти и убийства. Дыхание её было сбивчивым, сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Снейп смотрел на неё своим проницательным взглядом. Гермиона пошатнулась и сделала шаг назад, ноги подкосились и, она буквально плюхнулась на диван. Хорошо, что он там стоял, потому что силы словно полностью покинули её, она почти что упала. Её начало колотить ещё сильнее, руки не слушались. Она судорожно пыталась успокоиться, втягивая ртом воздух. Вдох... выдох. Закрыв лицо руками, Гермиона начала плакать. Ей было совершенно плевать, что подумает Снейп. Всё, что она увидела, было слишком больно и слишком сильно, а что самое страшное, всё это правда. Она не сомневалась в этом, поскольку не нашла следов того, что он пытался изменить воспоминания. Да и стал бы он вообще показывать ей всё это, если бы действительно хотел обмануть? Ответ был очевиден.       Он медленно прошёл к ней ближе, и осторожно присел на диван. Взгляд его бессмысленно блуждал по полу. Всё это было нелегко и для него тоже. Он выдохнул, зажмурил глаза, пытаясь выкинуть из головы все те сцены, которые Гермиона успела посмотреть. — Теперь ты мне веришь? — устало спросил он, наконец посмотрев на неё. — Верю... — тихо ответила девушка, пытаясь совладать с нахлынувшими на неё эмоциями. Она резко встала, почти бегом подошла к письменному столу, с громким стуком выдвигая из него ящик. Дрожащими руками она нашла успокоительное зелье, быстро откупорила его, бросив деревянную пробку на пол и залпом осушила склянку. Снейп задумчиво наблюдал за её действиями, не смея вмешиваться. Он не мог заглушить её боль, и всё что ему оставалось, это быть честным с ней. Она слишком многое пережила, но судьба била её снова и снова, не давая отдышаться. — Драко ни в чём не виноват. — зачем-то сказал он. Гермиона медленно обернулась, посмотрев на него с удивлением. Она ничего не ответила, просто кивнула, принимая эту информацию. — Тебя ждёт профессор Дамблдор. — поднимаясь с дивана и направляясь к выходу сказал он. Дверь за ним с глухим стуком закрылась, и Гермиона снова осталась одна.       Зелье уже начинало действовать, все её чувства и переживания отступали, дыхание стало ровнее, а дрожь в руках заметно уменьшилась. Решив не тянуть более, Гермиона наспех переоделась в чистое и направилась в кабинет директора. Она знала, что он захочет допросить её, как свидетеля.