Жизнь для неё

***

— Мисс Грейнджер, вы точно рассказали нам всё? — уже во второй раз спросил Дамблдор, устало потирая переносицу и откладывая очки-полумесяцы на стол, заваленный какими-то книгами, артефактами, письмами и ещё непонятно чем. Вот уже полчаса, если не больше, Гермиона с самого начала рассказывала ему и министру магии, Корнелиусу Фаджу о том, что произошло сегодня и как она оказалась на месте событий. Фадж переспрашивал, уточнял, стараясь найти хоть малейшую зацепку в её словах. Ему всё ещё не до конца было понятно, почему девушка оказалась там вместе с Малфоем. — Драко ничего не знал. — в очередной раз повторила Гермиона, прокручивая у себя в голове воспоминания Снейпа. О том, что он показал ей всё, девушка, разумеется умолчала. О причастности Снейпа к пожирателям было известно лишь одному Дамблдору и ей, а раскрывать своих шпионов никто не собирался. — Вы сказали, там был его отец. — нетерпеливо добавил министр, строго смотря на девушку. — Да. Но Драко не знал о том, что он там будет. — пояснила девушка, понимая, как глупо наверное выглядит тот факт, что она пытается защищать слизеринца. Министр нервно ходил по комнате, его шаги отдавались глухим эхо. Фадж был явно зол. После долго допроса Драко Малфоя он не смог получить каких-либо прямых доказательств причастия юноши к этому событию. Он коротко упомянул, что его отец был там, но никакой информации о том, убил ли он кого-то, Малфой младший не предоставил. А поить студентов Хогвартса зельем правды министр не имел права. — Откуда вам это известно? Вы что, друзья? — резко прорычал мужчина, сверкая гневным взглядом. — Позвольте заметить, Корнелиус, что мисс Грейнджер и мистер Малфой являются старостами, и поэтому вынуждены общаться. Я не вижу ничего удивительного в том, что они вместе проводят время. — защищая свою ученицу воскликнул Дамблдор. Гермиона хотела поскорее уйти отсюда, все эти расспросы утомляли её, а сегодняшний день и без того был тяжёлым. — Я ещё раз повторю свой вопрос, мисс Грейнджер, — нетерпеливо начал чиновник, — кто совершал убийства? Видели ли вы хоть одно лицо кроме Люциуса Малфоя? Гермиона вздохнула. — Нет. Они все были в масках. Невозможно было определить, от кого летят заклятия. Их было слишком много. — Вы точно уверены, что на ваших глазах Люциус Малфой не использовал ни одного запретного заклятия? — с нажимом спросил он. — Нет. Он открыл маску только для того, чтобы спасти своего сына. — устало ответила девушка.       Гермиона знала, что если бы у министра были хоть какие-то прямые доказательства в том, что Люциус Малфой совершал убийства, он тут же позаботился бы о том, чтобы его упекли в Азкабан. Но предоставлять ложных сведений она не хотела, ведь она действительно пробыла на месте слишком мало времени, чтобы следить за тем, кого убил Люциус. Малфоя старшего ненавидели в министерстве, но предъявить ему без доказательств убийство не могли, ведь за руку его не поймали. В этой ситуации, Гермиона беспокоилась о Драко. Он пытался ему что-то сказать, но не смог остановить этого. — Вы слышали о чём они разговаривали? — ещё раз спросил мужчина, подходя ближе и смотря ей в глаза. — Я уже сказала. — коротко ответила она, едва сдерживая нахлынувшее раздражение. Дамблдор поднялся со своего места, и подошёл к камину. — Сегодня погибло около шестидесяти человек. Ещё тридцать пропали без вести. — угрюмо сказал он, смотря на пляшущий огонь.       Гермиона закусила губу. Слёзы медленно подступали к глазам, а в горле стоял ком. Ей не хотелось знать эту страшную цифру, но уже завтра в Ежедневном пророке появится статья, и вся школа будет гудеть об этом. — Я могу идти, профессор? — тихо поинтересовалась гриффиндорка, бросив на него измученный взгляд. Он обернулся, многозначительно взглянув на Фаджа, словно спрашивая его разрешения. Тот только развёл руками, и недовольно шмыгнул носом. — Идите, мисс Грейнджер. — спокойно сказал директор, снова подходя к своему столу. Гермиона молча кивнула, и быстро вышла из его кабинета. Когда горгулья закрылась, она медленно осела на холодный пол, закрывая лицо руками. Шестьдесят человек погибло, тридцать пропало без вести! Эти слова набатом звучали у неё в голове, заставляя руки судорожно дрожать, а слёзы снова и снова подступать к глазам.

***

      Когда она вошла в Большой зал и оглядела столы, то заметила что все преподаватели уже собрались. Большинство оставшихся учеников тоже были на местах. За исключением Малфоя. Гермиона быстро прошлась глазами по столу Слизерина, заметив только Грехема Монтегю, Асторию Гринграсс и Теодора Нотта. Остальные слизеринцы были младше, Гермиона даже не знала всех по именам. Но его не было. Она нервно уселась на своё место, поздоровавшись с Невиллом и Парвати, которые тоже были здесь и активно обсуждали сегодняшнюю новость. Через некоторое время раздался стук по стакану, призывающих всех замолчать. Минерва Макгонагалл, облачённая в чёрную мантию вышла вперёд, объявив о том, что директор школы собирается сказать что-то важное. Дамблдор медленно подошёл к статуэтке с совой, отчего её позолоченные крылья с металлическим шелестом раскрылись и птица, как живая, строго оглядела собравшихся. — Друзья мои, — начал старик, смотря на своих учеников, — с великим сожалением вынужден Вам сообщить, что в Хогсмиде сегодня состоялся террористический акт. — Он замолчал на некоторое мгновение, по залу пронеслись встревоженные пошёптывания. — Погибло очень много людей. — после короткой паузы многозначительно произнёс он. — Я хотел бы призвать вас к объединению, ведь сегодняшним нападением Воландеморт пробует ослабить всех нас, разъединить. — В зале на мгновение стало тихо. Гермиона нервно сжала руки в кулаки. — Вы должны знать, что Хогвартс по прежнему защищён и никакие тёмные силы не смогут проникнуть сюда и совершить нападение. Древние стены этого замка хранят в себе сильнейшую магию, которая призвана защищать всех вас. А вы, в свою очередь, защищайте то, что вам дорого, то ради чего стоит жить. Не забывайте об этом. — Дамблдор ещё раз окинул взглядом всех, задержавшись на Гермионе и молча кивнув ей в знак поддержки. Он развернулся и направился прочь из Большого зала, так и не приступив к ужину. Есть. если честно, не хотелось никому, студенты сидели опустив головы. — Очень вдохновляюще, — с грустной иронией произнёс Невилл, вилкой ковыряясь в нетронутой еде. В этот момент профессор Макгонагалл подошла в то место, где ещё недавно стоял директор, и громко произнесла. — В связи с трагедией, все рождественские мероприятия и вечеринки в Хогвартсе будут отменены. Прошу всех достойно почтить память погибших. — Она сложила руки перед собой, нервно сжимая пальцы. Голос её дрожал, в нём слышалась боль и отчаяние, и на миг Гермионе показалось, что она вот-вот сорвётся. Макгонагалл редко была слабой, скорее наоборот. Всегда сильная, строгая, с прямой осанкой женщина, сейчас выглядела испуганной и сломленной. Она нервно перебирала пальцы, стараясь держать себя в руках. Это было так не похоже на сильную и непоколебимую профессора. Она слегка пошатнулась, и неуверенно заняла своё место за столом преподавателей. Это было так не похоже на сильную и непоколебимую профессора. В этот момент Гермиона поняла, что эта война коснулась каждого. Ученики, опустив головы, молча сидели, словно не веря в происходящее. Гермиона в последний раз оглядела их лица и, так и не притронувшись к еде, залпом осушила стакан тыквенного сока. Не чувствуя вкуса, она поднялась и тихо, почти незаметно покинула зал. Мысли беспорядочным хаосом кружились в голове, и она спешным шагом направилась к себе в комнату, желая поскорее уединиться.

***

      Малфой одиноко сидел на лестничном пролёте, держа в руках пол бутылки огневиски. "Наполовину пустая или наполовину полная?" — грустно размышлял он. После всего произошедшего ему хотелось просто забыться. Напиться до потери памяти, чтобы поскорее выкинуть из головы всё то, что он увидел. Отца, смерти, нападение и слёзы Грейнджер. Картинки всплывали у него в памяти одна за другой, даже крепкий алкоголь никак не мог стереть их из его воспалённого сознания.       Малфой не пошёл в на ужин. Не хотелось видеть все эти испуганные лица, подозревающие его. Не хотелось видеть Грейнджер. Им обоим нужно время, чтобы прийти в себя после трагедии. Что он скажет ей? Да какая к чёрту разница, если она всё равно не поверит и будет обвинять его в причастии к этому всему. Малфой — причина всех её бед, так ведь она считает? Ну и пусть, он устал доказывать ей обратное. Да и кому это нужно вообще? Его судьба известна, и для неё же лучше держаться от него подальше, на расстоянии.       Малфой вдруг вспомнил их последний день патрулирования, когда они вместе украшали школу. Вспомнил задорный смех Адели и искреннюю улыбку Грейнджер. Тогда ему казалось, что он всё ещё способен что-то изменить. А теперь? Теперь его охватило чувство полной безысходности. Вера в то, что не всё потеряно вдруг исчезла. Ничего уже не вернуть.       Ему нужно было отпустить её ещё тогда, когда его отец убил её родителей. Но он поддался своей слабости, поддался глупой надежде и не смог. И вот сейчас пожинает плоды своего минутного искушения, своих глупых наивных чувств к ней. А были ли они вообще? Драко много раз пытался убедить себя в обратном, но каждый раз его мысли возвращались к ней. Что в ней было особенного? Обычная, серая мышь. Но только она понимала его, только она знала его секреты, его уязвимость. И на фоне этого появилось сильное, почти неконтролируемое влечение. Не только физическое, когда её губы несмело открывались в ответ на его поцелуй, а он, Мерлин, не мог оторваться от них. Он хотел большего, но знал, что если будет продолжать это, то просто разрушит её судьбу. И свою тоже. Нет, они разные и вчера, когда Пожиратели убивали людей вокруг, а его, сына их предводителя, провожали взглядами с почтением, он понял, что так больше нельзя.       Малфой зажмурил глаза. Уж лучше пусть думает, что он предал её. Пусть ненавидит, пусть проклинает, но не подпускает к себе так близко. А иначе... Иначе он сломается, у него снесёт голову, он снова поддастся этой слабости. На другом конце коридора внезапно раздались тихие шаги. Драко спрятал бутылку во внутренний карман пиджака, стараясь вести себя естественно. Если это кто-то из преподавателей, то ему может влететь. Плевать было на баллы, ему просто хотелось побыть одному.       В конце коридора появился призрачный силуэт. Драко прищурил глаза, стараясь сфокусироваться и понять, кто это, но образ расплывался. Через некоторое время он заметил девушку, с длинными белокурыми локонами. Кажется, они были знакомы. Девушка увидела его и помахала ему рукой. Малфой вспомнил её. Один раз на Астрономической башне она помогла ему забыться. А что если поможет и в этот раз? — Оливия! — окликнул он, пытаясь вспомнить, правильно ли назвал её имя. Девушка улыбнулась, подойдя ближе, и смотря на него с хищной улыбкой. — Нет, но было близко. — улыбаясь и поправляя свои волосы возразила она. Драко засмотрелся на этот сексуальный и манящий жест. — О... О... Олимпия? — усмехаясь спросил он, надеясь, что на этот раз точно угадал. — Офелия, Драко, — мягко поправила она, усаживаясь рядом с ним на лестницу. Малфой усмехнулся и щёлкнул пальцем, как будто бы вспоминая что-то. — Точно. Я забыл. — всё ещё улыбаясь, как ненормальный, признался он. Достав из кармана пиджака огневиски, он сделал ещё один глоток и поморщился. — Хочешь? — из вежливости предложил он. Пить в одиночку он не привык, обычно его всегда сопровождал Забини, но тот уехал домой на Рождество, оставив Малфоя тухнуть в старом замке. Девушка протянула руку к бутылке, осторожно понюхала и вернула обратно. — Я такое не пью. — мягко сказала она. — Почему ты здесь? — обыденным тоном спросила Офелия, смотря в пол. — А ты почему? — вопросом на вопрос ответил он, чем вызвал её смех. У неё был лёгкий смех, задорный, заразительный. Почти как у Грейнджер,— подумал он, смотря на свою внезапно появившуюся собеседницу. Она была красивой, ухоженной. Её бледная кожа была такой же, как у него — аристократичной. Девушка, заметив то, как он разглядывает её, слегка покраснела и тут же отвернулась. — Я шла в свою гостиную. — пояснила она, стараясь придать голосу будничный тон.             После того раза, как они переспали, Малфой, к её удивлению, никак не пробовал связаться с ней. Что безусловно задело её гордость, ведь по её нескромному мнению она была красивой и умной. — О, как удачно. — сказал Драко, пытаясь выкинуть из головы пошлые мысли. — А я вот... пью, — мрачно добавил он, оглядывая полупустую бутылку. В памяти снова всплыли картинки сегодняшних событий, Малфой поморщился и сделал ещё один глоток, стараясь выбросить их из своей головы и сосредоточиться на красивой девушке. — А что ты любишь пить? — внезапно спросил он, ища предлог затащить её в свою постель. — У меня много чего есть. Пойдём, я покажу. — не дождавшись её ответа, он поднялся и нагло потянул её за руку. Но Офелия вырвала запястье, не собираясь так легко и охотно поддаваться ему. Она хищно улыбнулась, похлопывая рукой на то место, где только что сидел юноша, предлагая ему сесть обратно. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — уклончиво ответила когтевранка, стараясь завладеть его вниманием. Малфой сел обратно и нахмурил брови. — Я же сказал. Пью. — ещё раз уточнил он, начиная чувствовать раздражение. В прошлый раз она была куда более податливой. — Почему именно здесь? — как будто бы специально спросила Офелия. Малфой хитро усмехнулся и посмотрел ей прямо в глаза. — Если тебе так мешает, что я пью здесь, то я могу пить в моей комнате. Но при одном условии: ты пойдёшь со мной. — он потянулся рукой к её волосам, и медленно провёл по ним пальцами. У неё были мягкие волосы, тонкие, приятные на ощупь. Малфой почувствовал, как возбуждение постепенно накатывает на него. — Нет, подожди, — легко отодвинув его руку, флиртовала она. — Хочу узнать тебя получше. — с этими словами, она дотронулась до его щеки, игриво проводя пальцами по его скулам.       Малфой перехватил её руку и с силой сжал, отчего глаза девушки округлились в некотором ужасе. — Тогда что мешает тебе сделать это в моей комнате, мм? — тихим бархатным шёпотом протянул он, наклоняясь к её уху.       В коридоре раздались шаги. Малфой тут же оттряпнул, снова пряча бутылку огневиски во внутренний карман. Впереди показалась фигура, Драко сразу узнал в ней Гермиону Грейнджер. — Чёрт, — тихо выругался он. Она заметила Малфоя с какой-то девицей, и уже хотела развернуться и уйти, но внутренний голос подсказал ей, что ей просто необходимо поговорить с ним о том, что произошло. Когда она подошла, Малфой всеми силами избегал её взгляда, делая вид, что она подошла вовсе не к нему. Офелия неловко поднялась и протянула ей руку. — Привет! Ты Гермиона, да? Староста школы? — дружелюбно уточнила она. Гермиона стараясь сохранять спокойствие подала ей руку в ответ, кивая на приветствие. — Слушай, мне уже пора, присмотришь за ним? — с этими словами она быстро увильнула и направилась прочь в сторону гостиных. — Предательница! — обозлившись выкрикнул Малфой ей вслед. Девушка только слегка улыбнулась, и исчезая в темноте послала Малфою воздушный поцелуй. Сегодня она не станет его лёгкой добычей, пусть добивается, если действительно не наплевать. Гермиона проводила странную девицу взглядом, пытаясь её вспомнить. Раньше она никогда её не видела, а похоже они одного возраста. Откуда она вдруг взялась? — Грейнджер, ты мне всю малину обломала. — недовольно пробурчал Малфой, и не стесняясь вынул из-за пазухи бутылку, сделав сразу несколько глотков.       Гермиона сглотнула, в горле стояла обида. То есть вот как? После всех тех грёбанных поцелуев, его признания что он вроде как любит её и Адели, он поступает именно так? Не то чтобы она надеялась на то, что он будет доказывать ей это и добиваться её. Но почему-то в этот момент её гриффиндорская гордость была задета. Ей вдруг захотелось плакать, от того что этот хорёк так легко мог позволить себе менять девиц. Значит и она была только очередной жертвой его обаяния. — Минус 50 очков со Слизерина за распитие алкоголя на территории Школы и нарушение школьного регламента, пункт номер 53. — резко протараторила она, смотря как шокированный Малфой неожиданно быстро трезвеет. Он мгновенно поднялся, глядя на неё сверху вниз, и всё ещё крепко сжимая огневиски. Вот те на, уж этого он от неё точно не ожидал. — Грейнджер, ты совсем что ли охренела? — шокированно прорычал он, чувствуя злость и обиду на неё. — Ты с меня баллы снимаешь? — в полном недоумении уточнил он, поднимая бровь.       Гермиона выдохнула, внутри всё ещё обжигала внезапно появившаяся ревность и обида на него. Какой же он всё-таки скользкий гад. А она уже было начала доверять ему. Господи, идиотка, наивная дура. — мысленно проклинала она себя. — Ты нарушаешь регламент, а я между прочим староста, Малфой. И за это я могу написать донос твоему декану, позаботившись о том, что тебя снимут с этой должности. — гневно выпалила она, уже собираясь уходить. Малфой на это громко рассмеялся, не веря в происходящее. — Снейпу? Ха-ха-ха, ну давай, иди, пожалуйста. Так же у вас гриффиндорцев принято? — его голос был полон злости и обиды на неё. Малфой со всей силы швырнул бутылку в стену возле неё, от чего Гермиона подскочила, резко оборачиваясь. — Сейчас же прекрати вести себя так, а иначе... — не дав ей договорить, он подошёл к ней вплотную, так, что Гермиона внутренне сжалась, надеясь на то, что он не причинит ей вреда в очередной раз. — А иначе, что? — гневно прошептал Малфой, наклоняясь к её уху. — Давай, сними с меня ещё баллы. Иди нажалуйся на меня декану. Даже можешь директору, Грейнджер. — он подходил к ней вплотную, и Гермиона начала чувствовать резкий запах алкоголя. Ей было страшно, что перед ней снова тот Малфой, который столько времени издевался над ней. К тому же он был чертовски пьян, как ей казалось. Она не знала, что может взбрести в его одурманенную голову. — Малфой... — прошептала она, стараясь вразумить его. — Не надо. — только и смогла сказать Гермиона, в страхе закрывая глаза. Он видел, как она начала паниковать, как её ресницы медленно подрагивали, а голос перестал быть таким уверенным. Он был зол на неё за то, что появилась так внезапно, испортила ему вечер и за то, что так неожиданно сняла с него куча баллов. А ещё, она посмела ему угрожать. И Малфою это не понравилось. — Ты боишься меня? — тихо спросил он. Ему не хотелось, чтобы она боялась его, просто хотелось показать ей, что она перегнула палку сейчас. Но угрожать ей, или применять к ней физическую силу, заламывать руки или делать ей больно, он не собирался. Гермиона еле слышно выдохнула. — Да. Сейчас — да. — она и сама не ожидала от себя, что признается ему в этом. Но где-то глубоко внутри она надеялась, что эти слова приведут его в чувства, и он не будет таким. Не с ней. Не после всего того, что произошло между ними.       Малфой внимательно смотрел на Гермиону, замечая, как её глаза округляются от страха, а дыхание становится прерывистым. Он понимал, что своими действиями снова оттолкнул её, и это вызвало в нём волну злости на самого себя. Его сердце бешено стучало, пальцы нервно сжались в кулаки, но не потому что он был зол на неё, а потому что он снова потерял контроль над собой.       Почему я снова это делаю? — мелькнула у него в голове мысль. Он попытался подавить гнев, который, как пожар, сжигал его изнутри. Этот бесконечный круг разрушения — как только между ними что-то налаживалось, он тут же разрушал это своими необдуманными действиями.       Когда он услышал её дрожащий голос, подтверждение того, что она действительно его боится, — всё внутри него замерло. Слова, как осколки, резали его душу. Малфой не мог поверить, что снова довёл её до такого состояния. Сначала он почувствовал странное тепло в груди, а затем — ужасное чувство вины. Это не было то, чего он хотел. Малфой осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. И уже мягче произнёс. — Я не причиню тебе вреда. — В её глазах почему-то стояли слёзы, он ненавидел этих слёз, почему каждый раз именно они? Уже второй раз за этот длинный день. Он опустил свои руки сделав шаг назад. Взгляд его упал на разбившуюся бутылку и стекающую по стене жидкость. — Я не хотел тебя пугать. Просто разозлился. — зачем-то попытался оправдаться он. Гермиона коротко кивнула и выдохнула уже свободнее. — Я знаю, что ты не причастен к тому, что произошло. — Резко выпалила она. Малфой посмотрел на неё с неподдельным удивлением. — Прости, что убежала. У меня был шок. — призналась Гермиона, уставившись на свои ботинки и закусывая губу. Драко никак не ожидал, что она поднимет эту тему так неожиданно. Эти слова обрушились на Малфоя, как холодный душ. Он ожидал всего, но не этого. Гермиона пыталась заговорить с ним открыто, и её слова были как мост между ними, который он сам же пытался сжечь. О том, что ей показал Снейп она решилась молчать. Малфой понимающе кивнул. — Всё нормально. — неестественно спокойно ответил он. Ему почему-то было неловко об этом говорить. Он понимал, что ничего не было нормально. И как теперь это исправить?       Гермиона бросила на него сочувствующий взгляд, а потом развернулась и быстрым шагом направилась прочь к себе в комнату, оставив Драко наедине с чувством глубокого разочарования. Он снова напугал её. Зачем? Он не знал, не мог этого контролировать. А теперь она ушла, и ему так не хочется оставаться в одиночестве. Внезапное желание поговорить с ней и вернуть всё, как было появилось внутри. Поэтому, не раздумывая, он рванул за ней вдогонку.

***

      Гермиона шла по холодному каменному коридору, её шаги становились всё быстрее и быстрее, как будто она пыталась убежать от тех мыслей, которые проносились у неё в голове. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но яростно сдерживалась, не позволяя себе разрыдаться прямо здесь, посреди пустого коридора. Обида и боль обрушились на неё внезапно, и она не могла понять, почему ей было так тяжело от того, что она увидела Малфоя с другой. Почему это было важнее для неё, чем любое другое разочарование?       Почему я снова ведусь на это? — ругала она себя мысленно, сжимая кулаки от бессилия. Почему я позволила себе надеяться? Как я могла думать, что у него есть какие-то чувства ко мне? Её сердце билось слишком быстро, а в голове мелькали воспоминания их поцелуев — его прикосновения, которые были такими нежными и неожиданными, словно извинение за всё, что между ними произошло. Но теперь она видела, что это всё было ложью. И эта ложь причиняла боль.       Намного больнее, чем когда она увидела Рона с Лавандой. Тогда было обидно, но всё было понятно. Рон был честен в своих действиях. А Малфой? Он просто играл с ней, заставляя её чувствовать себя глупой. Сначала приближал её, целуя и показывая ей свою человеческую сторону, а потом снова возвращался к холодности и запугиванию, как будто эти поцелуи ничего не значили. Что ему нужно? Почему он снова и снова топчет её чувства?       Её ноги остановились у дверей комнаты, когда она услышала позади себя быстрые шаги. Малфой догнал её. Прежде чем она успела что-то сказать или сделать, он резко развернул её к себе и силой впился в её губы. Это был страстный, отчаянный поцелуй, который он словно вырвал у неё насильно. Гермиона замерла, не зная, что чувствовать. Но её слёзы не подчинились ей, они сами собой покатились по щекам. Она оттолкнула его, глядя на него с болью и гневом в глазах. Внутри неё всё кипело. — Зачем ты снова это делаешь? — спросила она срывающимся голосом, её тело дрожало от переполнявших эмоций. — Зачем?       Она смотрела ему в глаза, желая услышать хоть какое-то объяснение. Но он молчал, он не мог ответить ей, потому что и сам запутался. Гермиона чувствовала себя преданной — он снова разрушил всё, что между ними могло быть. Её боль была глубокой, словно он растоптал её сердце. Малфой видел её слёзы, и это ощущение того, что он снова причинил ей боль, разрывало его изнутри. — Ответь мне, Малфой! — на этот раз её голос дрожал от отчаяния, она уже не могла сдерживаться.       Малфой отвернулся на мгновение, сжимая кулаки. Он не знал, что ей сказать. Он запутался в своих собственных чувствах. Он испытывал к ней что-то, что сам не мог объяснить. Он с трудом понимал, почему каждый раз, когда она была рядом, он терял контроль над собой. Почему сначала он делает ей больно, потом вдруг целует, а потом отталкивает? Снова. Он не знал. Он не хотел ничего объяснять, подбирать слова, он просто боялся потерять её. Боялся, что между ними снова будет та огромная пропасть, что она снова закроется, и даже присутствие Адели ничего не сможет изменить. — Я не знаю, Грейнджер, — тихо произнёс он, наконец повернувшись к ней, закрывая лицо руками, словно пытаясь спрятаться от самого себя. — Но я больше не могу так...       Его голос был полон отчаяния, он был таким же потерянным, как и она. Между ними всегда было что-то сложное, неопределённое, но сейчас Малфой чувствовал, что эта неопределённость уничтожает его. Гермиона закрыла глаза, пытаясь успокоиться. — Уходи. — тихо попросила она, но сама не сдвинулась с места. Сегодня она впервые почувствовала ревность. Ревность к Малфою. Это было абсурдально, совершенно не естественно и противоречило её аналитической натуре. Вместо этого Малфой подошёл к ней ближе, зарылся руками в её спутанные волосы, а она позволила, наклонилась к нему, чувствуя, как всё внутри сопротивляется этому физиологическому порыву. — Прости меня. — еле слышно прошептал он. — Она не до конца понимала, за что он извиняется, за то, что произошло в Хогсмиде, или за то, что она увидела его с той когтевранкой, или за разбитую вдребезги бутылку прямо перед её носом? Ей было неважно. Она чувствовала тепло его рук, обвивающих её талию, теплоту его дыхания, смешанного с резким запахом алкоголя, и просто поддалась этому. Она сама потянулась к его губам, несмело оставляя мокрый поцелуй. Он ответил ей со всей своей нежностью, на которую только и был способен.       К чёрту предрассудки, к чёрту Офелию, к чёрту весь этот грёбанный мир, войну и Воландеморта. Сейчас она поцеловала его, и у него просто снесло башню от этой мысли. Он легко поднял её на руки, крепко держа её бёдра, Гермиона слегка вскрикнула от удивления, но он не дал ей возразить, продолжая судорожно целовать её губы, шею, лицо. Её бархатная кожа была такой мягкой, нежной, что просто можно было сойти с ума. Они вошли в её комнату, Малфой тут же запер дверь, опустив Гермиону на землю, и судорожно пытаясь нащупать одной рукой пресловутый замок. Гермиона ошарашено смотрела на его действия, она прекрасно понимала, к чему он клонит. Не так она представляла себе свой первый раз, и уж точно не думала, что это будет с ним. Заметив её встревоженный взгляд, он обернулся и спросил. — Что не так? Гермиона выдохнула, её по прежнему трясло, но на этот раз она не была уверена что от страха. Внизу живота поднималось новое, ранее незнакомое ощущение — желание. Но холодный ум, логика, что-то внутри сопротивлялось этому, всё это было неправильно, не так как ей бы хотелось. Гермиона замешкалась, и Малфой воспользовавшийсь её минутным колеманием снова прильнул к её губам. Глаза Гермионы расширились, она хотела ему что-то сказать, но он отчаянно целовал её, его рука проникла под её свитер, судорожно лаская грудь. Гермиона выгнулась на его прикосновения, её разум кричал "Остановись!", но тело предательски отвечало на каждое его движение. Никто и никогда не целовал её так, никто и никогда не прижимался к ней со всей страстью. Эти ощущения были для неё совершенно новыми и пугающими. Гермиона попыталась убрать его руку, чувствуя внезапный прилив стыда. — Драко... — она произнесла его имя на одном дыхании, пытаясь остановить, но он лишь закрыл её губы очередным поцелуем, продолжая исследовать её тело. Возбуждение было таким сильным, что он готов был тут же, сию минуту сорвать с неё одежду. Ему хотелось войти в неё, почувствовать её тепло, влагу. Рука медленно опустилась к застёжке на юбке, Малфой почувствовал, как напряглись её ноги, она инстинктивно сжалась. — Позволь мне, — почти умоляя прошептал он, нежно целуя её шею. Гермиона снова выгнулась, пытаясь подавить стон. По телу пробежали мурашки, словно электрический разряд. — Я обещаю... — вставлял он между поцелуями, — я никогда не сделаю тебе больно, Грейнджер. — он и сам едва ли понимал, что он говорит. Просто пытался её успокоить. Она едва заметно сопротивлялась, но разум уже отказался анализировать, потому что ей и самой хотелось, чтобы всё это не прекращалось. Она не заметила, как он перенёс её на диванчик. Не помнила, как её одежда, вся, кроме нижнего белья, вдруг оказалась на полу. Его пальцы нежно ласкали её грудь, соски были твёрдыми. У неё была очень красивая грудь, идеально помещалась в его ладонь, ровная, круглая. Раньше он и подумать не мог, что её тело может настолько сильно возбуждать его. Когда его пальцы приблизились к её трусикам, она резко сжала ноги, вызывая в нём полное недоумение. В её глазах появился страх. Щёки запылали от стыда. — Я не готова. — резко выпалила она, почти не понимая, что говорит. Малфой снова прильнул к её губам, продолжая гладить её по волосам и притягивать ближе. — Я не сделаю тебе больно, обещаю. — прошептал он, не собираясь уступать. Он больше не мог это терпеть. Возбуждение было таким сильным, что аж болело. Но он обещал ей. И сейчас это было самое ценное. Не сделать ей больно. Он медленно вошёл в неё одним пальцем, Гермиона сжалась, с ужасом понимая, что происходит. — Ты девственница? — тихо спросил он, почувствовав, как что-то внутри неё не даёт ему пройти дальше. Она едва заметно кивнула, ощущая накатившую панику. — Малфой, что мы делаем? — внезапно спросила она. — Тихо. Верь мне. — ответил он, и прильнул губами к её лону, туда, куда никто ещё не прикасался, никогда. Гермиона выгнулась, издав громкий протяжный стон. Малфой скинул с себя рубашку, пытаясь удобнее устроиться между её ног. У него сносило крышу от её стонов, от её бешено колотящегося сердца. Он чувствовал всё. Каждый миллиметр её кожи покрылся мурашками. Когда он проникнул языком внутрь, Гермиона с силой сжала диван, выгибаясь ему навстречу. "Предательница" — шептало подсознание, но тело не слушалось разума. Ей хотелось раствориться в этом моменте, с каждым новым движением Малфоя, волны наслаждения накрывали её всё сильнее. Сейчас было неважным абсолютно всё, был только он, его пальцы, его горячий язык, который оказывается умел делать не только больно, но и приятно. Она всхлипывала от наслаждения, не в силах больше сдерживать рваные стоны. Движения Малфоя стали ещё быстрее, и Гермиона забилась в конвульсиях, удовольствие было таким сильным, что её буквально начало трясти, в ногах была дрожь, а всё тело буквально пульсировало от этого ощущения. Гермиона закрыла глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Она не верила в то, что только что случилось. Малфой сам снял с себя брюки и боксеры, и слегка раздвинув её ноги осторожно и медленно вошёл. Гермиона вскрикнула, недавнее удовольствие вдруг сменилось резкой болью, на глазах проступили слёзы, а взгляд её был полон ужаса. — Тише. — Малфой гладил её по волосам, по лицу, по груди, пытаясь успокоить. — Сейчас всё пройдёт, так должно быть. — он объяснял ей это словно маленькому ребёнку, начав медленно двигаться в ней. Она была такой узкой, влажной и тёплой, Малфой едва ли не рычал от удовольствия, стараясь сдерживать свой пыл. Гермиона смотрела на него ошарашенно, пытаясь сконцентрироваться на новых, пока ещё неприятных ощущениях. Малфой толкнулся в неё, зайдя так глубоко, насколько это было возможно. Гермиона выгнулась, почувствовав его целиком. Он прислонился к ней, продолжая двигаться размеренно и медленно, стараясь не причинять ей много боли. Он снова принялся целовать её шею, Гермиона закрыла глаза утопая в этих ощущениях. Малфою было тяжело контролировать своё дьявольское желание, его движения стали резче, с губ вырвался не то стон, не то рычание. Он стал двигаться быстрее, чувствуя подходящую волну экстаза. Его тело содрогнулось и он кончил, обессиленно ложась рядом с Гермионой и обнимая её. Он вдыхал пьянящий запах её волос, её нежной кожи, на губах был её вкус. Диванчик был маленьким и довольно тесным, поэтому он с силой притянул её к себе. Как он мог хотеть кого-то другого, кроме неё? Это был прекрасный секс, сладкий и полный неистового наслаждения. Он гладил её по волосам. А Гермиона лежала рядом, боясь пошевелиться, боясь разрушить эту иллюзию. Внутри неё всё пылало от стыда и чувства вины. Она предала саму себя. Доверилась ему. Снова. И подпустила ближе, чем когда-либо. Так близко она не подпускала к себе никого. Некоторое время они лежали молча. Каждый думал о своём. Гермиона чувствовала, как в глубине души поднимается липкое ощущение стыда. На глазах появились слёзы, она тихо вздрогнула, стараясь подавить их. Но Малфой заметил. Он поднялся на локте, внимательно вглядываясь в её лицо. — Почему ты плачешь? — спокойно спросил он, стараясь скрыть беспокойство. Он сделал что-то не так? Гермиона вздохнула и посмотрела на него. В его глазах не было ни злости, ни разочарования, ни сожаления. Он был умиротворённым и слишком спокойным. А у неё внутри плясали черти. Что дальше? Словно прочитав её мысли, Малфой добавил. — Ты хочешь быть со мной? Ты сможешь принять меня таким, какой я есть? Гермиона поднялась и села, не прерывая зрительного контакта. — Малфой... — он нетерпеливо вглядывался в её лицо, ожидая ответа. — Я же грязнокровка. — выпалила она. Ей не верилось, что он спрашивал у неё. Малфой закатил глаза и взял её руки в свои. — А я сын Пожирателя смерти. Будем знакомы? — иронично произнёс он. Гермиона покачала головой. Она не знала что ему ответить. Они всё ещё были на разных сторонах. Могут ли они вообще быть вместе? — Что будет дальше? — тихо спросила она. Драко сел, накинув на себя рубашку и уставился на огонь в камине. — Не знаю. — он зарылся руками в волосы, закрывая глаза и опуская голову. — Я слаб в предсказаниях, Грейнджер. — он повернулся к ней, вглядываясь в её обеспокоенное лицо. — Всё зависит от тебя. — с хрипотцой в голосе ответил он. Гермиона взяла свою палочку и направила её в сторону кровати, на котором лежал плед. — Акцио. Плед приземлился прямо её на колени. Она осторожно развернула его, и поскорее закуталась, не желая больше сидеть голой. Она не могла поверить в то, что Малфой говорил ей. Он предлагал ей встречаться? А как же его семья, статус крови, его задание? Всё это не желало укладываться у него в голове. — Как ты себе это представляешь, Малфой? Нас? — спросила она, глядя на него недоверчиво. Он только пожал плечами. Он не думал о будущем, за него всегда решали другие. Этот вопрос выбивал его из колеи. — Во-первых, давай перестанем фамильярничать, как говорит твоя сестра. — он усмехнулся, при мысли об Адели. Её не было всего пару дней, а он уже успел соскучиться по ней. И хоть это было странно, он действительно смог привязаться и к этому ребёнку и к самой Гермионе. — Во-вторых... — он замялся на секунду. — Я не предам и не брошу тебя. Гермиона подняла вверх брови, не веря в то, что только что услышала. Всё это казалось каким-то сном. — Ты сидел с другой девушкой и открыто флиртовал с ней сегодня. — выпалила она. Малфой посмотрел на неё с удивлением и усмехнулся. — Тебя это задело? — улыбаясь спросил он. Гермиона закусила губу, чувствуя новую волну стыда. — Нет. Просто ты так легко говоришь мне о том, что не бросишь и не предашь, а потом так же легко говоришь это другим. Я пытаюсь мыслить логически. — пояснила Гермиона, не будучи до конца уверенной в том, что её объяснение было точным. Малфой хмыкнул, а потом резко придвинулся к ней, в глазах его больше не было той беззаботности, которая была всего несколько мгновений назад. Он посмотрел на неё серьёзно. — То, что я скажу, может быть для тебя странным. Но раз уж мы дошли до этого, то я просто вынужден. — жёстко сказал он, положив руки ей на колени. На лице Гермионы появилось что-то похожее на испуг. — Каждый грёбанный раз, когда я пытаюсь не думать о тебе, забыть тебя, и убедить себя в том, что мне наплевать, то всё внутри меня переворачивается. И когда я пытаюсь отвлечься на других, то постоянно, чёрт возьми, мои мысли возвращаются к тебе. — Он сделал небольшую паузу, давая Гермионе переварить эту неожиданную информацию. — Ты представляешь, какого это, постоянно сравнивать всех с тобой? Постоянно искать похожие черты, какие-то грёбанные отличия, убеждая себя в том, что они лучше? Сопротивляться тому, что чувствуешь? — Гермиона смотрела на него поражённо. — И каждый раз, когда я пытаюсь с этим бороться, я понимаю, что все вокруг не те. Не такие. И снова вспоминаю тебя. А ты постоянно отдаляешься, постоянно пробуешь найти причины, чтобы не доверять мне, закрыться, убежать или уйти. — он говорил всё тише, смотря на её перепуганное лицо. — Что я должен делать? Я не могу с этим бороться, понимаешь? — последние слова он произнёс почти шёпотом. В его глазах отразилось что-то такое, что определённо задело Гермиону. Она не знала, что ему ответить. Не знала, как это понимать. Его чувства были, возможно, ещё сложнее, чем её собственные, и она совершенно не имела понятия, каково ему было всё это время. — Ответь мне. — жёстко потребовал он, смотря на её растерянный взгляд. — Ты хочешь быть со мной или нет? Гермиона растерянно кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Внутри неё бушевало целое море эмоций. Почему всё должно быть так сложно. — Как это будет выглядеть? Как я смогу объяснить это друзьям? Малфой откинулся на диван, яростно вздохнув. — Почему тебе надо всё усложнять? Я не могу, чёрт возьми, составить тебе детальный план того, как это будет. Я плевать хотел на то, что подумают другие, Грейнджер! — зло прорычал он. — Легко не будет однозначно, я не принц из грёбанных детских книжек, и жизнь вообще не сказка. — его голос был злым, в нём чувствовалась боль и разочарование. Он посмотрел на Гермиону. В её глазах был страх. Страх за будущее. Для него было всё так просто, а ей, привыкшей планировать всё от А до Я, всё это казалось супер сложным и вообще нереальным. Сейчас он сидит и ждёт, ждёт её решения. А она так не может... — Прости... — тихо проговорила она. — Я так не могу. Всё это неправильно. Малфой рассмеялся на это. Но ему было не до смеха. Он снова терял её, снова она отдалялась из-за своих чёртовых глупых предрассудков. Она медленно поднялась с дивана, стараясь больше не смотреть ему в глаза и направилась в ванную комнату, так и не сумев принять его предложение. Мысли путались, в голове была каша. Всё было так сложно и неопределённо.       Малфой тяжело вздохнул, смотря на закрытую дверь ванной комнаты. Он надеялся, что сможет завоевать её доверие, но видимо снова проиграл. Он резко встал, отчего в голове слегка закружилось, наспех оделся и вышел прочь из её комнаты. Оказавшись в коридоре он со всей силы ударил кулаком в стену. Кажется это было больно. Но физическая боль — ничто, по сравнению с тем, что он действительно чувствовал. Что ж, если она приняла такое решение, пусть будет так, как она хочет. Насильно мил не будешь, так вроде звучала эта пословица? Он закрыл глаза, в голове мелькали картинки их страстного секса. Стараясь выкинуть их из головы, он быстрым шагом направился прочь. Это был конец. Больше он не будет пытаться, она никогда не примет его таким, какой он есть, никогда не сможет быть с ним. Ему просто необходимо было отпустить её, хотя всё внутри него протестовало этому решению. Но умолять её он тоже не будет. Она сделала свой выбор. И теперь он должен был принять его.