Должен

       — Чёрт, уже завтра я женюсь, могу я поспать? — скривился Алек, увидев на пороге своей комнаты Изабель.        — Вообще-то… свадьба сегодня.        — Что?!        — Одевайся. Или?.. Отменим?        — Нет, да, господи…        Изабель, вдоволь насладившись изумлённо-испуганным взглядом брата, вышла и отправила смс Магнусу.        — О, а на твоей стороне есть Лайтвуд. Иззи просит тебя прийти на церемонию, — произнёс Рафаэль, мельком пробегая взглядом по сообщению. Телефон магу он так и не отдал. — О, ещё сообщение, да ты сегодня популярен. А вот и замечательный предлог, кстати, Клэри это та рыженькая? Она просит помощи с матерью, полагаю Джослин всё ещё в магической коме. Так что можешь просто туда сходить, помозолить глаза.        — Я не…        — Заткнись и иди. И обязательно, чтобы он тебя увидел.        Маг не стал в очередной раз пытаться объяснить Рафаэлю, что это дурацкая идея и он не будет мешать свадьбе, даже если от этого зависит целостность его сердца.        В конце-то концов, его не первый раз разбили и явно не в последний. Подумаешь, велика беда.        Судьба любит пошутить, поэтому Алек, действительно застаёт Магнуса в Институте. Маг мысленно ругает себя, что не отказался от этой затеи, но исправить уже ничего нельзя.        «Он ничего не чувствует ко мне. Ничего».        — Ты же не хочешь опозорить семью, — слова срываются с языка прежде, чем Магнус успевает подумать. Его преследует острое желание, почти потребность в том, чтобы сделать больно, надавить на душу каблуком и крутануться.        Но Алеку, кажется, всё равно, он просто уходит и маг чувствует, что каким-то невообразимым образом надавил на свою душу, а не на его.        Вид мёртвого друга возвращает мага к действительности. Сердечные проблемы отходят на второй план. Именно в эту секунду он понимает, что не так уж сильно и переживает.        Подумаешь, свадьба.        Он же не умрёт, в конце концов.        Его можно будет видеть. Если продолжить общаться с Клэри, то можно будет видеть буквально каждый день.        Сначала будет больно, но потом, потом всё встанет на свои места.        А вот смерть — штука непоправимая.        — Ненавижу эту фотографию.        Бейн никогда не понимал такие приколы, а Рагнор, в свою очередь, половину своей бесконечности только и делал, что развлекался подобным образом. Ему доставляет удовольствие смерть. Многие ходят в душ или ездят на море, а Рагнор — умирает. Говорит, что мозги прочищает примерно также. Или даже лучше. Он улыбается, успокаивает Магнуса, сообщает простые истины и вспоминает прошлое.        На самом деле Рагнор никогда бы не позволил себе умереть в присутствии Магнуса, потому что последний был излишне раним и остро переживал любые потери, но сегодня это было необходимо. Больше всего древний маг боялся рецидива сердечных проблем Магнуса Бейна, о котором его так любезно предупредил Рафаэль.        — Тебе придётся бороться.        Магнус находится где-то на грани между принятием того, что Рагнор мёртв и осознанием излишней живучести древнего колдуна. Первая боль притупляется, да и если он способен говорить, то это уже нельзя назвать окончательной смертью.        — Я не пойду туда, я же сказал. Просто, посмотрю. — Магнус стоит у стены церкви и вдумчиво колдует, он хочет сделать себе персональное прозрачное «окошко».        — Пойдёшь, иначе я сам его оттуда вынесу. На ручках. И брошу к твоим ногам. Ты знаешь — я могу.        Магнус действительно это знает. Рафаэль не имеет привычки бросать слова на ветер.        — Ладно, хорошо, но я ничего не буду делать. Я просто туда зайду.        — Взгляд поагрессивней, такой, словно ты хочешь его завалить, прям на алтарь. Хотя… ты и так хочешь. Иди. Не хочу ближайшие тридцать лет выслушивать твои стоны на тему того, что «Не пошёл, упустил, как я мог». — Вампир буквально впихнул Бейна в церковь.        Магнус просто стоит и смотрит. Посреди ковровой дорожки. В лепестках роз.        Он действительно не собирается ничего говорить или делать.        Скажем прямо, в его планы не входило даже появление здесь.        Мариз сама его провоцирует. Маг терпеть не может заносчивых Охотников и, особенно, Лайтвудов.        Это не мешает ему утонуть в любви к одному из них.        Он видит, как Алек спускается, идёт к нему.        Он почти уверен, что Охотник сейчас вытолкает его взашей. Или прорычит в лицо что-нибудь яростное.        Прогонит.        «Он ничего ко мне не чувствует. Ничего».        Магнус хочет сделать шаг назад и малодушно раствориться в портале, чтобы никогда не узнать, что хочет сделать юный Лайтвуд.        Он готов вырываться, готов оттолкнуть Охотника от себя магией, пусть только попробует прогнать.        Только…        Мысли слипаются в один комок, когда Алек его целует.        При всех. Сам.        Глупый, безрассудный поступок. Способ послать всех к чертям.        — Что я только что сделал?        Маг тихо смеётся, почти вся жизнь Алека проходит под этим нехитрым девизом.        — Я могу стереть им всем память, — предлагает маг тихо, чуть склонившись к Лайтвуду, щекоча колдовским дыханием его шею. Охотник мелко вздрагивает и качает головой.        — Нет, пусть.        Мариз смотрит с такой яростью, что Бейн почти на сто процентов уверен, она в подробностях видит, как делает из него музейный экспонат. Такой зеленоватенький, в формалине.        Силёнок маловато.        Иззи посылает Магнусу благодарный взгляд и улыбается, светло и спокойно. Вот теперь всё правильно.        — Сбежим? — Алек, кажется, в ужасе сам от себя и невольно пятится под разъярённым взглядом матери. Адреналин схлынул и осознание навалилось на плечи тяжёлым грузом.        — Любое желание, Александр. — Магнус эффектно щёлкает пальцами и они вдвоём исчезают в лиловой дымке.