Что-то не так

- Что с вами происходит, Арчи? – спросил меня Ниро Вульф, когда я как всегда сидел у него в кабинете, записывая свои размышления в блокнот. Я отстраненно взглянул на него, затем снова уставился в записную книжку, в которой умудрился нарисовать цветок герани, поедающий своего хозяина. Я и впрямь последние часы очень сильно погружался в раздумья, что мешало сосредоточиться на расследовании. Но и признаться Вульфу, что меня тревожило, я не мог. Не мог рассказать ему о своем идиотском плане «разоблачения» инспектора, после которого я не мог признаться даже себе, что чертовски заинтересовался этой старой крысой. Кремер в свою очередь старался деликатно находиться как можно дальше от меня, а в моем присутствии попросту игнорировать. - Что с вами происходит, Арчи? – в голосе Ниро я уловил заботу и некую опечаленность, и едва не усмехнулся внезапно проявленному беспокойству с его стороны. Он расценивает меня почти так же, как и свои орхидеи! Я посмотрел ему в глаза, и поспешил успокоить, и даже выдавил из себя улыбку. Надо признать, актер из меня еще тот! С минуту подумав, Ниро кивнул, удовлетворенный моим ответом. А спустя час к нам пришел Кремер, вынужденный по долгу службы, естественно. Он живо зашагал по комнате, чем окончательно вывел из себя Вульфа. - Сядьте вы, наконец! И не маячьте перед глазами… - гаркнул большой человек, чем на пару минут отвлек полицейского. Но красное кресло находилось в непростительной близости со мной, и Кремер, побрезговав, сел напротив Вульфа. Это обескуражило нас обоих. - С вами что-то происходит, - с подозрением произнес Вульф, глядя на Кремера прищуренными глазами. Со всеми что-то происходило целый день: на кухне взорвалась кастрюля, одна из орхидей увяла при подозрительных обстоятельствах. И, как будто этого было мало, каждые полчаса звонила женщина, истерично что-то вопила и бросала трубку, прежде чем Вульф успевал спросить, как ее зовут и кто она вообще… Словом, все было не на своих местах! Я уж было позволил себе тайком вообразить, что наше недавнее… назовем его «происшествие» с инспектором Кремером нарушило что-то во временном потоке. - Гудвин, вы мне нужны! – услышал я из коридора голос инспектора. Я поднялся, и последовал на зов, не слишком уверенный, что мне не привиделось. Но когда я вошел в коридор, он был там и выглядел устрашающе. Он поманил меня пальцем, и я приблизился. Взгляд инспектора был тяжелым и… таким приторным. Мне вдруг страшно захотелось убраться куда-нибудь подальше, чтобы не завалить Кремера прямо на любимом коврике Вульфа. Хотя, «завалить» смог бы он меня, но никак не я его, физические данные и все такое… Испепеляемый и задыхающийся под его взглядом, я терпеливо ждал развязки. Он сдержанно осмотрел меня с ног до головы, и прошипел: - Сегодня. Там же. Эта кодировка мне сразу стала ясна. «Там же» - означало, в том же чертовом отеле, в котором… ну, вы понимаете. «Сегодня» - гласило примерно, что сегодня вечером, часов в восемь, когда заканчивается всеобщий рабочий день. Не дожидаясь моего ответа, Кремер ушел. Надо признать, что далее, начиная с этих самых секунд, время полетело, как угорелое, да и я сам просто не замечал происходящего. Вульф периодически настороженно меня проверял, и был весьма недоволен результатом. Точнее, ответы, которыми я удостаивал чести Ниро, были выше всяких похвал. Но оно-то и губило, в них не было шуток, язвительных замечаний, надоедливости, нотаций. Я отвечал точно и по существу. И Вульф сердито сдвигал брови. А к вечеру, сославшись на ужин с некой прекрасной особой, я отправился в отель. При этом я так ее расписал, что Вульф был рад, что я наконец-то "убрался ко всем чертям". Выйдя за порог, я окунулся в прохладу ночного города, и почувствовал себя живым. Расплатившись с таксистом, и стараясь не привлекать внимания, я вошел в гостиницу. Тусклый свет коридора меня приветствовал подрагивающей лампочкой, в которой жужжала муха. Дверь была не заперта, когда я толкнул ее. Привычная настороженность покинула меня, заставив забыть оружие дома. Ранее я бы неприменул схватиться за револьвер в потайном кармане. Но сейчас было просто не до этого. Войдя в комнату я проникся знакомой таинственностью. Возле окна явно читался силуэт Кремера. - Не включайте свет, - тихо произнес он. Я снял пальто, прошел в комнату. Можно было разыграть спектакль, потребовать объяснений, зачем меня пригласили, выдумать расстроенное свидание с юной леди, о которой я на свою голову наплел шефу. Можно было все что угодно. Но мне хотелось только, чтобы он снова прижал меня к себе своими огромными ручищами. Да, вот так вот банально! - Вульф сказал мне… у вас кто-то есть. Легкомысленно вспорхнув до небес, я с силой шмякнулся обратно на землю. - О чем вы? Голос Кремера казался с л и ш к о м спокойным. - У вас есть девушка… подружка? Меня вдруг осенило. Ревность? Откуда, черт возьми? Конечно, подружки у меня не было, но зная мою репутацию, любой мог бы меня в этом упрекнуть. Что ж, вероятно, ночь будет не такой, как я себе представлял, и возможно гораздо длиннее, чем принято. Я прошел к дивану и сел. На столике рядом стола бутылка свежего молока. Видимо, у Кремера это вошло в привычку... Мне бы надо было сознаться, что никакой подружки или даже дружка у меня не водилось, предложить ему выпить со мной, положить свою руку ему на колено, завлечь, обворожить… Но куда попрешь против собственной ослиной натуры? Мне хотелось его зацепить. - Не думал, что это вас касается, - сказал я, деловито наливая себе молока. Интонация моего голоса ничуть не уступала ханжеству Кремера. Эх, надо бы было включить свет, чтобы дать ему увидеть мое вытянутое в такт словам лицо! Но я не успел... Он оказался возле меня быстрее, чем можно было ожидать. - Уже – касается, - низко прорычал комиссар. - После того, как мы… Стиснув зубы так, что хрустнула челюсть, он набрал в рот воздуха и умолк. Теперь я пожалел, что не зажег настольную лампу: увидеть его лицо, поглощенное собственным стыдом и раскаянием было бы лучшей наградой за весь этот дурацкий день! Заглянуть в эти глаза, полные страха и… - Вы хотите сказать, после того, как мы переспали? – подсказал я, почти ощущая жар, идущий от него. Казалось, протяни я руку к его ушам, то ожога было бы не избежать. - Вы… - выдохнул Кремер. Голос надтреснуто дрогнул, выдав его с потрохами. Я слышал, как он шуршит по карманам, нервно облизывая сухие губы, как шелестит своей проклятой сигарой, которую не собирается раскуривать... - У вас ведь есть жена, - продолжал я невозмутимым голосом, - Так почему же у меня не может быть подружки? Это вполне… Но он не дал мне закончить. С быстротой молнии он подскочил ко мне, схватив за воротник. - Не смейте упоминать мою жену, Гудвин! Его лицо вдруг оказалось совсем близко к моему. Сильные красивые руки притянули меня к себе, правда за воротник. Он испепелял меня взглядом, которого я не видел, но ощущал. Горячее дыханье и смесь одеколона после бритья сделала свое дело: из меня можно было начинать вить веревки... Я качнулся к нему и поцеловал. Обхватил могучий торс и впился пальцами в крепкие мышцы. Прижался всем своим телом к нему. Почувствовал, как жесткая кобура воткнулась мне в грудь сквозь одежду. Действительно, на нем слишком много одежды... Кремер побежденно застонал мне в губы. Его руки соскользнули с моей шеи, пробежались по спине и сомкнулись там, где я очень хотел. - О, Арчи… - прошептал инспектор, когда мы оба лежали на ковре, запутавшись в нашей одежде. - Что ты со мной творишь?.. - Заткнитесь, мать вашу… - ругнулся я, понимая, что он сейчас опять начнет нести какую-то околесицу. Определенно, полицейские не способны на романтику. Ни капли!