Сон и явь

Коровьев вошел в кухню. Там стоял приятный запах свежеприготовленной еды, а у плиты вертелась Гелла. Что-то в ней неуловимо изменилось… Волосы были распущены, обруча вовсе не было. Фагот приблизился, но Гелла будто и не замечала его. Он прислонился к девушке, приобняв за плечи, вдохнул такой родной запах… Нет! Это не то… Всегда, когда Коровьев начинал так заигрывать с Геллой, он пахла так, как хочет он: мятой, перетертыми иголками и мокрой шерстью, но сейчас ни следа от всего этого не осталось. Гелла оглянулась. В ее глазах читалась неприязнь и ненависть. От того, что она повернула голову, волосы оголили тонкую шею. На ней, на самом видном месте, Фагот заметил краснеющий еще свежий засос. Он, притворяясь, что собирается поцеловать вампиршу, украдкой понюхал отметину. Точно. «Не тот» запах исходил именно от нее. -Ну и как это понимать, ненавистная моя? — с некоторой издевкой в голосе спросил он. — Не твой собачье дело, — огрызнулась в ответ Гелла. — Ну зачем же так, милочка! Я же вам ничего такого не сделал. Кто это был? — он указал взглядом на отметину, — Бегемот? Интересно, в каком из своих обличий? — тут он резко развернул Геллу к себе лицом и усадил на столешницу, поставив с обеих сторон от нее руки, перекрыв любые пути к побегу. Его глаза внезапно из добрых и насмешливых стали холодными, жестокими, а в самой глубине их читалась ревность, — Ты только моя! Поняла?! Ничья больше, только я твой хозяин, слышишь?! — его глаза вдруг сделались обычными, но в глубине все еще можно было заметить нотки ревности. — Я поняла, отпусти только. Сейчас мессир проснется, а ты тут. Иди! Коровьев улыбнулся и покинул кухню. Гелла облегченно вздохнула. «Это будет не так просто, как я рассчитывала!» — только и успела подумать она, как Фагот снова заглянул в дверь кухни, спросив: — Что готовим? Помощь нужна? Его голос звучал так, будто только что он не стоял тут, угрожая вампирше. Она энергично помотала головой, на что Коровьев только пожал плечами и пошел по своим делам, насвистывая под нос какую-то прилипчивую мелодию. *** Уже прошло минут пятнадцать после того происшествия с Фаготом, все было тихо и ничего плохого не предвещалось. Внезапно Гелла почувствовала резкую жгучую, но не очень сильную боль примерно там, где оставил отметину Воланд. Боль кольнула и быстро прекратилась. Гелла решила проигнорировать ее, но не тут-то было. Боль повторилась и теперь она была настолько резкой и сильной, что колени вампирши подкосились и она, прижав руку к отметине, упала на пол. Боль продолжалась даже когда Гелла перестала ее игнорировать. Не угасала она и когда Гелла вышла из кухни. Она прошлась по коридору, проверяя все комнаты. Все было тихо. Последней дверью на пути девушки оказалась дверь в спальню, кабинет, столовую и чем это только не было Воланда. Она осторожно открыла дверь, но та все равно предательски скрипнула. То, что увидела Гелла ее не просто испугало, оно её ужаснуло, выбило из колеи, потрясло. Мессир Воланд выгибался от боли, но при этом спал. Из-под него растекалась огромная лужа крови. Вампирша подошла к огромной кровати и, присев рядом с мессиром, положила руку ему на лоб, собираясь померить температуру. Видимо, почувствовав нежное прикосновение, Воланд открыл глаза и перевел уставший, мутный взгляд на нее. — Чего ты так испугалась? — спросил он хриплым голосом, протягивая руку к щеке девушки, чтобы смахнуть слезу, уже было покатившуюся по щеке, — Я не могу умереть, милая. Спасибо тебе, что разбудила…, но как?.. — Не знаю, — дрожащим от слез голосом прошептала Гелла и упала на грудь Люцифера, от чего тот закашлялся, но потом слегка приобнял вампиршу. — Так это, оказывается, взаимно? — спросил он с легкой улыбкой. — Да, — ответила та, прижимаясь сильнее к мессиру. — Вот и прекрасно, — засмеялся в ответ мужчина. *** Фагот не торопясь прогуливался туда-сюда по прихожей, карауля дверь. Мессиру бы не понравилось, если бы его покой нарушили незваные гости. Но сейчас его заботило, в основном, не это. Он никак не мог выкинуть из головы то, что у Геллы был возлюбленный… и он не мог понять, кто это был. Все подозрения падали на Бегемота, но вскоре этот вариант пришлось отмести. Не любит он запаха миндального масла, бензин ему больше по душе, а в новом запахе Геллы явно была примесь миндаля. Азазелло? Он, конечно, хороший парень, но не настолько, чтобы Гелла со всей своей гордостью опустилась до того, что вступила бы с ним в отношения… Азазелло тоже отпал. Но кто тогда? Оставался только мессир Воланд. Он красив, умен, но… Дело в том, что когда он упал на землю, он потерял способность любить, радоваться и тому подобное, поэтому он тоже отпадал, но нужно было все-таки проверить эту версию. ам Фагот уже очень долго пытался завоевать ее холодное сердце, но ему это не удавалось.Хотя нет, был один раз, когда она позволила себя поцеловать, но потом они вместе вдруг оказались над ужасно глубоким ущельем и… при воспоминании об этом случае у Коровьева начинала ужасно ныть шея. Он бросил это занятие и направился по длинному коридору к комнате, где находились покои мессира. Приблизившись к комнате, Фагот прислушался. Оттуда доносились два голоса, женский и мужской. Мессир и Гелла. Так он и знал. — Так это, оказывается, взаимно? — спросил мужской голос — Да, — ответила Гелла. Голос ее дрожал. — Вот и прекрасно, — засмеялся в ответ мужчина. «Да что ж за напасть-то такая! Она почти была у меня в руках! А он… он смог ее в себя влюбить, да еще и так быстро!» — так думал Коровьев, пока шел по коридору уже в обратную сторону, намереваясь обыграть Бегемота в шахматы пару раз и поболтать с Азазелло. С кем, как не с ним можно было обсудить абсолютно что угодно. Он вошел в большую гостиную, где было поставлено несколько почти больничных коек, видимо, для виду. Помимо коек там почти везде на полу стояли ящики с вином и несколько маленьких круглых столиков, заваленных каким-то барахлом. Всю эту картину дополняли мужчина довольно неприятной внешности и огромный черный кот, игравшие в шахматы. — Вам мат, достопочтенный Азазелло, — сказал, мурлыкнув, Бегемот. — Да ничего подобного! Ем твоего ферзя, котяра. Обломись! — Вот теперь кота задели за живое. Теперь минут минимум пять нельзя будет увидеть продолжение партии, которая, кстати, была уже почти доиграна. — Я бы попросил обращаться ко мне на «Вы». Как я недавно заметил, брудершафта я еще никогда и ни с кем не пил! — Господа, -вмешался Фагот, — прошу вас, перестаньте. Партия уже почти доиграна, причем выиграет Азазелло. Может, в «Дурака»? — Подкидного? — оживился кот. — Переводного… — проворчал Азазелло, — А почему бы и нет. Садись, — он похлопал по месту на кровати рядом с собой. — Ну в переводного, так в переводного, — неожиданно согласился кот. Партия началась. Закончилась она, кстати довольно не скоро. Подданные Воланда играли примерно час, пока Коровьев, наконец, не совершил глупость, в результате чего проиграл. Азазелло положил руку на плечо Фаготу. — Ты в порядке? Может, случилось чего? Так ты расскажи, всегда выслушаем, -вопреки тому, что думали об Азазелло абсолютно все, кто был с ним знаком, он был довольно заботливым. — Да… Нет, — вздохнул в ответ Коровьев. Так что случилось-то? — спросил бегемот, собирая карты и перемешивая их. Фагот поставил руки на скол и уронил на них голову. — Гелла…- начал он. — А, ну понятно с тобой все, — Азазелло был единственным, кто знал о чувствах Коровьева, — Что, опять в пропасть тебя скинула? — Нет, хуже… — Так что? — Она… — Фагот всхлипнул, — Она… с мессиром… Думаю, мне стоит отправиться вниз. Я тут больше не нужен, да и вы должны скоро вернуться. — В таком случае… — начал кот, но договорить не смог. Его перебил Азазелло: — В таком случае, мы идем с тобой. Думаю, мессиру в ближайшее время его свита не понадобится, — Азазелло провел рукой по зеркалу, стоявшему за его спиной и то мгновенно углубилось и почернело. Теперь туда можно было зайти и отправиться в преисподнюю. Первым, естественно, пошел Коровьев, за ним ринулся Азазелло, а кот помедлил, пока темнота в зеркале не стала рассеиваться и тоже одним прыжком погрузился в него. Слишком уж он любил эффектно уходить. ***