Драбблы о повседневной жизни возлюбленных.

До звонка оставалось пару минут, почти все сидели на своих местах. Преподаватель по анатомии, Максим Константинович, студенты его, ласково, называют — Константиныч, готовил материал для новой темы. Максим — голубоглазый, брюнет, сорока пяти лет, в привычку у которого входило часто облизывать губы. Он порой сам не замечал, как это делает и отмахивается тем, что у него часто сушатся губы. Преподаватель вышел из аудитории, чтобы найти главного актера — Диму, которого облепили красивые, сисястые девушки. Парень он был привлекательным, блондин с зелеными глазами, стройный, невысокий. В любом случае он привлекал Макса и был полностью в его вкусе. Девушки, что прилепились к Диме, как банный лист к заду, собирались уходить, и одна из них, все-таки решившись попрощаться иным образом, поцеловал его в губы. Оба стояли в ступоре, но звонок вывел их из астрала. Дима даже не увидел ошарашенного Макса. В аудитории стояла гробовая тишина, все ждали, какой же сюрприз приготовит Константиныч на этот раз? И кто его новая жертва? Не зря же его прозвали «заебатор три тысячи»! Константиныч встал напротив Димы. Машет пачкой презервативов, кричит. — Презервативы, Дима, ты знаешь, что такое презервативы?! Или способ контрацепции в тряпочку?! Парень от смущения не смог выдать ни слова. О да, всем была известна новая жертва. «Тема: Половая система». Все ждали дикого трэша от Константиныча. И дождались. Наверняка все студенты в аудитории будут вспоминать и угорать над этим несчастным Димой, который в двадцать четыре года не может произнести слово «презервативы», оправдываясь, что это ругательное слово. Все плакали. А Макс — тот еще тролль, он парню на парту еще целый ворох презервативов высыпал, говоря тому: — Вдруг кого-нибудь до оргазма довести захочешь. И опять-таки тишина. Парень не понимал, за что именно его мозг теперь насилуют. Прошло немного времени, и преподаватель начал разговор про аборты. Все уже подумали, что от Димы отстали, но брюнет решил идти до конца. Инквизиция нервно курит в сторонке по сравнению с тем, что потом демонстрировалось. Все смотрели роды. Девочки решили тоже немного поиздеваться, поинтересовавшись у злосчастного Димы, откуда выходит ребенок. Выяснили они это через минут пятнадцать. Он долго ломался и пытался сказать, что ребенок появляется из…: — В… В… В… В… А Константиныч радостно бегал по аудитории и кричал: — Вагина~а~а~а~а!!! Максим не хотел и не собирался прощать возлюбленного за измену, даже если инициатором этого была шалава с параллели. Ну-с, давайте вернемся обратно в аудиторию. Константиныч не долго думал над вопросом и все-таки его задал. Он подошел к Диме и спросил: — Ну, как беременность возникает? Дима, как возникает беременность? — Когда в яйцеклетку попадает сперматозоид… — решился он все-таки ответить. — А откуда берется сперматозоид? — … — Дима, откуда?! — Из внешней среды. — Все слышали?! Сперматозоиды во внешней среде!!! Они в воздухе!!! Они везде!!! Спасайтесь!!! Дима, ну нам-то с тобой можно не опасаться. Парень заметно покраснел, на что все обратили внимание, и только Макс хотел что-то сказать, как мученика Диму спас звонок. — Дима, останься, — проговорил он спокойно, дождавшись, пока аудитория не опустеет. — Что за цирк ты устроил? Я что-то сделал не так?! — взбесился Дима из-за двухчасового допроса. Тут Макса как молнией ударило. «Хах, то есть поцелуй не в счет?» — пронеслось у него в голове Пока Дима что-то верещал себе под нос, Макс стянул со своих джинс ремень и повалил того животом на стол, обвязав руки. — Эй, ты чего делаешь? А если кто-нибудь зайдет?! — Заткнись, сам виноват, что плохо знаешь анатомию. Надо же когда-нибудь учить, — с ноткам холода и возбуждения в голове произнес он, облизав свои губы. Он стянул с него джинсы и прошелся языком по ягодице. Первый шлепок руки был настолько неожиданным, что Дима вскрикнул и повернул голову, пытаясь посмотреть на Макса. — Больно! — Правда?! А я думал тебе понравится! — усмехнулся Макс и шлепнул по другой ягодице, но уже не так сильно, как по первой. Он прошелся языком по анусу, слегка смачивая его, и облизал палец, чтобы обработать как следует. Но как все знают, слюни не заменят смазку, они высыхают быстрее, и поэтому делать все пришлось быстро. От приятных ощущений член Димы встал, от чего Макс еще раз облизался. Он хотел попробовать его. Но вспомнил, что на это времени нету. Смочив как следует два пальца, он вставил их в анус и начал активно двигать. От неожиданности Дима чуть ли не завизжал. — Черт… Ах… Мог хоть предупредить? Это же больно, идиот! — Ты визжишь, как девственница перед первым сексом! — снимая с себя джинсы, приблизился он к парню и, немного наклонившись, прикусил мочку уха. — Давай, я ведь знаю, какой ты развратный… — Он все глубже и глубже проталкивал пальцы, пока парень не начал стонать от удовольствия. Решив, что достаточно растянул дырочку Димы, Макс приблизил к анусу член, который порядком уже набух от возбуждения и ввел его по самую простату. Парень всхлипнул от удовольствия. Он все сильнее проталкивался в Диму, от чего Макс кончил, и тот уже хотел встать. — Стой смирно, я еще не закончил, — Макс говорил, как настоящий садист. В постели он иногда делал то, что хотел Дима, но сейчас дал понять, что он не даст ему спуску, и никакие молитвы его не спасут. Макс не собирался просто так отпускать парня. Перевернув его к себе лицом, он еще глубже входил в него и все быстрее, и быстрее, казалось даже, что стол, на котором лежал Дима, скоро развалится. Мужчина все-таки не удержался от столь соблазнительных губ Димы и впился в них жарким и глубоким поцелуем, парень тоже ответил на поцелуй с такой же хваткой. Дыхание обоих сбивалось, и уже было все равно, войдет кто-нибудь или нет. — Я так и не понимаю, на что ты так разозлился? — натягивая на себя штаны, озадаченно спросил Дима. Макс, одевшись и поправив галстук, зажег сигарету. — Как будто сам не знаешь… Та девушка… — Парень не понимающе смотрел на Максима, но потом он вспомнил. — Так ты ревновал! — Заткнись! — прижал он того к стене. — И запомни, не позволяй никому прикасаться к своим губам, никому, кроме меня! Ты только мой! — Хах, конечно, — с улыбкой произнес блондин, обвив его шею руками и поцеловав в губы, что были с легким привкусом сигарет, что Дима так сильно любил. — А сейчас мне пора. — Нехотя отрываясь от поцелуя, он все-таки вышел из аудитории. — Вот же гаденыш, ну ничего, я еще отыграюсь!