Хочу быть в его объятиях.
16 июня 2016 г., 03:55
— Кир! Сегодня был трудный день, мы когда закончим — собираемся выпить. Ты с нами?
— Да, конечно! А Егор Алексеевич?
— Отказался, похоже, что он из «непьющих», — негромко рассмеялся коллега, тот же лишь грустно улыбнулся.
Кирилл Авдеев — невысокий, худого телосложения брюнет, с небесным цветом глаз. Двадцать пять лет. Помощник главного бухгалтера. Гей, и не скрывает этого, часто посещая гей-бары. Только там он мог расслабиться. В коллективе не многие знают, какой ориентации Кирилл, и, конечно, каждый отреагировал по-разному. В прошлом получил детскую травму от отчима. Не взаимно влюблён в Егора Алексеевича, который по совместительству главный бухгалтер.
Егор Алексеевич был не из тех, кто любил общие посиделки. Он очень много времени проводил в офисе и отличался холодным отношением к коллегам, из-за этого его почти полколлектива боялись, как неистового огня. А остальная часть коллектива ненавидели, но он делал вид, будто не замечает этого, и дальше продолжал свое дело. Внешность у него была довольно привлекательной, опрятный и пахло от него всегда дорогими духами. Блондин с тёмно-синими глазами. Он был на два года старше Кирилла. Также Кирилл заметил, что Егор использует гель для волос; именно он создаёт вид «зализанных волос», которые так не нравились Кириллу. Но после рабочего дня, когда усталость видна даже на лице главного бухгалтера, прядь уложенных волос падает на синие глаза, для себя Кирилл отметил это очень сексуальным. Но не в этом дело.
Прошло уже два года, как Кирилл устроился на эту работу. Егор Алексеевич уже работал там и поэтому вначале холодно принял новенького, и не спускал с него глаз. Первую неделю напряжение все росло, так как документы, которые ему поручали, были сделаны неправильно, и Егор постоянно делал ему замечания. Тот в свою очередь чувствовал себя, как загнанный в угол кролик: не сказать слово (боялся вылететь из работы, так как с прошлой работы его уволили именно из-за не сдержанность языка), не дышать, не смотреть, а только ждать, пока хищник не прекратит нападения.
Кирилл твердо решил больше не делать подобных промахов, чтобы его больше не отчитывали, ведь следующий раз он точно пошлет его куда подальше.
Нужно было сдать очередной документ. Была ночь, все уже давно ушли по домам. Когда он взял документ, лицо Егора сначала стало серьезным, на что Кирилл уже и не надеялся получить одобрение, а потом кончики его губ дрогнули, расплываясь в улыбке. Кирилл смотрел на него, как завороженный. Он впервые увидел на его лице что-то, кроме безразличия и злости.
«Улыбка, как необычно…» — подумал он.
— Ну вот, видишь, можешь, когда хочешь. Молодец. Кирилл, с тобой все в порядке?! — удивился Егор покрасневшему лицу парня.
— Д-да, все в порядке, я просто немного устал, — отвернулся тот.
— Хорошо, тогда на сегодня все.
***
Кирилл вышел на улицу, наполненную людьми. Ночь, все расходились по домам. Он направился в сторону коллег, которые в свою очередь спешили в ближайший клуб — выпить. Кирилл вздохнул, не останавливаясь, задумчиво глядя куда-то вдаль и вспоминая, за что же он полюбил человека, который никогда не обратит на него внимание. — Ты в последнее время стал часто вздыхать, неужели влюбился? — тут Кирилла как током ударило, друг реакцию, к сожалению, уловил и погано ухмыльнулся. Один плюс: друг Кирилла тоже был геем и звали его — Алекс. Плюс в том, что натуралу пришлось бы битый час объяснять, как это, влюбиться в парня, да и вдобавок слышать и видеть, как он блюет — зрелище не из приятны. А Алекс парень проницательный, ему только имя скажи, так он всю подноготную расскажет, если знает. Так что утаивать что-либо не получится, да и нет в этом смысла. Кирилл кивнул, осушил залпом стакан и слегка поморщился от легкой горечи коньяка. — Ну, и кто этот счастливчик? Мне-то ты отказал. Интересно, кто этот человек, что превзошел даже меня? — Ты его знаешь, он работает с нами в офисе. Алекс сделал задумчивое лицо, перебирая в уме людей. — Слушай, я не хренова гадалка, не тяни кота за яйца, скажи же уже. Кто это, черт?! -…гор, — еле слышно проговорил Кирилл. — Что? Говори громче, из-за этой музыки ни хрена не слышу. — Егор Алексеевич, наш главный бухгалтер! Глухой ты хер! Кирилл, конечно, не Медуза Горгона, но когда он услышал и увидел покрасневшее лицо друга, то тут же окаменел его реакция вполне нормальна, другой бы вообще подумал. что Кирилл сверхнулся от недотраха. Хотя, это же Алекс, что в его башке творится, не знает даже он сам. Алекс отошел от шока и залпом осушил целый стакан, и налил еще. — Ну ты даешь… — Без тебя знаю. Ну, раз даже друг не может ничего сказать по этому поводу, то все понятно, как ясный день. У Кирилла с самого начала не было никакого шанса, только иллюзия, которую он сам вообразил. — Ладно, я пойду. — Опять в клуб «Мерлин»? Тебе не надоело? Не лучше ли выбрать постоянного партнера? — Неужто себя предлагаешь? Ладно, забей, — он пошел в сторону двери. — Если это случится, тогда о нашей дружбе можно забыть, а я этого не хочу. К тому же это лучшее, что я могу — перепихнуться с парнем и забыть о чувствах, хотя бы на время. — Как знаешь, мое дело предложить. На этом их диалог закончился. От клуба, из которого только что вышел Кирилл, до «Мерлина» недалеко, поэтому можно спокойно дойти пешком. Он уже год влюблен в своего главного, а признаться и получить отказ не каждый решится, к тому же эта работа ему нужна была, как воздух. Парень потер затылок, зевнул и зашел в клуб. «Так, выбрать симпатичного парнишку и домой», — с этими словами он стал оглядываться по сторонам. Кирилл мог быть и пассивом, и активом, все зависело от партнера, в большой степени ему попадались только пассивы. Присмотревшись, он увидел симпатичного парнишку, шатена с серыми глазами, сидел он возле барной стойки. Бармен явно спаивал его, но парнишка героически держался. — Привет, — обратился он к бармену, который его знал. — Кир, как давно ты сюда не заглядывал, — тот достал стакан, налил жидкость и протянул Кириллу. — Есть такое. Слушай, Ник, чего это ты парнишку спаиваешь? Он вообще совершеннолетний? — Не волнуйся, все в порядке! Но если ты положил на него глаз, можешь и не мечтать — эта пташка на сегодня моя, — сказал он с очень ядовитой улыбкой. — Да больно надо. — Ну, если тебе прям срочно, то вон, — показал он в глубь зала, на почти свободное место, где сидел только один человек и попивал какой-то коктейль. — Он часто сюда приходит. «Быть того не может… Это же…» — Кир, вы знакомы? — Парень резко развернулся с довольно мрачным лицом. — С. Чего. Ты. Взял? — буквально выплюнул он каждое слово. — Просто ты так на него посмотрел… Значит, знакомы. — Слушай, заткнись. Кирилл встал и направился в сторону того парня, оставляя бармена заткнутым. Он не знал, какой черт его дернул пойти в ту сторону, сердце бешено колотилось, грозя порвать грудную клетку и выпрыгнуть. А в голове была полная каша; ему до сих пор не верилось, что он делает в гей-клубе. «Егор — гей?» — первая мысль посетила его. Он подошел почти впритык к столу, пытаясь хоть как-то спрятать свое удивление за маской безразличия. Получилось неважно. — Егор Алексеевич? — Просто Егор, мы ведь не на работе, к чему эти формальности? — отреагировал он вполне нормально, как будто знал. — Эм, что вы… ты здесь делаешь? — Пытаюсь расслабиться, — улыбнулся он, но эта улыбка больше подходила на оскал. Когда неловкость, по словам Кирилла, исчезла, они болтали, как старые друзья, смеялись, хохотали. Со стороны бы любой сказал, что они похожи на возлюбленных, но Кирилл старался подталкивать себя мысль, что о взаимных чувствах и речи не может идти, хоть он и узнал, что Егор — гей. Но надежда, где-то внутри совсем маленькая, колыхалась, заверяя хозяина об ином. Время шло, Кирилл выпил довольно много, настолько много, что в глазах был только один туман, а Егор, как сидел, так и сидит, чтоб его, трезвый, как стеклышко, и это еще при том, что они пили одинаково, и пусть еще кто-нибудь посмеет сказать, что он из «непьющих», сразу в глаз. Дальше все происходило быстро. Кирилл настолько опьянел, что Егору пришлось лично донести беднягу до кровати. А как там говорится? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. — Ег… Ик… Егор, где мы? — О, очухался уже! Дома у тебя, — он поправил пиджак и явно собирался уходить, но Кирилл остановил его (ну, как остановил, приложился об пол во время падения). — Ты в порядке, поднимайся, — хотел он помочь, но тот оттолкнул его, а потом наплевал на все, на работу, на друзей, обхватил его галстук и вовлек в поцелуй. Егор сначала был в ступоре, но постепенно отвечал на поцелуй. Кирилл был не из тех неопытных молокососов, хоть и был пьян, но долгий опыт дает о себе знать. Поцелуй получился жарким, Кирилл то и дело играл с языком Егора и прикусывал его нижнюю губу; последний раз, когда он ее укусил, Егор невольно застонал. Брюнет, забыв обо всем, дотронулся ногой об пах блондина; тот был довольно хорошо возбужден, настолько, что член грозился порвать штаны, наливался и пульсировал. — Э-э-э? — Кирилл растерянно наблюдал, как его быстро раздевают, не слишком церемонясь с одеждой. — М-м-м, какой запах! — простонал утробно Егор ему в шею. — Мне это не снится? — Ничего тебе не снится. Хороший мой, сладкий… «Это вроде как я должен говорить, или нет?» — запоздало прикинул Кирилл, выгибаясь от удовольствия в руках Егора. Похоже, от перевозбуждения алкоголь полностью выветрился. Но снова было слишком хорошо. Они были вместе, как ему и мечталось, так чего заморачиваться? — Я хочу тебя, — промурлыкал Кирилл, слова, которые он так давно хотел сказать. Сейчас Кириллу и правда казалось, что Егор был больше, сильнее, хотелось обнять, целовать, изнасиловать в конце концов, чтобы потом уже ни о чем не жалеть. Егор отреагировал стремительно: он сгреб Кирилла в охапку и аппарировал прямо в центр большой кровати. Хищно рыкнув, впился в тонкие губы своего друга, а может уже и любовника, оглаживая грудь и живот, толкаясь языком в рот. От ледяного спокойствия не осталось и следа: глаза налились небесной лазурью, губы были жадно-настойчивыми, горячими, как лава, а руки… Руки были везде — пощипывали соски, проводили по бокам, ныряли под резинку тонких штанов. Горячий язык обвел пупок, вызвав нестерпимую дрожь, а руки ловко сдернули штаны, успев огладить задницу и бедра. Егор, прикрыв глаза, коснулся губами самой вершинки члена, стоявшего так, что было почти больно. Жадный рот Егора всосал напряженный член, и Кирилл выгнулся, зашипев сквозь зубы. Шире раздвинув ноги, забыв о неловкости, Кирилл толкался навстречу ненасытным губам. В крови будто кипел афродизиак, а в голове не осталось ни единой мысли, поэтому, когда сильные руки толкнули ему под задницу подушку, а ноги расположили на широких плечах, он не ощутил ничего, кроме сводящего с ума нетерпения. Пальцы Егора скользнули между ягодицами, слегка надавив на тугое отверстие. Внутри стало горячо и скользко, а в невидимый центр мужского удовольствия будто ударила крошечная молния. — Потерпи, — хрипло выдохнул блондин и толкнулся в него упругой горячей головкой. Он вошел до конца и замер, резко выдыхая сквозь зубы. Кирилл аж взвыл от удовольствия! Из глаз словно искры посыпались. Мышцы внутри, сокращаясь, ходили ходуном. Он даже забыл, что это так очешуительно! Дальнейшее больше всего напоминало какой-то бешеный сплошной оргазм. Кирилл даже не успевал отдышаться, организм точно решил наверстать все года, проведенные без подобного удовольствия. — Егор, ах… Ха… Ах… Я… — Егор вдалбливал в него, почти не давая передышки. — Я люблю… тебя… Я люблю тебя! Парень на это отреагировал; улыбнувшись, он рыкнул, будто эти слова прибавили ему еще больше сил. Ведь Егору с самого первого дня понравился Кирилл, он желал его каждый день и пытался сдерживать холодное спокойствие. Поэтому часто вместо приятного, ласкового слова, он ругал и злился, по большой степени на себя. А когда узнал что Кирилл тоже гей, то он почувствовал облегчение. Он узнал о гей-баре, куда часто ходил Кирилл. И прямо сегодня сама судьба подтолкнула придти ему. Кирилл прогнулся сильнее, так, чтобы рельефная головка твердого члена оглаживала простату, посылая по телу ни с чем несравнимые крохотные искорки удовольствия, прожигающие кожу, заставляющие только открывать в беззвучном крике пересохший рот. Изогнувшись, он обхватил свой член, и этого оказалось достаточно, чтобы он кончил. Егор тоже не медлил хрипло застонав, он выпустил все семя в Кирилла, а когда хотел поцеловать его, то тот уже спал. — Твою мать, Авдеев! Ну кто так обламывает момент?!***
— Просыпайся, Кир, — зазывал сладкий голос, заставляя проснуться. Но проснулся он от другого — резкая боль в области зада заставила понять, что долгий перерыв в части пассива дал о себе знать. С неохотой, но он открыл глаза. — Егор? Его удивлению не было предела, он думал, что это все сон, что он только подобрал какого-то парнишку и переспал с ним представляя, что это Егор. — Если ты скажешь, что ничего не помнишь, то я заставлю тебя пройти через это снова, — улыбнулся он так… Как будто злился. От этого даже мурашки пошли табунами. — Нет, я все помню, — грустно улыбнулся он, вспоминая что это всего лишь секс. Чувства испытывал только он, и парень надеялся, что Егор об этом никогда не узнает. — Кстати, ты тут недавно во время оргазма раз пять повторил, что любишь меня, — глаза Кирилла расширились, выпрыгивая из орбит; вот именно этот момент он и не помнил. Ну, конечно, он ведь сразу вырубился, как только кончил. Но Кирилла больше испугали следующие слова парня: — Раз тогда ты это сказал, то может повторишь? Егор приблизился к Кириллу, прямо в притык смотря в небесные глаза. Именно с такого расстояния можно было четко увидеть смятение и страх в глазах Кирилла; он все еще боялся, что его чувства не взаимны. Тогда Егор быстро отпрянул от него. — Во время оргазма мог, а сейчас не можешь? Что ж ты за человек такой? — Егор был зол, тут даже и смотреть на него не нужно было. — Мои мысли были в другом месте, а язык работает быстрее. Я был пьян! Да и вообще, чего ты расшумелся? Не имей привычки орать в чужом доме! — пластинка терпения Кирилла лопнула; он вспомнил, почему его всегда увольняли, вот и воспользовался своим языком, как оружием. В это время Егор смотрел на него как на восьмое, девятое, десятое чудо света! Он был ошарашен такому поведению. Вечно спокойный, улыбчивый Кирилл превратился в уличного кота, фырчал и кусался, но это не отталкивало, а только больше подогревало пыл. — А я-то думал, что ты тютя. — Сам ты тютя!!! — взбесился Кирилл. — Да и вообще, как я по твоему на работу пойду, у меня весь зад болит! — Объявляю выходной, ты ведь моя правая рука. Ну, значит, и порешили, — он подвинулся ближе, уже обжигая словами шею Кирилла. — А теперь соизволь повторить то, что ты говорил мне ночью. Егор слегка укусил брюнета, тот невольно застонал, а член, как солдат, был готов по второму кругу. «Предатель!» — мысленно проклинал он. — Я не слышу, — он спускался все ниже, уже облизывая и лаская соски. — Я люблю… — Кого любишь? — он положил правую руку на пах Кирилла; тот еще больше застонал. — Тебя! Тебя, идиота, люблю, хватит дразнить, чудовище! — Я тебя тоже люблю, — с этими словами Егор вовлек в страстный поцелуй своего возлюбленного.
