Полотно времени

Йона смотрела себе под ноги, не решаясь взглянуть на юного-Зверя, хотя тот все еще крепко сжимал ее ладонь. Кровь на коже застыла и коркой сцепила их руки вместе, но никто из присутствующих — даже идущие чуть позади драконы — не пытались как-то показать, что осознают этот не эстетичный факт. Горный ручей скользнул серебряной змеей меж холмов, привлекая внимание сиянием блестящей чешуи в лучах солнца. Появление источника означало привал, и все с молчаливым, но осязаемым облегчением направились ближе к воде. Обычно шумная компания была какой-то слишком тихой и мрачной, и Йона осознавала причину такого поведения, но ничего не могла с собой поделать. Вздохнув, девушка отпустила мальчишескую руку и погрузила ладони в холодную воду, которая тут же окрашивалась в грязно-красный и спускалась вниз по холму. Хак пристроился рядом, тихо посматривая за отрешенной принцессой. Ее глаза — обычно яркие, живые — казались сейчас такими же мутными, как эта вода, смешанная с кровью. Йона была слишком грустной и серьезной, что ей совершенно не шло и желание как-то улучшить ей настроение четко обрисовалось в сознании. Простая догадка мгновенно осенила разум, и чем больше Хак размышлял об этом, тем сильнее росло в нем воодушевление. Он поднялся и ненавязчиво отошел на пару метров, а после, оглянувшись, скользнул в сторону, скрываясь в листве. Он не заметил могучее темное облако, которое, скрываясь за высокими деревьями, медленно подбиралось в сторону наших путников… — Зачем сожалеть о том, что вы не могли изменить, госпожа? Йона вздрогнула, словно очнулась ото сна, и перевела рассеянный взгляд на Зено. Тот сидел на корточках рядом, уложив подбородок в раскрытые ладони, и мягко ей улыбался, — Вы защищали себя и друзей, вы не могли иначе. И вы осознаете, что поступили правильно… — Юноша глубоко, как-то тоскливо вздохнул, и устремил взгляд на успокаивающее движение воды. — К тому же, мы живем так, что смертей — случайных, или намеренных — не избежать… Девушка часто заморгала, стараясь смахнуть набегающие на глаза слезы. — Я… Я знаю это… Просто… — Она всхлипнула и провела по лицу рукой, пряча заблестевший взгляд за рукавом, — Прости, что раскисла… Это ведь… Не впервые… И что я… Я обещаю, что скоро приду в себя… Орью прекратил сбивчивые оправдания, обхватывая тонкими пальцами девичью ладонь и мягко опуская вниз. Принцесса несмело взглянула на него из-под ресниц, и от его теплых, полных заботы глаз, плакать отчего-то захотелось еще больше. — Йона, я не корю тебя за твои слезы. Я не могу ругать тебя за проявление человечности. Я всего лишь не хочу… — его взгляд устремился ей за спину и он по-доброму усмехнулся, — …то есть МЫ не хотим, чтобы ты страдала. — Да! Совсем не хотим! — воскликнул хакурю, излучая искреннее переживание и Йона невольно хихикнула сквозь слезы: все ясно, кто там Зено знаки подавал! Она обернулась, рассматривая обеспокоенных ее душевным самочувствием друзей. — Милая, ну, хватит плакать, — ласково произнес Джей-Ха, поднося ее руку к губам. От легкого, но все же несколько смущающего прикосновения появилось слабое ощущение, что происходящее довольно нетипично… Осознание пришло сразу, пробуждая в сердце тихую тоску. Такого раньше не происходило по той причине, что Хак всегда угрожал рекурю расправой за такие вольности. А сейчас давать любвеобильному мужчине подзатыльники просто было некому, ведь Хак… Йона мгновенно оглянулась, позабыв про слезы. — Минутку, а где Хак?

***

Хак бродил по округе, тщательно высматривая все яркое, что могло привлечь внимание. Цветов в этой горной местности росло немного, да и те были маленькие, бледненькие, слишком обычные… Ему нужен большой и красивый цветок! Такой, чтобы Йоне понравился! Позади послышался шорох и Хак мгновенно обернулся к источнику звука, чуть ли не утыкаясь носом в живот синего дракона. — Фу-ух, это ты! — отпрянул юный-Зверь и тут же пошел в наступление, — И зачем так подкрадываться?! Сейрю молча возвышался над ним и, судя по склоненной к земле рогатой маске, тщательно его рассматривал. Из-за спрятанных глаз Хак не мог понять его намерения, но его плотно сжатые губы настораживали. Хак поморщился. Ему не очень нравился этот странный тип, который круглосуточно скрывает свое лицо даже от своих друзей, и, если быть до конца откровенным, он не понимал, как можно доверять такому человеку. Юный-Зверь всматривался в черные прорези маски, пытаясь заметить хоть слабый контур глаз юноши (Или даже мужчины? Хак все не мог понять его возраст), но безуспешно. Дракон без каких-либо предупреждений вдруг твердо схватил его за руку и с силой потянул за собой. — Э-эй! — возмущенно завопил мальчик, пытаясь расцепить стальную хватку на своем запястье, — Куда ты меня потащил?! Человек молчал, продолжая движение, чем еще больше выводил Хака из себя. «Ну уж нет!» Он со всей силы уперся ногами о землю, затормаживая движение, а свободной рукой зацепился за толстую ветку. — Я никуда не пойду, пока не закончу! — выкрикнул он свое условие. Дракон остановился и заинтересованно перевел глаза маски на возмущенного до глубины души мальчика. Хак лишь раздраженно фыркнул и дернул рукой, стремясь освободиться, но сейрю продолжал крепко его держать, а потому попытка вновь не увенчалась успехом. — Да не бойся ты, не собирался я убегать! — чуть не рыкнул юный-Зверь, глядя прямо в черные прорези, — Я хотел… — он скривился от недовольства, что придется рассказывать о своей задумке «чужому» человеку,  — я хотел как-нибудь Йону подбодрить… Думал подарить ей красивый цветок… Я слышал девушкам нравится, когда им дарят цветы… Хватка на руке потихоньку ослабла и, к удивлению мальчика, «лицо» массивной маски вдруг тоже осмотрелось по сторонам, как он сам недавно. Хак заинтересованно проследил за этим движением. — Ты хочешь мне помочь? — появилась в голове странная догадка. Человек кивнул и, вновь никак не предупредив о своем следующем шаге, резко запрыгнул на ствол близстоящего высокого дерева, ловко карабкаясь вверх и цепляясь за ветки. — Ого… — пробормотал несколько впечатлено Хак, когда сейрю уже через каких-то пару секунд оказался на самой вершине. Мальчик тоже решил осмотреться по сторонам. Красный всполох, одиноко-колыхающийся в густой растительности, привлек внимание юного-Зверя, и он сощурился, пытаясь рассмотреть лучше. «То, что нужно!» Довольство затопило сознание и Хак радостно бросился к призывно-качающемуся на ветру цветку. Чем ближе он подбирался, тем больше осознавал — это оно! Мальчик бежал, не отрывая восторженного взгляда от алых лепестков, а потому не заметил заросшую травой нору какого-то некрупного животного, похожую на глубокую яму. Нога резко подвернулась от потери опоры и юный-Зверь, охнув, упал головой вперед. Он проехался носом по пологому спуску, и тело по инерции покатилось дальше, вниз по склону. Ослепленный резкой сменой положения, сопровождаемой резкой болью, Хак инстинктивно пытался ухватиться за что-нибудь, но безуспешно. Трава сменилась мелкой галькой, о которые резались пальцы, и круглыми камнями, больно сбивающие бока. Внезапно твердая поверхность под ним пропала и Хак на мгновение осознал себя висящем в воздухе, а уже следующую секунду он погрузился в воду, чудом не ударившись о скалы. Его потянуло по ледяной, неглубокой и испещренной булыжниками реке, в которой его кожа больно царапалась от соприкосновения к очередной преграде. Хак сжимал губы, удерживая имеющийся в легких кислород и все еще яростно пытался ухватиться за что-нибудь, чтобы остановить движение. В какой-то момент сбитые пальцы, наконец, зацепились за уступ и он завис на месте. Хак пытался извернуться, чтобы осмотреться, но вода била по лицу, попадала в глаза и мешала сориентироваться в пространстве. Неожиданно его подхватили под руки и прижали к груди, а Хак, плохо соображая, неосознанно крепко вцепился в свое спасение всеми конечностями. Шум и удары капель по коже внезапно прекратились и его содрогающееся от боли и холода тело опустили на траву. Он совершенно перепуганный и растерянный жадно хватал ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Его кожа горела от множества царапин, превращая его тело в оголенный нерв, реагирующий на движение воздуха. Хак мог только дышать и, сцепив зубы, смотреть в серое небо. Периодически он видел, как над ним возвышалась темная мужская фигура, по силуэту которой он не мог понять, кому она принадлежит. Человек приходил и уходил, что-то мазал, сыпал, прикладывал… Хак силой воли разомкнул сухие губы. — С-с-па… Человек приложил палец к своим губам, что означало «не разговаривай». Осознание личности незнакомца тут же пришло само. «Он?..» Неудивительно, что он не сразу понял, кто это. Без маски то… Усталость наваливалась волнами, и держать себя в сознании становилось все труднее. Хак не стал противиться и позволил себе провалиться в беспокойное небытие.

***

Серое, мрачное небо рассекали тучи быстрых, черных точек. Это были стаи галдящих птиц, громогласно предупреждающих путников о приближении грозы. Однако, наши герои пока не обратили на это должного внимания, обеспокоенные своими проблемами. — Шиньи тоже нет, — добавил Юн, оглядевшись по сторонам и все повторили это действие, убеждаясь в ухудшении ситуации. — Куда они могли подеваться? — ни к кому толком не обращаясь произнесла Йона, чувствуя, как в груди беспокойно заворочалась тревога. Первый раскат грома прокатился по земле, обращая на себя внимание и путники беспокойно замерли, вслушиваясь… — Не волнуйся, с ними ничего не произойдет, — первым подал голос Джей-ха, пытаясь успокоить девушку, что, впрочем, не сильно помогло. — Боже… — принцесса нервно прижала руки к груди, — Надо их найти как можно скорее! Вы можете почувствовать Шинью?! Киджа, обычно находящийся в первых рядах в подобных вопросах, был непривычно тих и бледен… Вновь заговорил рекурю, стараясь придать голосу как можно более непринужденный тон: — Конечно! Я скоро вернусь с этими двумя оболтусами и ты сама посмеешься над всей этой ситуацией! — Стой! — вдруг истерично крикнул хакурю, цепляясь мужчине в плечо, — ты же не собираешься… — В том то и дело, что собираюсь. — Что такое? — настороженно спросила Йона. — А то, что он собирался прыгать туда! — яростно воскликнул хакурю, махнув рукой в сторону надвигающейся тучи. Синий, совершенно-черный гигантский смог надвигался на них. Из его недр каждую секунду вырывались снопы сияющих, искривленных линий, а горы содрогались от сопровождающих их мощных тресков. Йона в испуге прижала руки к губам от настоящего страха, прошившего тело. «Это… Это что же получается?..» Они разделены! Хак и Шинья в той стороне! Одни! И с ними может случиться все, что угодно! И прыгать туда — верная смерть! Джей-ху нельзя туда пускать! И Хак… Хак! — Мы… Мы должны их найти! — воскликнула принцесса, которая от переживания не могла даже вздохнуть. — Нет, — вдруг твердо произнес Зено, переводя все внимание на себя, — вы действительно собираетесь так поступить, принцесса? Его голос и взгляд были совсем не похожи на те, которые она видела буквально пару минут назад. — Н-но… Но ведь… — Идти туда сейчас — дело бессмысленное. Шинья совсем не беспомощен, он сможет сберечь и себя, и Хака. А нам самим нужно искать убежище. Скоро эта туча доберется до нас. Йона не могла смотреть на орью, пока слова, такие правильные и такие жестокие, лились из его губ. Она знала, что он прав. Знала… Но как тяжело принять решение, когда придется оставить одних друзей, чтобы сберечь других… И она дрожала всем телом, когда голос ее подчинился разуму и произнес совсем не то, что хотело сердце: — Нам нужно уходить…

***

— Хак, очнись… Горячий зуд царапал кожу, создавая странное ощущение обособленности от своего тела. Мальчик медленно открыл глаза, пытаясь прийти в себя. — Хак, нам нужно идти. Он скосил глаза в сторону, и уже четче смог рассмотреть сидящего рядом юношу. Он был напряжен, и все время нервно оглядывался по сторонам, словно мог видеть, хотя глаза его были обтянуты плотной полоской ткани. Рядом лежала небезызвестная рогатая маска. Хак чувствовал себя совершенно убитым. Хотелось вновь закрыть глаза и заснуть, не обращая внимания ни на что, даже на громыхающее над головой небо. Но тихо-мирно сбежать от реальности ему не позволили. — Цепляйся за меня, нам нужно идти, — безапелляционно заявил сейрю, надел маску, повернулся спиной и присел, демонстративно протягивая руки назад. Хак поморщился, но заставил себя подняться и схватиться за плечи дракона. Он повозился, пытаясь устроиться поудобнее на пушистом мехе и тут же задремал от упадка сил… Но сейрю резко сорвался с места, чем сбросил блаженное наваждение, и Хаку ничего не оставалось, кроме как крепче сжимать ослабевшие пальцы, чтобы не свалиться. Дракон бежал, поддерживая ребенка за ноги, а волнение не давало ему времени остановиться, перевести дыхание… Гром, с каждой секундой становившийся все громче, упорно подгонял юношу вперед. Шинья знал эти места, знал, куда бежать… Другой вопрос, хотел ли он… Нет. Но ему ничего не оставалось. Если подбежать к вон тому дереву и посмотреть в сторону гор, то за холмом будет его деревня. Место, в которое он предпочел бы никогда не возвращаться… Усталость все больше давала о себе знать, сердце стучало все яростнее… А в ушах зловеще шумел ветер и сверкали белые отблески на земле… Когда до высеченных в камне пещер, которые некогда были его домом, осталось совсем немного, Шинья наконец позволил себе сбавить темп. Он на ослабевших ногах взобрался в пещеру — которой, по его знанию, мало кто пользовался — и когда над его головой оказался прочный темный свод, он почувствовал себя почти счастливым. Он справился. Он смог. Сейрю снял со спины полуспящего мальчика, укутал его в густой мех с маски, и тут же обвалился на каменный пол, наконец, позволяя себе отдохнуть. Ао выбралась из глубин толстой накидки, устроилась рядом с его лицом и, в знак поддержки, ткнулась носиком ему в щеку. Он даже не нашел в себе силы как-то приласкать своего питомца. Легкие судорожно сжимались, заставляя дышать часто, широко раскрывая рот. Плечи и спину тянуло, ноги гудели… Но губы его улыбались. Он успел. Страшно подумать, что бы было, если бы они попали под дождь… Тогда пещера бы уже не спасла, ведь внутри гуляют страшные ветра, а Шинья больше всего в этом мире терпеть не может холод… И пускай, сейчас все его тело горит, это чувство в разы лучше… Наконец, в какой-то момент послышался шум, и тут же в мгновение ока плотная стена воды перекрыла выход — начался ливень. Капли падали, ударялись оземь, и, отлетая, попадали на них, отчего Шинье пришлось отодвинуться подальше. Сейрю подернул ноющими плечами, устроился поудобнее у стены и прижал вздрагивающего ребенка к себе. Хака знобило, отчего он казался чересчур маленьким, слабым… Он лежал, сжимал мех в слабых ладонях и то засыпал, то тут же просыпался. Шинья никак не мог ему помочь, только плотнее кутал его, чтобы согреть. Сейрю переживал не только за Хака, но и за друзей, с которыми им пришлось невольно разделиться. «Нашли ли они укрытие?» — подумал он, устремляя всевидящий взор в серую толщу воды. Возможно, он смог бы увидеть их, если бы тщательно изучил сторону, где чувствуются его братья-драконы. Однако для этого бы пришлось снять повязку и встать, а только-только вновь задремавшего Хака будить не хотелось, а потому он решил довериться своей крови, которая в данный момент была спокойна. Особенно громкий раскат ударил по ушам и эхом завибрировал от стен пещеры, отчего Хак испуганно подскочил на месте. — Лежи, — мягко возразил Шинья, утягивая взволнованного ребенка обратно к себе на колени. Хак, осознав свое положение, смутился, но сопротивляться не стал. Ему было относительно удобно и тепло, отчего он бы обязательно уснул, если бы не суматошно-колотящееся в груди сердце. — Эй, дракон, скажи… Твое имя… Сим… Син… — пытался вспомнить мальчик, вслух перебирая приходящие в голову варианты. Сейрю прекратил его мучения, подсказывая: — Шинья… Ему нравилось произносить свое имя и нравилось слышать, как его произносят другие. Оно было красивым, со смыслом… И, что самое главное, оно было ЕГО. — Шинья… — медленно повторил Хак, словно пробуя новые звуки на слух, и сейрю на секунду показалось, что он тоже хочет назвать его имя красивым, однако юный-Зверь произнес совсем не то, — Скажи, ты ведь не слепой? Сейрю хотелось промолчать, но слова, тихие, наполненные неведомой тоской, сами слетели с губ: — Нет… Совсем нет… Хак нахмурился, совершенно не понимая этого человека, и уже хотел было открыть рот, чтобы уточнить, но Шинья тут же пресек эту попытку своей ладонью. Он настороженно покосился в темноту пещеры… Из-за разбушевавшейся погоды сейрю не сразу услышал шаги. Однако, когда он слабо почувствовал приближение незваного гостя, его глаза дали точный ответ. А ведь он так надеялся остаться незамеченным… К ним шла немолодая женщина в простом, потрепанном платье. Ее лицо было открыто и не скрывалось за маской, но голова была склонена к земле. В ее руках находилось что-то, завернутое в материю. Встреча с ней может обернуться проблемами… Но они еще не готовы уходить, и им некуда — дождь все еще хлестал по земле. Женщина вышла на прямой туннель, и она уже могла увидеть их, если бы подняла голову, однако она все еще глядела на собственные ноги. Ей оставалось пройти несколько шагов, чтобы споткнуться о его тело, но тут она, наконец, замерла. — Л-лорд Сейрю, — разлетелся эхом по сводам ее дрожащий голос, который дал понять, что шла сюда она вовсе не случайно. Она шла к нему! — Я увидела вас и… Подумала, что это шанс… Ведь я… — она спотыкалась от страха, пытаясь подобрать слова. Голос ее был тих и слаб, и она все еще не смела поднять на него взгляда, хотя целеустремленно пришла к нему, не надев маску. — Т-тогда, при завале, м-мой муж все рассказал… Он видел… Но он жив… И тогда… вы спасли его от смерти… Шинья хоть и слышал отчетливо каждое слово, не мог уловить смысла — настолько происходящее было нереальным. — Я… Хотела поблагодарить… Я полагаю сейчас… Вы не откажетесь… Женщина присела, положила на землю сверток и развернула его. Внутри оказалось немного хлеба и овощей. Шинья недоверчиво оглядел внезапную провизию, хоть и прекрасно знал, что селянам не резон его убивать. Женщина, словно прочитав его мысли, отщипнула небольшой кусочек хлеба и съела, показывая, что никакого злого умысла нет. — Все… Я… П-пожалуй пойду… Никто не мог видеть, как широко раскрылись глаза сейрю. Эта женщина… Выращенная в страхе к нему, как и все жители, она все же пришла, чтобы поблагодарить за добро ненавистное ей существо. — Спа… — Не надо! — вдруг резко пресекла она его попытку, — Это всего-лишь дань благодарности, не более. Когда дождь закончится… «…не могли бы вы уйти.» Шинья отчего-то не смог произнести ни слова. Он кивнул ей, показывая, что принял ее слова к сведению, хотя женщина этого не увидела. Но ей этого и не нужно было. Она медленно попятилась назад, и, когда скрылась в темноте полностью, повернулась и убежала. — И что это было? — спросил Хак, оглядывая сжимающего губы дракона. Тишина в ответ. — Знаешь, она так себя вела, словно умрет, если взглянет на тебя… — пробормотал Хак и вымученно засмеялся. — Что за странные люди! Шинья сжал челюсти с такой силой, что задвигались скулы.

***

Туча двинулась дальше, к западу, и на улице значительно посветлело. Солнце полностью выкатилось на небосвод, сверкая в многочисленных лужах и заставляя щуриться. Воздух пах озоном, а земля — свежестью. Шинья двинулся в путь, старательно ища более чистые пути, что было достаточно проблематично. Хак все еще подремывал на спине, чтобы не тормозить движение. Черное пятно в небе становилось все больше, пока не обрело ясные очертания человека и не приземлилось рядом. — Ну и заставили же вы нас поволноваться! — без каких-либо предисловий сразу в лоб заявил Джей-ха. Шинья шел и слушал рекурю, пока тот в подробностях, не забывая активно жестикулировать, рассказывал о переживаниях «бедной Йонушки». — Шинья, стукни его чем-нибудь, чтобы заткнулся, — пробормотал Хак из-за спины, вновь устало прикрывая глаза. Мужчина лишь ухмыльнулся на его высказывание: — Вы посмотрите, кто подал голос! Было бы отлично, если бы ты сделал это же, перед тем как исчезнуть сегодня! Юный-Зверь сконфужено отвернулся. Наконец, в зоне видимости появились и силуэты остальных. Йона, завидев их, бросилась к ним так, что платье ее развевалось и путалось в ногах. — Хак! Шинья! Она влетела в их, чуть не столкнув, и сразу же сжала в крепких, насколько могла, объятиях. — Боже… Боже… С вами все в порядке! Я так переживала! — она всхлипывала, но улыбалась, и беспорядочно их обнимала; а он, ощущая, как она дрожит и плачет в его руках, отчего-то чувствовал себя странно-счастливым… «Странно», потому что он не должен радоваться ее слезам. И почему так хочется улыбаться?