Отречённые от собственных имён

      Возможно, это было ошибкой, но Дикси поступила так, как поступила.       — Да, это я разбила окно в мужском туалете.       Её голос не дрожал, в глазах не было ни капли сожаления. Она говорила лишь то, что считала нужным. Файсесс не привыкла врать, но и то, что она говорила нельзя было назвать ложью.       — Почему ты это сделала? — сухой, но громкий голос директора сотрясал кабинет.       От возмущения он с шумом вдыхал воздух, поэтому чтобы услышать последующие реплики девушки, мистеру Липману пришлось задержать дыхание.       — У меня нет желания объяснять вам свои мотивы, — и опять не один мускул на лице Дикс не дрогнул.       Она стояла ровно, скрестив руки и вызывающе смотрела прямо в глаза, сидящему напротив мужчины. Любой психолог сказал бы, что это защитная поза, что на самом деле Файсесс боится наказания и именно поэтому столь резка с директором, что все ее поведение лишь защитная реакция. И в чём-то он был бы прав.       — Что ж, тогда мне придется вызвать твою мать в школу, — он не наказывал, он предупреждал.       Своей репликой мистер Липман хотел сделать ей предложение, обрисовывая перспективы безрадостного будущего, которое последует, если Дикс не примет его сделку. Но девушка была непреклонна.       — Вы же знаете, она не придёт, — ироничная ухмылка появилась на лице Файсесс.       Теперь победа за ней. Дикси понимала, что мать — единственное, чем мог пригрозить ей мистер Липман, а она, собственно, никогда не интересовалась её жизнью после ухода отца. Конечно, директор мог приобщить ее к уборке классов или работ в школьном дворе, но мистер Липман знал, как никто другой, что физическому труду она не противилась и с радостью помогла бы миссис Эйбрамсон, школьной уборщице.       Директор провёл рукой по волосам и решил отпустить ученицу с миром, поняв, что ничего от неё не добьётся.       — На этот раз прощаю тебя, только попроси свою мать прислать чек, чтобы возместить ущерб школе.       — Я могу идти, мистер Липман? — не ответив, Дикс поспешила уйти.       Директор снял очки с переносицы, протер о собственный пиджак и вернул их на место.       — Да, конечно, иди.       «Она определенно не такая плохая, какой хочет казаться», — подумал мистер Липман, когда дверь за девушкой захлопнула

***

      Первое, что услышала Дикси, зайдя в дом, визгливый голос матери:       — Мне звонил директор, как там его? — Паула активно жестикулируя, пыталась вспомнить имя, ненавистного ей человека.       — Мистер Липман.       Дикси бросила сумку у двери и стала расшнуровывать новые сапожки.       — Да-да, именно он! Так вот, этот негодяй звонил мне и..! — столько неприкрытой злобы было в ее словах, что девушка невольно передернула плечами.       — Он очень уважаемый человек.       — Что? — Паула опешила от слов дочери.       — Мистер Липман получил докторскую степень, он мудро управляет школой и живет в соответствии своим моральным принципам. Ты не можешь необоснованно называть такого человека негодяем, — спокойной разъяснила Дикс, сняв обувь, и направилась в свою комнату. Мать последовала за ней.       — Почему ты его защищаешь? Он мерзавец и пьяница! От него ушла жена, а еще он атеист. Такие люди не должны занимать высокие посты, именно поэтому этот мистер всего лишь директор вашей захудалой школы! — с каждым словом голос Паулы становился всё писклявей и писклявей и, казалось, совсем скоро она перейдет на ультразвук.       Дикси могла возразить каждое слово, найти аргументы и привести примеры из его жизни, ведь мнение ее матери о мистере Липмане было совершенно ошибочным, но очевидно, что все это будет зря. Если Паула вбила себе что-то в голову, это уже ничем не выбить.       — Ближе к делу, — Дикси поднялась на второй этаж и остановилась у собственной двери.       — Этот мерзавец, этот негодяй, — Паула смешно трясла пальцем-сосиской, содрогаясь от переполняющего ее раздражения, — он звонил мне и требовал деньги за разбитое окно. И где?! В мужском туалете!       Дикс сморщилась от отвращения, смотря как ее мать возносит руки к небу и как ужасно кривиться у нее при этом и без того косой рот.       — Я бы поняла, если бы это сделала ты! Но, черт тебя побери, Кейлз, — вторым именем Паула называла свою дочь лишь когда была на последней стадии закипания, — почему я должна платить за какого-то мерзкого мальчишку, которого не видела ни разу в своей жизни?!       Сейчас она выглядела не то, что мерзко — тошнотворно. По подбородку женщины потекла слюна, вдохи и выдохи были рваными и громкими, ее руки тряслись. Тонкая шея изогнулась в неестественной позе, а светлые и на удивление жидкие волосы прилипли к исказившемуся злостью лицу. Дикс чувствовала, что ее мать готова вцепиться ей в глотку за пару жалких долларов.       — Я в состояние сама за себя заплатить, — сухая фраза и дверь за девушкой с характерным звуком захлопнулась.       Лицо Паулы мгновенно разгладилась и вся злость ушла на нет. Но потом после внезапно проскочившей мысли ее брови вновь сошлись на переносице, и она с небывалой силой заколотила в дверь дочери.       — Откуда у тебя деньги, маленькая паршивка?       — Заработала, — раздался ровный голос из-за двери.       Дикси сняла черную футболку и кинула ее на кровать, джинсы и лифчик последовали за ней.       — Знаю я, как ты их заработала! Небось помогаешь взрослым мужчинам достичь удовольствия, конечно, тело ведь у тебя отличное, от меня досталось! — и было непонятно, отчего в её словах не было укора или злости, а лишь какая-то мерзкая гордость.       Девушка провела руками, обрисовывая контуры тела, от шеи до бёдер. Определенно её фигура неплоха: лебединая шейка, маленькая, но упругая грудь, тонкая талия и плоский живот. Бедра у неё накачанные, собственно, как и попа, а сами ноги, может, и не такие уж и длинные, но худые определенно. Возможно, она и могла бы помышлять взрослым бизнесом, да вот только в этом уж точно не нуждалась.       Паула отлично зарабатывает, создавая модели одежды для женщин, не стесненных килограммами. И её одежда пользуется большим спросом. Наверное, странно прозвучит, но Паула умеет быть красивой. И благодаря ее вот этому умению на счетах у нее довольно кругленькие сумы, которыми Дикси бессовестно пользуется уже несколько лет. Именно поэтому девушка даже не пыталась устроится на работу, чтобы стать независимой от Паулы, как делали многие ее одногодки. Втихую подворовывать у собственной матери намного проще. Возможно, это не правильно, но и Дикси никогда не была хорошей девочкой.       — Так ответь мне, откуда у тебя деньги? — перестав тарабанить, вопросила Паула.       — Все, как ты и думала, — раздался слащавый голосок из комнаты, — я шлюха, мамочка.       — Да как ты смеешь! — Похоже, в дверь полетела ваза. — Именно из-за этого твой отец и ушел от меня!       Раньше было больно, сейчас — нет. Это правда, она стала крахом их счастливого брака. Дикс приняла это, поэтому мамины реплики больше не задевают сердце, а лишь разбиваются о грудную клетку.       Девушка сняла карие линзы, слушая мамину ругань из-за двери, а потом натянула полотенце, закрепив на груди, и вышла в коридор.       — Я в душ, — глухая реплика остановила все действия матери, лишь в след донеслось:       — Мне нужно сказать кое-что важное.       — Потом, — буркнула Дикс и дверь за ней вновь захлопнулась.       Раньше было больно, сейчас — нет.