Управление гневом

– Вон, ты должен меня спасти! Пожалуйста! – Что, твою мать, у тебя опять случилось, Рис Кэмпани? – голос лучшего друга был донельзя раздраженным. Ну, конечно, Рис звонил ему в воскресенье в полночь, когда все нормальные люди спят и готовятся к понедельнику, но парню было на это глубоко плевать. – Он пришел, пришел! – чуть ли не шепотом шипел Рис, как можно тише присаживаясь на кровать в собственной спальне. – Кто? – Тот доктор, из-за которого я теперь нахожусь в программе по управлению гневом! Он уже вещи распаковывает!!! На другой стороне линии повисло молчание. – Вон…? Послышались какие-то ворохи и шорохи по ту сторону телефона – скорей всего Вон пытался сесть, и ему это удалось, в трубке облегченно вздохнули. – Ты же всегда мечтал о соседе, Рис, теперь твоя мечта сбылась! – теперь голос лучшего друга, перешел из разряда «раздраженный» на «ехидный». – Кстати, он тебе нравится? Что? Какое нравится? Джек вторгался в личное пространство Риса, в его собственную зону комфорта, в которую он никого не собирался впускать по крайней мере еще два-три года, прихватив с собой своего добермана и огромный чемодан с вещами. А квартира Риса не резиновая, как и город-столица в России (услышал эту фразу от коллег, которые были там в командировке). – Ты с ума сошел? Этот мужик меня бесит, как и его псина, которая смела все мои коллекционные фигурки на прикроватном столике. Рис с ненавистью посмотрел на «маленький» бардак, который учинил неугомонный питомец психотерапевта: поломанная фигурка с Грузчиком валялась под кроватью, а Железяка вообще была во рту у псины. Собака, посмотрев пронзительным взглядом карих глаз на парня и крепче сжав свой маленький «трофей» в зубах, потрусила к своему хозяину, который начал распаковывать вещи в гостиной. – Не слышу особого возмущения в твоем голосе, – Вон откровенно издевался, на другом конце провода слышалось сдавленное хихиканье. – Тебе ж именно такой тип и нравится. Насчет всяких типажей, которые привлекали парня, бро был прав: дерзкие, смелые и уверенные в себе манили Риса как яркое пламя манило мотылька, такие люди могли в любой момент переменить ситуацию вверх дном и заставить всех пресмыкаться перед ними, словно они короли мира. – А ты, оказывается, можешь в сарказм, Вон. Поздравляю! – как его все это бесило. Лучший друг стебался над ним как мог, а теперь еще пронзительный вопль Джека вместе с глухим стуком в гостиной не давал Рису сосредоточиться на разговоре. – Значит, не зря ходил на курсы по профессиональному сарказму, – усмешкой Вона можно было растапливать айсберги и снова замораживать, честно. ¬– А если без всей этой шушеры, то как он тебе? Странный вопрос и довольно неоднозначный. – Он еще не начал свою программу издевательств надо мной, Вон. Скоро я тебе об этом сообщу, а теперь спи. Завершив вызов, Рис поспешил к эпицентру криков. Вопль доктора все не утихал и переходил от одной частоты на другую, становясь все выше. Когда Рис увидел, что случилось в гостиной, он подумал: «Странно, что этот Джек Хэндсом даже ни одного мата не проронил». От красивого углового шкафа орехового цвета не осталось ничего, точнее осталась дверца, которая валялась возле плазмы в другом конце комнаты. Сам телевизор, над которым Рис корпел две с половиной зарплаты, был проломлен этой же самой дверцей. Осколки от плазмы, словно они – известная инсталляция, красиво обрамляли белоснежный ковер. Сам Джек озлобленно потирал ушибленную ногу, сидя на диване, а его пес по имени Жопец (вот уж имечко), крутился возле хозяина, то и дело стараясь положить морду на колено. – Что, мать вашу, здесь случилось? – стараясь аккуратно проходить через белоснежное «минное поле» из осколков плазмы, как можно спокойнее спросил Рис. Хотя он понимал, что еще одно слово Джека, и его чаша терпения переполнится. Джек посмотрел на него и, закусив губу, непринужденно ответил: – Я все возмещу, тыковка, не беспокойся. Руки, которые чесались с того момента как психотерапевт переехал к нему, перестали зудеть, и теперь в мозгу оставалось только легкое замешательство, граничащее с абсурдом и полной нелепицей. Как так можно? «Если и вправду все возместит, то скажу, что этот телек мне стоил тысячу долларов», – подумал Рис и попытался натянуть дружественную улыбку. – Может, вам помочь? Джек уже перестал потирать свою ушибленную ногу и теперь лучезарно улыбался своему пациенту. – Погуляй с Жопцом. И чтобы Рис точно не отказался, Джек вытащил откуда-то намордник и поводок. Жопец же весело вилял хвостом и гавкал, радуясь предстоящей прогулке. – Чего? – Рис даже сделал шаг назад от горе-доктора и чуть не напоролся босыми ногами на стекло. – Простите, но у меня нелады с большими собаками, особенно с доберманами. Да и поздно уже. – Печальный опыт? – Скорее, я не могу совладать с ними. Слаб духом, то есть. – А еще и телом, да? – подначил Джек, ухмыляясь. – Да брось ты, Жопец замечательный пес, он и мухи не обидит. Да, песик? Жопец громко гавкнул, словно соглашался с хозяином, и устремил свой грустный взгляд на Риса. Несколько секунд продолжалась эта беззвучная дуэль глазами, но в итоге Кэмпани сдался и пробубнил, что ему надо переодеться, и удалился в комнату, хорошенько зевнув.

***

– Жопец, твою мать, стой! Стой, кому сказал! – орал что есть мочи Рис, пытаясь остановиться, но доберман его не слышал. Ну, или игнорировал. Спускались Рис с собакой из дома довольно мирно, безо всяких эксцессов, но когда они вышли из подъезда, доберман дал себе волю. Парню же оставалось не отставать и крепче держаться за поводок. И в тот момент, когда рядом с ревом проезжала машина, Жопец вырвался с поводка, пытаясь догнать красную тойоту. Прохожие с удивлением смотрели на Риса, выкрикивавшего имя добермана. Один даже сказал: «У тебя задница тоже ничего». Господи, как хотелось провалиться сквозь землю! – Жопец, стой! Сто-о-о-о-ой!! – что есть мочи заорал Рис, и, к всеобщему удивлению, пес остановился и побежал к парню. Сделав глубокий вдох, Рис поспешил к доберману, переходя на быстрый шаг, чтобы собака не решила поменять свои планы. – Вот так, – пристегнув поводок к ошейнику сказал Рис, стараясь смотреть в глаза собаке. – Не смей больше убегать от меня, а то твой хозяин упечет меня за решетку. Жопец в ответ на это только радостно гавкнул.

***

– О, вы так быстро? – удивился Джек, все так же сидя на диване. – Нас не было полчаса, доктор, – буркнул Рис, закрывая за собой дверь. Потом он быстро отстегнул поводок от ошейника, и Жопец в три быстрых шага запрыгнул на своего хозяина, который даже охнуть не успел. – Как я вижу, вы не стали убираться здесь, – осмотрев убитую в хлам гостиную, подытожил Рис, стараясь не наступать на осколки. – Эй, Риззи, давай на «ты», мне не семьдесят, и я еще не возглавил ни одну кафедру, – улыбнулся во все тридцать два Джек. – Как видишь, у меня нога болит, да и в твоей квартире я плохо разбираюсь, так что извини. «Врет как дышит», – подумалось Рису, но в чем-то мистер Хэндсом был прав: Рис въехал в эту квартиру спустя два месяца и до сих пор не мог понять, где что лежит. От собственного бессилия Рис понуро пошел за пылесосом. «Эх, хоть бы этот вечер прошел спокойно, я ведь так мало прошу», – подумал Рис, вытаскивая из кладовки старый пылесос – на новый денег не было. – Кексик, – сладко пропел Джек, наконец удосужившись встать с дивана и прихрамывая подошел к парню, когда тот включил пылесос. – Готов начать? – Что начать? – остервенело чистя ковер от осколков, пробубнил Рис. – Я не задал этот вопрос раньше, но задам сейчас: почему вы приехали? – Знаешь, я потихоньку осмотрел твою квартиру и могу сказать только одно: я чувствую здесь флюиды боли и полного разочарования. Ты ведь знаешь, что у нас с тобой, тыковка, – уперся в стену Джек, – месяц на то, чтобы обуздать твой гнев, а моя терапия требует тотального контроля над пациентом. И я не придумал ничего лучше, чтобы быть соседями по койке – уверен, это поможет. – Что? По койке? – Рис даже выключил пылесос. – Я не уверен в том, что это поможет, и в том, что согласен на то, чтобы вы жили у меня. – Ты закончил убирать осколки? Резкая смена темы обескуражила Риса, и он согласился. – Присядь на диван, – миролюбивым тоном сказал Джек. Рис повиновался и все-таки присел, Джек вместе с ним. – Риззи, давай проясним одну вещь, – приобняв парня за плечо, продолжил доктор Хэндсом, – ты представляешь угрозу для общества, и я полагаю, что круглосуточная терапия – твой единственный шанс добиться позитивных изменений в поведении. Словно в подтверждении слов Джека, Жопец гавкнул и прыгнул на парня. – Сделать это можно как здесь, так и в тюрьме. Выбирай, кексик, – улыбнулся Джек. – И да, завтра я позвоню знакомым людям, чтобы установили здесь систему наблюдения. Рис, мягко говоря, опешил и старался ненавязчиво убрать собаку от своего лица: господи, он весь в слюне. – Что? – Итак, давай пройдем в ванную. Где она у тебя? – Эм, по коридору и направо. Джек пошел туда, и Рис за ним. – Итак, объясню правила. Ты должен избегать насилия, ругани и всяких неприличных жестов. Нельзя также принимать возбуждающие вещества, которые стимулируют твой гнев, например, как никотин, кофеин, – дойдя до ванной комнаты, Джек начал хозяйничать в медицинском шкафчике, – травку, наркотики, то есть «ширево-пырево». А также, если ты не можешь без мастурбации, проще говоря «вздрочнуть», – Джек хохотнул, – старайся не использовать порнографические изображения с элементами гнева, то есть не дрочи на агрессивный секс. Закрыв медицинский шкафчик, Джек спросил: – Ну, вот и все. Вопросы есть? А вообще я человек замечательный, ты будешь приятно удивлен тому, как нам будет весело вместе. – Это без «ширева-пырева» и агрессивной мастурбации будет нам весело? Разве такое возможно? – Ох, Риззи, сарказм – это неприятный братец гнева, – хмыкнул Джек. – Для нас он неприемлем. – Оке-е-ей, – закатив глаза, согласился Рис. – О, забыл, – вытащив из кармана пиджака серебристую вещь, Джек отдал ее парню. – Это тебе. Ты ведь видел раньше диктофоны? Наверное, да. Диктофоны прекрасно помогают в психотерапии, записывай все, что приходит тебе в голову, когда ты зол. Рис не удержался и включил диктофон. – Сейчас я ужасно зол, потому что у меня только одна кровать, а на диване мой психотерапевт вряд ли поместится, – прошипел Рис. – В точку, детка, и это не проблема.

***

Спустя час Рис проклинал себя. Вот нахрена его угораздило сказать такое в диктофон? Теперь он делит свою шикарную двуспальную кровать с психотерапевтом, а его собака устроилась на диване в гостиной. Рису казалось, что этот вечер, плавно перетекающий в глубокую ночь, никогда не закончится. – Это нормально для европейцев спать вдвоем, втроем, а может и вчетвером на одной кровати, – сказал Джек. – Да, хорошо, что я живу в Америке, – подытожил Рис. Как только Рис хотел закрыть глаза, на половине кровати Джека послышалась возня, повернувшись, парень увидел, что доктор Хэндсом начал раздеваться. – Между прочим, – сняв с себя трусы и футболку, продолжил Джек: – Я люблю спать голым. Знаешь, тело тоже любит дышать. Рис, мягко говоря, охренел от своего психотерапевта и, ничего не сказав, повернулся на бок. Нагота Джека до жути смущала его, как, впрочем, и вся ситуация в целом. Выключив лампу, Рис постарался уснуть, но спустя несколько минут парень ощутил на своем боку тяжелую руку Джека. Слава богам, что у него оказалось еще одеяло, а то процент неловких моментов увеличился бы в два раза. – Я люблю обниматься, – пробурчал в спину Джек и крепче обнял Риса. «Господи, хоть бы это поскорей закончилось», – подумал парень и постарался уснуть.