Золотая печенька

Тату Чонгука, впрочем, как и он сам — настоящее искусство, которое можно бесконечно долго рассматривать и подмечать хитрые сплетения снова и снова, теряясь среди них, словно в сказочном лабиринте. И ведь в каждой детали (хотя Чон упрямо это и отрицает) явно заложен смысл, известный лишь ему одному. Им хотелось постоянно любоваться. И от осознания того, что я могла прикасаться к нему, как шедевру природы, было чрезвычайно приятно. Но хитрый прищур карих глаз, да довольная, наглая ухмылка на сладких, таких манящих губах — говорили красноречиво без слов о том, что эти тайны его души он точно раскрывать не будет. Как бы не просила и не пыталась подловить во время разговора. Потому что этот кроль был умён и хитёр одновременно, хотя и умел строить из себя невинного милаша. Но, как бы то ни было — мне нравились его тату, что из рваных образов и смыслов слились в единую, глубокую картину его жизни и состояния души. Мне до дрожи под рёбрами и пряной сладости во рту нравилось рассматривать это чудо мастера снова и снова. И не надоедало ни капли, как бы Чонгук на это не фыркал. Но что меня бесило, так его наглая морда, полная превосходства, когда он в очередной раз ловил меня за этим совершенно непостыдным делом. И именно из-за блеска в его глазах мне становилось не по себе, словно я действительно занималась непотребством, нарушая все законы вселенной. Почему-то Чонгук выставлял меня в итоге бесстыдной извращенкой, словно я его член просила показать, чтобы рассмотреть вблизи, да парочку фото сделать для социальных сетей. И да, эта противная зараза знала, как его комментарии на этот счёт меня подбешивают. Хотя я правда старалась не реагировать и лишь закатывала глаза, сдерживая кипящее раздражение, что по венам разгорячённой лавой неслось к голове. Но Чон Чонгук — мастер выводить людей из себя. Чего уж там, этот кроль даже флегматично Юнги мог довести до матов, а потом, радостно хохоча, скакать по компании, убегая от хёна, который с полыхающим взглядом и задом — носился за макнэ, желая от всей доброты душевной дать поучительный пендаль острой коленкой, дабы у Чонгука мозги из жопы вернулись побыстрее в голову. — Милая, я знаю, что горяч и хорош во всём, — о скромности этот индивид давно забыл и снова вызвал укол раздражения. Ох, а эти порочные губы, прекрасно знающие, что говорят чистую правду — так и хотелось заткнуть поцелуем. Но нет, этот дурак слишком долго безнаказанно играл последнее время на моих нервах. Да и повышать его и без того огромную самоуверенность — в планы не входило. Кончики пальцев приятно закололи, в душе тягучим мёдом всё потеплело, так как в мою голову пришла прекрасная идея. — Ты прав, — киваю согласно и совершенно спокойно, и с огромным удовольствием ловлю смену эмоций на красивом лице своего молодого человека. Чонгук сперва растерялся, ведь я никогда не соглашалась с ним в этом плане. А потом от удивления его глаза резко стали ещё больше, округлившись до невозможности, ведь я вдруг опустилась перед ним на колени, быстро собрав волосы в тугой хвост. Моё сердце трепетало, а острое предвкушение перед предстоящим пиром лишь добавляло огня, хотя я упорно старалась держать эмоции под контролем. Эмоции, что ярким и неудержимым пламенем рвались наружу, сжигая моё самообладание изнутри. Я же, аккуратно взяв парня за руку, стала дарить ему поцелуи. Сперва в кончики пальцев, подушечки которых были слегка загрубевшими, ведь он играл на гитаре. Трепетно-медленно, будоражаще, намекающе и возбуждающе. По крайней мере был таков замысел. И я, чтобы не выдать себя, пока на Чона старалась не смотреть, но напряглась всем телом, пытаясь понять его реакцию. И она не заставила себя ждать. Чонгук стал дышать через раз. Вдохи были затяжными и глубокими, а выдохи рваными и тяжёлыми. Когда же мои губы коснулись его костяшек, я с ликованием ощутила, как его пальцы непроизвольно дрогнули. Но вырываться он не стал. Как только я укусила его за кисть и сразу же лизнула, подмечая, что он был снова сладким, то с восторгом услышала, как громко Чонгук сглотнул, нарушая тишину квартиры, воздух в которой накалился до невозможности и буквально потрескивал от напряженного ожидания. Мой милый Чон Чонгук к такому повороту точно не был готов, ведь инициатором близости всегда был он. За что я и была ему искренне благодарна, но вслух не признавалась. Я придерживалась более консервативных взглядов и в целом стеснялась показывать свои эмоции другим. Мой максимум — объятия, да и только. И Чонгук это понимал, принимал такой, какая я есть. Хотя и дразнил иногда, а потом дарил поцелуи, пытаясь загладить вину. Только вот хаотичные искры в глазах выдавали его полностью, он не сожалел ни капли, но таким образом находил очередной повод накрыть мои губы своими. Потому то подобной выходки от меня Чон не мог ожидать никак. Он застыл каменным изваянием и ждал с выдержкой хищника. Я же, подняв взгляд, увидела, как парень нервно и нетерпеливо кусал губы, но не сводил с меня взгляда, полного вожделения. Он ждал продолжения. Хотел попробовать что-то новое, ведь ему никогда не сиделось на месте. Даже в постели, чёрт побери. Он уже предвкушал и фантазировал, но меня не торопил, боясь спугнуть. Лишь гипнотизировал потемневшим взглядом, словно приказывая не останавливаться. И это придало мне ещё больше уверенности. — Да, ты хорош во всём, — я старалась говорить сладко и урчаще. И вена на его шее запульсировала лишь сильнее, давая мне смелости довести начатое до конца. — И, раз ты так хорош во всём, — я поднялась, с хищным оскалом замечая, что в штанах парня стало явно тесно. И снова же внутри торжествовала, ведь задумка удалась, хотя и не была уверена, что смогу его так легко завести. — То и удовлетворяй себя сам. Закончила быстро и, подмигнув так же, как он мне после очередного поддразнивания, развернулась, чтобы сбежать. Точнее, я шла спокойно, хотя спиной ощущала прожигающий взгляд. Хотелось рвануть дикой ланью, что встретила пантеру, к выходу. Переждать бурю где-то, где не будет Чон Чонгука. Ведь он хоть и милаш и добряк, но злопамятная зараз. И подобную выходку точно не простит и не забудет. Но то уже такое. Я ведь наконец-то смогла вывести его из себя, пошатнуть почву под ногами и удивить. А ещё смогла отомстить за все разы, когда он меня подкалывал. И да, он не любит проигрывать и это так просто не отпустит. Но факт остаётся фактом. И хёнам его я об этом не расскажу, хотя между лопатками так и чесалось уже всем похвастаться подобным достижением и в красках описать его шок. Но мне стыдно будет признаваться, что я встала перед ним на колени, делая вид, что собиралась сделать минет, а в итоге возбудила и обломала. Хе-хе. Нет, всё же, эта игра стоила свеч и последствий, что меня ждут. Ведь удивить Чонгука мне удалось, и его мимику я не забуду никогда. — И куда это ты собралась, а? — пока я радовалась победе в битве, но не войне, оказалась развёрнута и прижата к стене. — Погулять, — пискнула приглушённо, с интересом рассматривая новые для себя эмоции на лице парня, с которым встречалась уже два года. — М-м, — протянул он задумчиво и вдруг растянул губы в таком хищном оскале-ухмылке, от которой бросило в дрожь и внутри всё сжалось. — Мы пойдём гулять вместе, — вдруг выдал он, и я напряглась ещё сильнее, ведь сладкие звонкие в каждом слове не сулили ничего хорошего. — В спальню, — добавил, как припечатал. И мою попытку дёрнуться в сторону мигом пресёк, прижав к себе поплотнее, чтобы я уж точно ощутила его стояк. — И я, этими пальцами, которые ты так вожделенно целовала, заставлю тебя кончить не раз и не два. Он не обещал, а будто угрожал, опаляя губы горячим дыханием, дразня и играя на выдержке. Я же, снова поддавшись игривому желанию, лишь улыбнулась ему в ответ, обнимая за мощную шею. Кажется, такие последствия моей шалости мне нравятся куда больше, чем я могла себе представить. И, вновь решив ошарашить парня, сама его поцеловала, лизнув сладкие губы, которые как обожала, так и хотела заткнуть далеко не раз и не два. А получив от него довольный, одобряющий стон, для себя решила взять подобный метод на заметку и быть с ним поразвязнее. Иногда. Или почаще?