Не покидай!

- Лави, иди сюда! – Линалли подозвала выходящего из столовой книжника и, затащив его за угол, тревожно смотрела на друга. - Что случилось, Лина? – рыжик вопросительно уставился на девушку, про себя невольно отмечая мягкий блеск глаз и милую морщинку между нахмуренных бровей. - Ты чего такая нервная? Вообще, после нападения на Орден Ноев, пытавшихся отобрать Яйцо-фабрику, и, главное, после появления акума четвертого уровня, которого с огромным трудом прикончили Аллен и Линалли, Лави все чаще задумывался о том, что то тепло и непреодолимое желание защищать, которое возникало в груди всякий раз при мыслях о девушке, с каждым днем обретает все более точное определение. Правда, Панда говорит, что нельзя настоящему книжнику любить кого-то, надо быть холодным и беспристрастным, но… у Лави на этот счет совсем другое мнение. Кому ты нужен, если похож на кусок камня? Разве будет интересно хоть кому-нибудь читать твои записи, если тебе все равно, что происходит вокруг? А Линалли… а вот сюда пусть никто не лезет, иначе он, Лави, так отделает любопытствующих, что мало не покажется. Пусть только попробуют сунуться! - Лави, я не знаю, что делать… я случайно услышала, как Комуи разговаривал с Баком… - глаза Линалли подозрительно заблестели, но девушка, подавив слезы, продолжала. – Это насчет Аллена. - Ты подслушивала? – притворно осуждающе ахнул Лави, улыбаясь, но, тотчас же, заметив, что девушка становится все мрачнее, оставил дурашливый тон. – Лина, что такое ты слышала? Что с Алленом? - Понимаешь, я и сама точно не поняла, но… - Линалли задумалась на мгновение. – В общем, что-то насчет того, что Алленом завладевает кто-то из неизвестных Ноев, брат называл его Четырнадцатым. Ты в курсе? - Четырнадцатый? – Лави напряженно наморщил лоб. – Ну… про него почти ничего неизвестно, многие вообще считают его легендой. В общем, это один из Семьи, предавший Графа и убитый его же рукой. Его еще называли Страх Ноя. А все остальное покрыто мраком… а поподробнее можно? - Да я мало слышала… брат говорил, что Аллен, чувствуя, как этот Четырнадцатый все сильнее проявляется, решил уйти отсюда… на всякий случай. - То есть, он боится, что этот Ной вытеснит его личность и потом каким-то образом сможет навредить Ордену? - Ну, вроде так, - голос девушки стал тише. – Это как раз то, что ему говорил Канда, помнишь, в самом начале? - Когда он его предателем назвал? – понимающе кивнул Лави. – Да, несладко Аллену приходится… а если еще учесть то, что Канда его таковым теперь и считает… - Где он? – голос, раздавшийся из-за спин, заставил экзорцистов вздрогнуть и резко обернуться. Совершенно ледяные синие глаза словно пронизывали насквозь. Линалли даже поежилась, до того холодный и неживой взгляд был у мечника, стоявшего перед ними. - Ты слышал? – пискнула Линалли, неосознанно отступая на шаг. – Канда, это… - Где сейчас Уолкер? – Канда, казалось, не слышал и не видел ничего, нацеленный только на то, что его интересовало. – Линалли, скажи. Ты же что-то слышала, иначе не стала бы рассказывать все просто так… - Вообще, Юу, подслушивать нехорошо, - вступил в разговор рыжик, стараясь слегка «разморозить» обстановку. – И не дави на Лину. Она сама все расскажет, если посчитает нужным. - Линалли, - Канда совершенно игнорировал Лави. – Где он? Мне надо знать. - Не знаю, Канда, - Линалли очень серьезно смотрела на мечника. – Точно не знаю. Я из разговора поняла, что Аллен ушел с этим… Говардом Линком. Тот его должен был где-то оставить. Знаю только, что где-то в Европе. Линк должен приглядывать за ним, пока не станет ясно, смог ли Аллен остаться собой или… - девушка замолчала, сжав пальцы. - Или его тело захватил этот ублюдок, - Канда очень быстро уловил суть происходящего, в бешенстве сжимая рукоять катаны. – Тааак… я к Комуи. - Погоди, Канда, - остановил его Лави. – Не все так просто. Понимаешь, Четырнадцатый – это не просто чужой разум, который пытается занять тело Уолкера. Четырнадцатый – это тоже Аллен… тот, каким он был много лет назад. - Ты что, пытаешься меня тут просветить насчет реинкарнации и переселения душ? – ярость и боль Канды, наконец, получили выход в виде дикой злости на тупого кролика. - Не пытаюсь, Юу, а просвещаю, - книжник ничуть не обиделся на грубость мечника. Потому что, когда теряешь настолько близкого человека, просто погружаешься в полный депрессняк, не думая об окружающих. А, зная характер Канды, можно было сказать, что поведение японца просто идеальное, по сравнению с тем, каким он мог бы стать, если бы перестал держать себя в руках. – Чтобы ты знал, что это не просто кто-то, кого можно убить катаной или прогнать, закрыв за ним дверь. Он – часть Аллена. И неизвестно, насколько эта часть окрепла и сможет ли Аллен остаться тем самым парнем, которого мы знали, или изменится настолько, что нам придется считать его своим врагом. - Ты что, считаешь меня совсем идиотом? – Канда сверкнул глазами так бешено, что Лави и Линалли непроизвольно отступили на шаг. Так, на всякий случай, во избежание. – Я к Комуи, - повторил он и, стремительно развернувшись, исчез в темноте коридора. - В общем-то, конечно, идиотом я тебя не считаю, хотя… - Лави, поняв, что его уже никто не слушает, слегка улыбнулся. – Н-да, с таким Кандой у Четырнадцатого нет никаких шансов остаться в теле и сознании Аллена. Зубами выгрызет, лишь бы вернуть себе того самого Уолкера, с которым они ни дня не могли прожить нормально… хотя, кажется, это им обоим и казалось нормальным. Все-таки, раз им так нравилось, значит, они нашли друг друга… - Лави, хватит, - остановила его Линалли, осторожно взяв за руку. – Канде будет тяжело… очень. Ты же сам понимаешь… - Понятное дело, - Лави сглотнул, не сводя взгляд с тонких пальчиков на запястье. – Но мне кажется, что самым сложным сейчас будет выбить адрес у твоего брата. Комуи не так прост, как иногда пытается прикинуться. - Это да, - согласилась Линалли, словно не замечая, как Лави осторожно сжал её ладонь в своей. – Но сдается мне, Канда его уговорит… - Только не надо представлять себе, как именно он это будет делать! – Лави смешливо наморщил нос. – Лина, не хочешь пройтись по берегу? Я тебе покажу места, где ракушки такие красивые… я читал в книге… - Ракушки, - девушка понимающе улыбнулась, с симпатией глядя на рыжика. – Покажи. Думаю, это будет интересно, Лави. - Гарантирую, - довольный книжник с энтузиазмом повел младшую Ли за собой. Надо было воспользоваться моментом свободы Лины от брата, пока Канда будет выбивать из Комуи адрес, где прячется Аллен. *** Канда трясся в поезде вот уже вторые сутки. Далеко же Стручок попытался сбежать, в Грецию пока доберешься… Но от Канды не сбежит! Он должен сам посмотреть ему в глаза, должен в лицо сказать, почему и зачем. А еще… какого черта рядом с ним этот омерзительный Линк ошивается? Нет, он никак не мог взять в толк, с чего это Уолкер и Линк сдружились, хотя, было ясно, как день, что Линк приставлен именно следить за Мояши, ни больше, ни меньше. А они сдружились… черт бы побрал этого Ватиканского хлыща! Пару раз заставал их, склонившихся друг к другу и что-то шепчущих… и, главное, даже не думал ни о чем таком! А ведь, скорее всего этот бледный червь имеет виды… Канда усилием воли вернул мысли в более спокойное русло. Знает же, что это приказ Ватикана, знает, что Линк обязан быть рядом и докладывать обо всех изменениях в состоянии Уолкера, так нет же, бесится, как будто девка ревнивая! В конце концов, он же решил – найдет Мояши, посмотрит ему в лицо, а потом… уйдет. Раз он ушел от Канды сам, то, значит, выбрал свой путь и свою жизнь. В которой ему, Юу Канде, места нет. И так тому и быть. А Линк… убить его, что ли? Пусть только попробует хоть как-то не так посмотреть на Шпенделя… пусть только попробует… Мерное покачивание поезда убаюкивало и, к облегчению и удивлению Канды, успокаивало. Он не знал, что будет дальше, да и не думал об этом. Он просто повторял про себя адрес Уолкера и строчку из его записки. «Я не забуду». Вот приеду и так тебя отделаю, что сам себя в зеркале не узнаешь! Четырнадцатый… ерунда какая-то, будто ты не справишься с каким-то психом, который хочет забрать тебя у меня… Сам же написал: «Я не забуду». Что ты не забудешь, тупой Стручок, что? На лице спящего Канды виднелась легкая улыбка. *** - Аллен, все в порядке? – Говард Линк, замотав голову полотенцем, вышел из ванной и заглянул в комнату экзорциста. – Что делаешь? - Все нормально, - Уолкер поднял на наблюдателя свои волшебные глаза, оторвавшись от книги, которую в данный момент читал. – Не волнуйся. Или ты думаешь, что Четырнадцатый решит появиться именно в тот момент, пока ты принимаешь ванну? Может, мне и туда с тобой ходить? - Если понадобится – да, - хладнокровный Линк, казалось, совсем не уловил раздражения в голосе Уолкера. – Аллен, мы же договорились. Пока ты вдали от Ордена, я должен постоянно быть при тебе. На всякий случай. - Знаю, знаю, - пробормотал Уолкер, исподлобья глядя на своего наблюдателя. – Просто… Он резко отвернулся, с тоской уставившись на ярко-синее небо за окном. Сейчас яркое солнце и теплый ветерок навевали ужасную грусть. Сплин, как было модно говорить в обществе. А по-простому – просто дикую тоску. По Ордену, по друзьям, даже по Комуи с его нескончаемыми Комуринами. Но хуже всего было из-за него. Канды. Потому что самое страшное, то, чего Аллен всегда боялся, все-таки случилось. Канда, несомненно, считал его ренегатом, отступником и предателем, которого следовало бы побыстрее умертвить, пока он не натворил чего-нибудь страшного. И, главное, с его точки зрения он совершенно прав! Аллен бы, если бы от него так трусливо сбежали, подумал бы то же самое. Да вот только таких трусливых друзей у него нет, это только он один такой… мерзкий. Канда… жаль, что все так получилось, но… так надо было. Аллен совсем не желал, чтобы близкий и самый дорогой человек видел, как день за днем тот, кому он доверился, превращается в его заклятого врага. В Ноя, с которыми разговор у мечника был только один – Муген. Канда ненавидел это семейство от всей души, считая своим прямым долгом уничтожение любого Ноя в пределах досягаемости. А становиться одним из тех, кого ненавидит мечник, Уолкер просто не мог себе позволить. И так больно. И Канде это было бы очень неприятно, чего уж там. Поверил, впустил в душу, а тут… Уолкер не обольщался насчет отношения Юу сейчас. Все и так понятно, зачем рану бередить? Больно, черт побери, просто безумно все рвет на части внутри. Единственная надежда на то, что Канда найдет записку и поймет. Уолкер скривился, печально качнув головой. Сейчас эта дурацкая фраза, нацарапанная на клочке бумаги, казалась ему в высшей степени глупой и ненужной. Но она просто очень точно выразила настроение и ощущение самого Аллена. Потому что он, вправду, не забудет. Потому что именно с Кандой ему было так хорошо, как ни с кем до этого, хотя, конечно, со стороны и не скажешь. Но ругаться с ним, препираться по любому поводу, даже драться, впопыхах успевая просто провести рукой по гладкой коже Юу - все это и было, как оказалось теперь, счастьем. А после, уже засыпая, замирать с закрытыми глазами и ласкать себя, вспоминая эти нелепые, быстрые прикосновения, и кончать только от одного воспоминания о гладкости его кожи… И одна ночь… та самая, когда хотелось просто, чтобы она не заканчивалась. Канда, его руки везде, волосы распущены, он гладит тело Уолкера иссиня-черными прядями, а его язык, кажется, уже побывал везде, где только можно и, конечно же, где нельзя… И больно-жарко-высоко, и руки вцепились в сильные плечи, и почти неслышный стон Юу над собой, от которого оргазм кажется бесконечным и настолько всеобъемлющим, что Аллен теряется в ощущениях, в себе, во вселенной. Один только Канда незыблем и реален. Канда… - Что с тобой? Ты красный, как вишня! – обеспокоенный голос Линка словно пробивался через вату, а в глазах зарябили белые страницы, на которые, оказывается, Уолкер смотрел немигающим взглядом. – Ты что-то чувствуешь? - Все нормально, сказал же уже, - буркнул Аллен, чувствуя, что ему срочно, совершенно необходимо запереться в ванной на пару минут. Хорошо бы Говард не заметил его возбуждения, еще подумает что-нибудь не то. Хотя, Говард – существо очень наблюдательное, умное и хитрое, другого бы Центр не приставил следить за ним в такой щекотливой ситуации. Уолкер бы не удивился его осведомленности в некоторых аспектах его, Аллена, жизни, хотя про Канду, вроде бы, никто знать не должен. Медленно прошествовав мимо Линка, Аллен заперся в ванной, включил воду на полную мощность и, уткнувшись лбом в холодный кафель, долго не решался открыть глаза, движение за движением приближаясь к разрядке. А после, слушая воду, утекающую в водосток, еще долго не поднимал усталых век, пытаясь удержать образ бледного длинноволосого парня, осторожно и крепко прижимающего его к своему обнаженному телу. Всего лишь воображение… Уолкер крепко, до боли тер себя мочалкой, стоя под душем, просто чтобы отвлечься. Хоть на время забыть о нем. О том, кого он, скорее всего, больше не увидит. Потому что, лучше знать, что с ним все в порядке, и он забыл обо всем, чем чувствовать его ненависть и желание убить очередного Ноя. Вообще-то больно было просто невыносимо. Так, что в глазах темнело, а внутри, в груди словно что-то жгло, заставляя сглатывать чаще, чтобы убрать комок в горле. Поэтому Аллен, поглощенный своими переживаниями не заметил, что в зеркале отражается постепенно смуглеющая кожа, а в серых глазах вдруг зажглись золотые искры. Горькая усмешка исказилась, превращаясь в широкую знакомую ухмылку, присущую всем представителям семьи Ноев. Аллен медленно поднял глаза, вглядываясь в серебристую амальгаму. На него с зеркальной поверхности, усмехаясь, смотрел Четырнадцатый.